Читать онлайн «РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ И ЕЁ ВРАГИ». Страница 67

Австрийская стратегия толерантности, уважения к закону и кооперации работала также и при социал-демократах. Будучи е принципе революционной партией, в реальности они не только принимали, но и до значительной степени (хотя и тайно) поддерживали габсбургский режим такими способами, которые были бы невозможны при куда более тираническом режиме Гогенцоллернов и совершенно немыслимы в России. «Социалисты предполагали, что они могут рассчитывать на минимальный уровень уважения со стороны этих учреждений (то есть правительства и бюрократии), основанного на процедурном характере австрийской административной службы, на эластичности, присущей централистскому иосифистскому государству закона, и, по иронии судьбы, на медленном, но ощутимом признании социалистами непредвзятого стиля правления Франца Иосифа». Австрийские социал-демократы тоже отнюдь не были чужды немецкому патриотизму и вере в немецкое культурное лидерство в Центральной Европе. Эрнст Пернерсдорфер, лидер их парламентской фракции, утверждал, например, что «мы, немцы, безусловно, должны испытывать известное самоуважение при мысли о том, что современный социализм - плоть от плоти немецкого народа». Как и в Британии, поддержка социалистами империи до некоторой степени отражала гордость за историческое превосходство их страны, за ее высокую культурную миссию и воплощение прогрессивных политических принципов. Однако в Австрии эта поддержка отражала еще и вполне справедливое ощущение, что национализм представлял недвусмысленную угрозу единству партии и рабочего класса. Пользуясь марксистскими терминами, можно сказать, что большой имперский рынок способствовал экономическому развитию и, следовательно, мог считаться прогрессивным. Между тем Карл Реннер30, ведущий социалистический авторитет по делам национальностей, придерживался взглядов де Токвиля, Сили и других и считал, что будущее принадлежит великим державам континентального масштаба, а не национальным государствам. Мысль о том, что каждая нация нуждается в отдельном государстве, казалась Реннеру ложной концепцией, «основанной на догме суверенитета, коренящейся во Французской революции и являющейся, таким образом, чисто буржуазной формой национализма, который не имеет ничего общего с пролетарским интернационализмом». Применительно непосредственно к Восточной и Центральной Европе Реннер рассматривал принцип национальной государственности как верный рецепт экономического упадка и бесконечных противоречий между народами региона.

Австро-немецкое крестьянство, как правило, оставалось католическим, провинциальным и монархическим в своих убеждениях. Такой же оставалась низшая часть среднего класса Вены. Национализм, который, впрочем, вовсе не обязательно подразумевал отделение от империи, сильнее всего был развит в Богемии и других регионах, где немцы жили бок о бок с другими народами. Венская высшая буржуазия, обеспечивающая экономическое и культурное руководство большей частью Цислейтании, находилась под сильным влиянием еврейского элемента, игравшего огромную роль в финансах и едва ли не меньшую - в бизнесе, ремесленничестве и культуре.

Еврейская идентичность сама по себе была достаточно размыта и неопределенна, В то время как большинство народов империи стремились к сохранению своей национальной идентичности, многие евреи отказывались от всей или части своей традиционной культуры, чтобы ассимилироваться в христианское общество. И если основная масса галицийских евреев все еще оставалась очень «восточноевропейской» - что, по еврейским понятиям, означает не ассимилированными, традиционалистскими и религиозными, - то большинство венского еврейства следовало северо-западной европейской схеме ассимиляции. Тем не менее даже в Вене некоторые евреи сохраняли свои национальные и культурные особенности, которые включали, в частности, невероятную тягу к знаниям. В любом случае трудности перехода из закрытого ортодоксального еврейского мира в космополитский, светский и (чаще всего) христианский мир не могли пройти бесследно и формировали особую идентичность. Несомненно, евреи были в чем-то уникальной нацией, иначе они не смогли бы сделать такой огромный и совершенно не пропорциональный их количеству вклад в австрийскую экономику, интеллектуальную жизнь и культуру. Но в любом случае едва ли имеет смысл говорить о полной ассимиляции венских евреев. Утратить свою идентичность можно, только ассимилировавшись в общество, обладающее собственной вполне однозначной и мощной идентичностью. А поскольку такой австрийской идентичности не существовало и поскольку евреи представляли едва ли не важнейшую составную часть высшей венской буржуазии, полное растворение евреев в более широком анонимном обществе было невозможным. Старинная австрийская аристократия, состоявшая из крупных магнатов-землевладельцев, была практически закрыта для буржуазии, независимо от ее богатства и этнического происхождения. Это косвенным образом усиливало влияние зажиточных евреев на высшую буржуазию Вены, ее так называемое второе общество. Эта элита была либеральной в политике и немецкой по своей культуре, поскольку евреи ассоциировали просвещение, гражданское равенство и распространение капиталистической экономики с немецким либерализмом середины девятнадцатого века. Причем еврейская элита по своим настроениям была абсолютно лояльна империи и династии. При Габсбургах к ней не только относились толерантно и уважали, но и не мешали богатеть. Еще даже меньше, чем Габсбурги, она могла ждать для себя чего-то хорошего от распада империи как единого экономического пространства или от триумфа любой версии популистского национализма, будь то немецкий или славянский.

Фактически это Реннер и его коллега-социалист Отто Бауэр в начале двадцатого века предложили хорошо известную стратегию для решения национальных конфликтов внутри монархии. Будучи довольно сложным в деталях, в основном этот план представлялся относительно простым. Исторические коронные земли должны были быть поделены на провинции, чьи границы определялись экономической и географической рациональностью. Эти провинции, в свою очередь, делились на районы, которые должны быть как можно более гомогенными в этническом отношении. Там, где достичь этого было невозможно, работа в администрации должна распределяться пропорционально размерам различных сообществ. Все вопросы, затрагивающие культуру, образование и национальную идентичность, должны находиться вне компетенции этих постоянных органов территориального самоуправления. «Организация населения должна быть двоякой - по национальному и по административному признаку», Образцом таких национальных организаций могли служить церкви, принадлежность к которым должна быть добровольной и в некоторых случаях оказывалась важнейшим фактором сохранения национальной идентичности. Церкви также по традиции должны уделять повышенное внимание вопросам образования и культурной жизни. Реннер ставил перед собой цель гарантировать сохранение национальной идентичности любому человеку, куда бы он ни мигрировал, и исключить из политики борьбу за территории и их символы. Во многих смыслах австрийские марксисты предлагали модернизированную версию системы милетов. Но в начале двадцатого века адаптацию этой системы решения этнических вопросов ожидали большие сложности. Османская бюрократия была гораздо малочисленнее и менее назойлива, чем бюрократия современного европейского государства с ее системой конскрипции, социальными службами и вмешательством в экономику. Разграничение национально-культурной и территориальной администрации также было непростым делом. Кроме того, эта программа ни в коем случае не могла унять страстное желание национальностей обзавестись собственной территорией и государственностью или смягчить жесткие противоречия между соседними народами, продолжавшиеся к 1900 году уже десятилетиями.

Реннер Карл (1870-1950) - один из вождей австрийской социал-демократии. Был членом австрийского парламента во времена габсбургской монархии. В 1918-1920 годах - федеральный канцлер Австрии, выступал за присоединение Австрии к Германии. В 1945-1950 годах президент Австрийской республики.

Бауэр Отто (1882-1938) - один из лидеров австрийских социал-демократов, идеолог австромарксизма. Был одним из видных деятелей 2-го Интернационала. В 1918-1919 годах - министр иностранных дел Австрийской республики.

Общие проблемы империи; австрийский вариант решения

СКАЗАТЬ, ЧТО ПРЕДЛОЖЕНИЯ АВСТРИЙСКИХ марксистов не могли решить национальные проблемы габсбургской монархии, значит сказать слишком мало. Учитывая силу националистических движений и невероятно сложную этническую ситуацию в империи, любое «решение» национального вопроса было немыслимым, по крайней мере в двадцатом веке, после десятилетий межобщинных трений и конфликтов. Историки иногда утверждают, что эти трения в большой степени были вызваны самими габсбургскими властями, которые стравливали нации, чтобы сохранить власть в руках императора и его чиновников, В частности, Франца Иосифа обвиняют в том, что в 1849 году он разорвал так называемую Кремницкую конституцию, над которой совместно трудились немецкие и чешские национал-демократы и которая содержала компромиссы по ряду вопросов, ставших позднее источником раздоров. Если в этих обвинениях и содержится доля истины, то небольшая. В первую очередь, трудно было ожидать от Франца Иосифа, вышедшего победителем в борьбе с революцией 1848 года, что он примет конституцию, включающую принцип народного суверенитета, отделение церкви от государства, отделение Австрии от Венгрии как одного конституционного организма от другого, и отмену всех дворянских титулов. Более того, с исчезновением единого абсолютистского врага поддерживать единство чехов и немцев стало бы еще труднее. В 1849 году огромное давление, которое индустриализация, массовая политика и постоянно меняющийся баланс сил и плотности населения оказывают на межобщинные отношения, было еще впереди. Если ограничиться только тремя примерами, Кремницкал конституция не могла примирить чехов с немецким высокомерием, не могла успокоить немцев, боявшихся потерять свое доминирующее положение в Богемии, и не могла уничтожить подсознательный антисемитизм венского среднего класса. Утверждать, что большая степень демократичности правления могла бы помочь габсбургской монархии справиться со своими национальными проблемами, довольно рискованное занятие. Это напоминает современное лицемерие в вопросах силовой политики и идеологии. Народы суверенны и по сути своей добродетельны. Если же паче чаяния возникают какие-то конфликты, то скорее всего виновата безнравственная элита, А уж императоры, те вообще рождаются монстрами с рогами на голове. Подобные демократические самовосхваления, будучи приложены к межнациональным конфликтам, выглядят по меньшей мере наивно.