Читать онлайн «Нация фастфуда». Страница 39

Многие годы фермеры Грили держались особняком от местных владельцев ранчо. В какой-то момент они даже построили деревянное ограждение вокруг города, чтобы не убегал скот. Протяженность этого забора составляла 24 км. Во времена Великой депрессии, когда цены на товары упали до минимума, школьный учитель из Грили по имени Уоррен Монфорт начал скупать зерно у местных фермеров и кормить им свой скот. В те времена скот в основном кормили травой, а не зерном. Животные паслись на пастбищах и ели натуральную траву или жили на ферме и жевали сено. Вскоре Монфорт стал одним из первых в стране крупных откормщиков скота, покупая у своих соседей дешевые корма — зерно, сахарную свеклу и люцерну. Его бизнес особенно вырос после Второй мировой войны. Благодаря круглогодичной откормке Монфорд мог контролировать продажу своего домашнего скота и ждать лучшей цены на скотных дворах Чикаго. Мясо откормленных зерном животных было жирнее и нежнее, а кормить их можно было до последнего дня перед забоем. Откормочные загоны стали открываться по всему Среднему Западу. Образовывались излишки местного зерна, государство сдерживало цены. Зерно для скота стало очень дешевым, и такая практика откорма стала стандартом для мясной индустрии. Уоррен Монфорт начал свой бизнес в 1930-х с 18 голов скота377. К концу 1950-х он откармливал уже около 20 тыс. голов.

В 1960 г. Монфорт и его сын Кеннет открыли небольшую скотобойню в Грили рядом со своими загонами. Они подписали выгодный коллективный договор с Объединенным профсоюзом мясников и рабочих скотобоен, предоставляя такие льготы, как права по стажу[91] и премии за работу в ночную смену. Заработная плата на скотобойне Монфортов была самой высокой в Грили, желающие там поработать выстраивались в длинную очередь. Так Грили стал городом этой компании, его финансировал Монфорт и управлял им с отеческой заботой. Кен Монфорт постоянно присутствовал на предприятии. Рабочие не стеснялись обращаться к нему с предложениями и жалобами. Для руководителя такого предприятия его анкета примечательна. Он был либеральным демократом, отработавшим два срока в законодательной власти штата. Он был открытым противником войны во Вьетнаме, одним из двух человек в Колорадо, которые значились в «списке врагов» президента Никсона378. Но появление своего имени в этом списке Кен почитал за честь. В 1970 г. после перевыборов в профсоюзе скотобойни Грили Кен Монфорт послал новому профсоюзному лидеру теплое личное письмо со словами: «В любое время, когда я буду нужен вам, мои двери открыты»379. Однако вскоре процветание и мир в Грили оказались под угрозой из-за фундаментальных изменений в мясной индустрии. Эта угроза пришла к ним под названием «революция IBP».

Иди на Запад

Скотобойня в Грили была необычна для сельской местности. Мясоперерабатывающие заводы, как правило, располагались в городских районах. В самых крупных городах США был особый район со скотными дворами и скотобойнями. Скот перевозили по железной дороге, забивали, а потом говядину продавали местным мясникам и оптовикам. Омаха и Канзас-Сити были известны своими мясоперерабатывающими предприятиями, а здание Организации Объединенных Наций стоит на земле, где прежде были нью-йоркские скотные дворы. Однако Чикаго почти целое столетие считался мясной столицей мира. Здесь был создан Мясной трест, все ведущие компании по переработке мяса имели здесь свои головные офисы, и почти 40 тыс. человек работали на скотобойнях Union (они занимали площадь около 260 га). Замороженную говядину из Чикаго отправляли не только по всем штатам, но и в Европу. В начале XX в. Эптон Синклер[92] назвал этот район Чикаго «гигантским объединением капитала, сокрушавшим всякое сопротивление, глумившимся над законами страны и высасывавшим соки из народа»380. Он считал это высшим достижением американского капитализма — и его ужаснейшим позором.

Старые чикагские бойни обычно располагались в кирпичных 4-или 5-этажных зданиях. Животные отправлялись в последний путь по наклонному полу, их били по голове кувалдой, резали, разделывали, а затем куски говядины, банки или ящики с колбасой упаковывали в автофургоны.

Условия работы на скотобойнях были бесчеловечными. В своем романе «Джунгли» (1906) Эптон Синклер описал настоящие ужасы: страшные ранения спины и плеч, ампутации, взрывы опасных химических соединений и жуткую сцену несчастного случая на рабочем месте, когда мужчина упал в чан и утонул в растопленном жиру. Завод продолжал работу, и жир был продан ничего не подозревавшим покупателям. Как писал Синклер, людей превращали в «винтики гигантской перемалывающей машины»381. Их было легко заменить, как одноразовый товар. Под влиянием этих сенсационных сцен из романа «Джунгли» президент Теодор Рузвельт отдал распоряжение провести независимое расследование. Точность описаний была подтверждена федеральными властями, которые обнаружили, что рабочие чикагских мясоперерабатывающих заводов находились «в условиях абсолютно неприемлемых и непростительных, подвергая опасности не только свое здоровье, но и здоровье тех, кто употребляет пищевые продукты, которые они производят»382.

Гнев общественности, вызванный романом «Джунгли», заставил Конгресс в 1906 г. принять закон о безопасности пищевых продуктов. Но он почти не сказался на жизни рабочих заводов, чьи страдания заставили Эптона Синклера написать книгу. Позже в своей биографии Синклер сказал: «Я метил в сердца людей, но случайно ударил под дых»383. В последующие 30 лет профсоюзы боролись за право представлять рабочих чикагских скотобоен, которые в основном были иммигрантами из Восточной Европы. Крупные мясоперерабатывающие компании использовали любые методы, чтобы помешать профсоюзам: шпионов, черные списки и афроамериканских штрейкбрехеров. Однако к концу Великой депрессии большинство рабочих чикагских мясоперерабатывающих предприятий добились членства в проф­союзах. После Второй мировой войны их заработная плата существенно выросла и вскоре превысила среднюю оплату рабочих по отрасли384. Работа по-прежнему оставалась изнурительной и опасной, но многих привлекали хорошие деньги. Рабочие получали стабильный доход, сопоставимый с доходом среднего класса. Swift & Company, крупнейшая компания в индустрии до 1960-х, была последней из пяти мясоперерабатывающих корпораций, которая оставалась в частных руках. Гарольд Свифт, как и Кен Монфорт, руководил своей компанией, основанной его отцом, и по-отечески заботился о рабочих. В Swift & Company были самые высокие заработки в индустрии. Здесь гарантировали занятость, тесно сотрудничали с профсоюзными организациями в случаях недовольства рабочих, платили премии, пенсии, предоставляли другие льготы.

В 1960 г. Карриер Холмен и Эй Ди Андерсон, два бывших руководителя Swift, решили открыть собственную компанию по переработке мяса, уверенные, что при сокращении затрат они смогут потягаться с индустриальными гигантами. В следующем году Iowa Beef Packers открыла первый перерабатывающий комбинат. Компания нашла собственный способ доказать свою состоятельность, как и первое предприятие быстрого обслуживания McDonald’s в Сан-Бернардино. Применяя те же принципы, что и братья Макдональды в изготовлении гамбургеров, Холмен и Андерсон создали производственную систему на своем предприятии в Денисоне, которая не требовала квалифицированной рабочей силы. Новый завод IBP представлял собой одноэтажное строение с конвейером. За каждым рабочим был закреплен свой участок, и он постоянно проделывал одни и те же простые операции, например отрезал ножом тысячи кусков мяса за 8-часовую рабочую смену. Со времен «Джунглей» Синклера те, кто трудился в отрасли, стали получать хорошие деньги, а это противоречило новой системе IBP. Ее успех зависел от использования дешевой бесправной рабочей силы. На заре эры фастфуда IBP стала предприятием, исповедующим идеологию фастфуда, с одержимостью идеями производительности, эффективности, централизации и контроля. «Мы старались сделать так, чтобы работа не требовала никакой квалификации»385, — спустя годы гордо признался Андерсон.

Внедряя систему массового производства с использованием неквалифицированной рабочей силы, IBP поместила свои новые предприятия в сельской местности поближе к откормочным загонам и подальше от городов, которые были оплотом профсоюзов. Новая система федеральных скоростных магистралей позволила компании пользоваться автотранспортом для перевозки мяса и отказаться от железных дорог. В 1967 г. был открыт большой завод IBP в Дакоте, где скот не только забивали, но и разделывали на небольшие куски (грудинка, лопатка, филе, окорок и т. д.) и перерабатывали мясо (например, мясной рулет). Вместо того чтобы перевозить туши, компания производила небольшие порции в вакуумной упаковке и в ящиках. Такой новый способ продажи мяса позволял супермаркетам уволить большую часть квалифицированных мясников, состоявших в профсоюзе. А в IBP оставалось много костей, крови и обрезков, из которых можно было производить корма для собак. Вскоре компания приобрела для завода оборудование, которое производило мясо для гамбургеров в неимоверных количествах, вытеснив из бизнеса мелких конкурентов и оптовиков. Низкие зарплаты рабочих и новые технические средства полностью преобразили мясную индустрию, превратив ее из загона для скота в мясной прилавок.