Читать онлайн «РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ». Страница 82

Ключевский Василий Осипович (1841-1911) - выдающийся русский историк, ученик СМ. Соловьева, профессор Московского университета, почетный академик (1908) Петербургской академии наук. Ключевский широко известен своим лекционным «Курсом русской истории», изданным им впервые в 1902 году С впоследствии неоднократно переиздававшимся и переведенным на многие европейские языки).

Языческая культура великороссов также имела славянские, финские и скандинавские корни. В одиннадцатом и двенадцатом веках языческий культ предков еще продолжал оставаться популярным среди русских князей, хотя династия Рюриковичей в принципе приняла христианство в 988 году. Проникновение христианства в разбросанное по большой территории сельское население происходило еще медленнее. Церковь по-настоящему завоевала русскую деревню только в четырнадцатом веке, когда Великороссия была под властью монголов. Но еще в течение многих веков торжество христианства нельзя было считать окончательным. Христианские праздники и верования переплетались с древними языческими празднествами и образом мыслей. Крестьянский менталитет обуславливался жизнью, близкой к природе, с ее размеренностью и цикличностью. Человек рождался, взрослел, производил детей и умирал; животные, урожаи и времена года следовали похожей неизменной схеме. Природа была всемогущей, капризной и жестокой. Болезни и весьма переменчивый климат Северо-Восточной Руси беспощадно губили человеческие жизни. Народная культура, подавляемая церковью, но поддерживаемая бродячими певцами, сочетала покорность силам природы и попытки умилостивить ее с буйным весельем во время празднования ключевых моментов в цикле человеческой жизни и сельскохозяйственных сезонов. Обильные реки и леса в совокупности с твердыми сортами зерновых, подходящих для северного климата (рожь, овес, гречиха), создавали основу русской кухни. Но пища и способы ее приема меньше определяли русскую идентичность, чем в других обществах, поскольку православие не налагало жестких запретов на рацион. По контрасту баня и питье водки были окружены ритуалами, чье языческое происхождение и важное место в русской культуре не подлежат ни малейшему сомнению.

Влияние климата и среды на народную культуру, темперамент и психику не может быть точно определено, тем более сформулировано. Историки, не говоря о социологах, избегают таких обобщений, которыми прославился Монтескье. Но здравый смысл подсказывает, что природа должна оказывать влияние на народы, которые в начальной стадии развития находятся всецело в ее власти. Ценности, чаяния и культура кочевника не могут быть такими же, как у земледельца. В горячей пустыне бедуин грезит о траве, воде и фонтанах. В холодную и снежную русскую зиму благоразумный крестьянин по возможности проводит большую часть времени в непосредственной близости от печки, которая становится самой важной частью его дома. В зимнее время в России снег лежит от пяти до шести месяцев. Летом бывает очень жарко. Сельскохозяйственные сезоны коротки и лихорадочны. Почвы по преимуществу бедные, климат переменчивый и ненадежный, В Средние века поселения были маленькими и очень разбросанными. У леса и болот отвоевывались делянки пахотных земель; после трех или четырех лет эксплуатации они бросались и постепенно возвращались в дикое состояние, а крестьянин отправлялся культивировать новый участок леса.

Суждение выглядит довольно спорным. По некоторым источникам, водка была впервые завезена в Россию только в 1386 году генуэзским посольством.

Люди, выросшие в таких условиях, безусловно, должны весьма отличаться от, скажем, китайских крестьян к югу от Янцзы, которые составляли становой хребет другой великой имперской традиции. Невероятно плодородные почвы кормили огромное сконцентрированное население, занятое в тщательном, похожем на рукоделие, выращивании риса и обученное участию в широкомасштабных ирригационных работах. Неудивительно, что эти факторы создали отношение к общине, природе и властям, существенно отличавшееся от отношения русского крестьянина. Они также во многом определяли могущество и прочность китайской империи, а также способности китайцев эпохи Хань добиваться преданности завоеванных народов и ассимилировать их. Культурный магнетизм Китая заключался не только в высоком уровне живописи, литературы и архитектуры, которым не было равных в регионе, но и в безусловном превосходстве его сельскохозяйственной техники и технологии над соседними народами. По контрасту русские сельскохозяйственные методы даже в 1850 году не только уступали методам балтийских народов, поляков и финнов в западных пограничных областях империи, но, по сути дела, даже не превосходили методы волжских татарских крестьян, которыми Россия правила с 1550-х годов. Татарские крестьяне могли узнать не много нового о культуре земледелия (не говоря уже о чистоте и гигиене) от своих русских соседей, и это неизбежно нанесло ущерб их приверженности русской культуре и желанию ассимилироваться. Историк российского империализма на Дальнем Востоке на рубеже двадцатого века делает еще менее лестные сравнения при описании русских и китайских крестьянских хозяйств: «Сельскохозяйственная революция, во время которой крестьяне научились собирать несколько урожаев (в году), произошла в Китае в восемнадцатом и девятнадцатом веках, в то время как русское крестьянское хлебопашество) недавно освобожденное от крепостничества, базировалось на примитивной средневековой ротации и экстенсивных методах, существенно контрастирующих с интенсивной системой китайских крестьян». Даже если бы демографическая ситуация позволила русским конкурировать с китайцами за господство в Маньчжурии в начале двадцатого века (а она не позволяла этого), китайцы все равно вышли бы из этой борьбы победителями, даже не прибегая к оружию, благодаря своим сельскохозяйственным навыкам и продуктивности. Такие сравнения никак не могут поднять престиж России в глазах жителей Востока.

Василий Ключевский - свободный от давления идеологических стереотипов, сковывающих ученого в начале двадцать первого века, - рискнул сделать ряд обобщений по поводу влияния окружающей среды на характер великороссов. Национальную нерасположенность к упорно тщательно спланированной работе он объяснял капризным климатом, способным разрушить любой план и вынуждающим людей предаваться праздности в одни сезоны и интенсивно трудиться - в другие. Такие характеристики народов не только часто бывают справедливыми, они со временем становятся стереотипами и даже клише. Отмеченные извне, они, как правило, принимаются на веру самим народом и становятся частью его идентичности и самоопределения. В более узком и чисто политическом смысле определенно можно сказать, что вся история Российской империи несет на себе отпечаток позднего (в семнадцатом веке) насильственного введения особо жесткой и деспотичной формы крепостничества, что нанесло тяжелую травму народу, привыкшему ранее к большой свободе и мобильности. Хотя само крепостничество было упразднено в 1861 году, память, которую оно оставило по себе, все еще оставалась важным фактором сильнейшего антагонизма масс и элиты, уничтожившего в 1917 году царизм и империю.

Еще больше, чем факторами географии и окружающей среды, русская идентичность определялась православным христианством. К концу четырнадцатого века церкви наконец удалось обратить в православие крестьянство, вера которого до сих пор оставалась номинальной. С этого времени все значительные события человеческого цикла жизни, а также смена времен года и дни сбора урожая праздновались по православному обряду. Православный календарь упорядочил год. История воплощения и воскресения Христа оказала огромное влияние на нравственный облик человека и на его понимание своего места во вселенной. Церковная служба, музыка и иконы были среди самых волнующих и прекрасных впечатлений человеческой жизни. Лучшим свидетельством того, насколько православие завладело умами людей, является ожесточенное массовое сопротивление русского народа изменениям церковных ритуалов и догм в семнадцатом веке, которое привело к разрыву с церковью так называемых староверов.

Православная церковь органично вписывалась в образ носителя национальной идентичности. Она не подчинялась никакому иностранному владыке, например папе. Языком ее религии - иными словами, языком служб и Священного Писания -был церковнославянский, форма древнерусского языка. На Западе единственным языком религии до самой Реформации оставалась латынь. По контрасту в православии все главные религиозные тексты были переведены с греческих оригиналов на родной язык- Таким образом, очень немногие русские изучали греческий язык, и, каковы бы ни были узы общей религии, ни у кого не возникало сомнений, что греки являются иностранцами- Бунт староверов в семнадцатом веке, собственно, и был реакцией на попытки очистить и модернизировать церковную практику согласно греческим образцам. Единственной «Грецией», имевшей для русских какое-то значение, была Византия с ее религиозным наследием и культурой живописи, архитектуры и музыки, которые развились на «греческой» почве. Античная Греция оставалась для россиян книгой за семью печатями. Собственный национальный религиозный язык помогал, таким образом, изолировать Россию в культурном смысле, но при этом рос престиж русского языка и укреплялась уверенность в себе того общества, которое говорило на нем.