Читать онлайн «100 великих приключений». Страница 144

В «Объявлении» писалось также, что законный государь Пётр III, внук Петра Великого, свергнут с престола и убит, власть в стране захватила немка-узурпаторша, что царевич Павел (будущий император Павел I) незаконно лишается престола, что вмешательство в польские дела разоряет Россию и выгодно только Понятовскому (фавориту Екатерины II), что система винных и соляных откупов обогащает немногих и разоряет многих, и т. д. «Россия без истинного своего государя одним пристрастным управлением доводится до самого разорения. А мы усердны нашему отечеству и законному нашему государю Павлу Петровичу… Виват и слава Павлу Первому, России обладателю! Спасая его, Бог спасёт и подданных невидимым промыслом. А мы желаем соотечественникам нашим всякого добра, и сказать можем прямо, что подлинно от беспорядка народ удручён…»

Спустившись на плотах к морю, острожники погрузились в Чекавинской гавани на галиот «Святой Пётр». Отбив кувалдами и ломами вмёрзшее в лёд судно, вышли в открытое море. На маленьком корабле водоизмещением в 250 тонн поместилось 42 человека. Бенёвский имел вполне приличное морское образование и, располагая картой, мог вести корабль куда угодно. А карта у него была. На борту «Святого Петра» были и опытные мореходы — штурман Максим Чурин и подштурман Дмитрий Бочаров, в своё время плававшие к берегам Америки.

Выйдя из Большерецка, галиот пошёл на юг вдоль Курильской гряды. Высадились на небольшом острове Маканруши. Здесь прожили дней десять — пекли хлеб, сушили сухари для дальнего пути, шили «аглинские» флаги. Между тем среди острожников созрел новый заговор: на этот раз уже против Бенёвского. Штурманские ученики Измайлов и Зябликов, присоединившиеся к мятежникам, в сущности, по недоразумению, решили захватить галиот. Их поддержали человек десять команды. Однако отыскался «пущий злодей», разоблачивший заговорщиков. Бенёвский был страшно возмущён этим вероломством и сгоряча хотел казнить зачинщиков, но, поостыв, приказал попросту высечь их. После этого галиот поднял якоря и отчалил, а зачинщиков оставили на острове с небольшим запасом «ржаного провианта» (они благополучно спаслись).

В начале июля беглецы, испытав все муки долгого плавания, страдая от скверной еды, жары и нехватки пресной воды, достигли берегов Японии. Высадиться беглецам здесь не дали, но воду и рис на борт доставили. Барон велел поднимать паруса. Галиот пошёл дальше на юг, к островам Рюкю, где беглецов приняли очень хорошо. Местные жители варили гостям еду, приносили рыбу и кокосовые орехи, угощали рисовой водкой…

Отремонтировав истрёпанный дальним плаванием корабль, беглецы подняли паруса. Больше недели «Святой Пётр» шёл по пустынному морю, пока на горизонте не показалась земля. Это была Формоза (Тайвань). Первая же высадка на берег привела к стычке с аборигенами («индейцами»). В поисках удобной и безопасной бухты пришлось долго идти вдоль побережья. Но едва лишь снаряжённая с галиота команда в поисках воды решилась проникнуть чуть дальше вглубь острова, как вновь произошло столкновение. Погибли поручик Панов и два матроса.

Барон был вне себя от гнева. Он жестоко отомстил «индейцам». Правда, аборигены не дали захватить себя врасплох и вступили в бой, но были разбиты и отогнаны. В своих мемуарах барон пишет, будто убил в «сражениях» на Формозе 1500 островитян, но это чрезмерное преувеличение (как и вообще многое из того, о чём пишет Бенёвский).

Барон направил галиот к берегам Китая. «Святой Пётр» вошёл в порт Макао — далёкую португальскую колонию на китайском побережье. Бенёвский нанёс визит губернатору и, после недолгих переговоров, продал ему галиот со всем такелажем, якорями, пушками, ружьями, порохом, артиллерийскими припасами и провиантом. Команда была переведена на берег и получила «довольную пищу» от португальцев. Вскоре барон разругался со своим лучшими друзьями Винбландом и Степановым. Они были недовольны и продажей галиота, и тем, что барон соблюдал в Макао только свои интересы. Бенёвский обвинил их в бунте против португальских властей. Винбланда и Степанова бросили в тюрьму. Поостыв, Винбланд решил подчиниться воле барона. Бывший ротмистр и депутат Степанов отказался. Оставшись в Макао, он поступил на службу в голландскую Ост-Индскую компанию, побывал в Батавии (Индонезия) и Лондоне. Он умер, оставив записки о путешествии на «Святом Петре», опубликованные в ряде европейских журналов.

Между тем Бенёвский помирился со своими соратниками, и странники наконец покинули Макао, оставив лежать в здешней земле 15 своих товарищей. Умер Турчанинов, старый камер-лакей императрицы Анны Иоанновны. Умер Асаф Батурин, давний узник Шлиссельбурга.

Бенёвский уплатил Ост-Индской компании крупную сумму за перевозку его команды в качестве пассажиров до Франции. Утверждения Винбланда и Степанова, что барон продал галиот ради личной выгоды, несправедливы: у Бенёвского всё-таки был определённый кодекс чести, и он старался ему следовать. Прибыв во Францию, беглецы переехали в Порт-Луи на юге Бретани, где им, как пишет в своих записках «шельмованный казак» Рюмин, «определена была квартира, и пища, и вина красного по бутылке в день, и денег по некоторому числу… и жили мы в том городе восемь месяцев и девятнадцать дней». Рюмин был уверен, что девять месяцев русские беглецы прожили в Порт-Луи за счёт королевской казны, но это вряд ли! Надо полагать, что и здесь барон позаботился о своих товарищах, прежде чем уехать в Париж.

Всё же бывшим острожникам приходилось туго. Они написали барону о желании вернуться на родину. Тот ответил им короткой запиской: «Ребята! Я ваше письмо получил. До моего приезду ваша командировка отменена. После всякий мне своё намерение скажет. Ваш приятель барон Бенёвский».

Чем же занимался Бенёвский в Париже? Его приняли радушно: известия о дерзком побеге с Камчатки и почти что кругосветном путешествии большерецких острожников уже давно обсуждались во всех столицах Европы. На Бенёвского смотрели как на героя. А он один за другим выдвигал головокружительные проекты подчинения французской короне Формозы, Алеутских, Курильских островов… В Париже к ним отнеслись прохладно: эти острова лежат где-то на краю света, до них за год не доплывёшь. Зато был нужен человек, способный организовать колонию на Мадагаскаре, и отважный Бенёвский с боевым прошлым и фантастической энергией годился для этого как нельзя более.

В марте 1773 года барон получил последние инструкции, касающиеся управления Мадагаскаром, и уехал в Порт-Луи, к своим «ребятам». Последовать за ним решились только 11 человек. Пётр Хрущов поступил на французскую службу в чине капитана, вместе с ним — адмиралтейский лекарь Магнус Мейдер. Майор Винбланд отправился в родную Швецию. Семнадцать самых непреклонных решили вернуться в Россию. Екатерина II простила им бунт и бегство на казённом корабле — лишь бы было меньше огласки. Писать и говорить как о бунте, так и о плавании на «Святом Петре» им было строго запрещено, в уверение чего они должны были целовать крест и Евангелие. «Нещасных людей» отправили в Сибирь — якобы по их собственному желанию…