Читать онлайн «Командир. Трилогия». Страница 271

   Вся артиллерия, пришедшая вместе с московскими полками, кроме наряда на Иванском острове, молчала до 5 февраля, когда наконец-то прибыли тяжелые осадные орудия и собрался весь наряд. Остатки светового дня и добрую часть ночи, под городскими стенами ставились укрепления, в которых прибывшие большие орудия устанавливали за 'турами' на предназначенные им места. На следующее утро наконец заговорили все орудия русской армии. Свыше трехсот орудий разного калибра били по стенам Нижнего, Верхнего замков и задвинских посадов. Ядра частенько перелетали стены и крушили городские постройки. В это же день, 6 февраля, произошло первое серьезное столкновение противоборствующих сторон. Стрельцы стрелецкого головы Ивана Голохвастова подожгли 'башню над Двиною' и кинулись на приступ. Атакующим удалось захватить башню и войти 'в острог'. Но к концу дня, не получив подкрепления, по причине невозможности его подвести из-за бешеного огня с городских стен, стрельцы были выбиты из занятой ими башни. В этот день московские войска понесли первые серьезные потери, погибли при постановке с продвижением укреплений и в бою за 'башню над Двиной' почти три десятка человек, в том числе и атаман донских казаков Подчерков. Гарнизон города сумел отбил первую попытку частного штурма южного, приречного угла укреплений Великого посада. Не зря Полоцк считался сильной крепостью, славился своими укреплениями и представлял собою крепкий орешек для осаждающих. В городе было порядка тринадцати-четырнадцати тысяч гарнизона и местных служилых людей с городским ополчением, а также достаточно большой, для данного времени, артиллерийский арсенал. Даже само московское командование признавало мощь городских стен, не говоря уже о замковых: 'острог крепок... ров вкруз острога от Полоты и до Двины реки делан крепок и глубок...'. Поэтому первая неудача вполне объяснима. Соответственно и оргвыводов по командирам проигравшим штурм не было.

   Московские пушки 'говорили' круглосуточно, не замолкая ни на час, пару дней. В ходе обстрела погибли многие из защитников города, в том числе был убит ротмистр Голубицкий. Ядра разбивали замковые стены, достигая противоположной стены, защитникам ими наносился огромный урон. Полочане 'токмо крыяшеся в домох своих, в погребах и в ямах от пушечного и пищалного стреляния'. Благо, что русской артиллерией не использовались огненные ядра и зажигательные снаряды, а то жителям совсем бы стало кисло. В погребах пылающих домов не отсидишься, пережидая обстрел. К концу первых суток ядрами было выбито 40 городень из 204, составлявших периметр укреплений полоцких замков. И литвины с поляками не выдержали. Уже на следующую ночь с 6 на 7 февраля они совершили вылазку. В ней приняли участие 'Довойнов двор весь', личная дружина воеводы в восемь сотен конницы, 'да пешие люди многие', но в бою за контрвалационные укрепления с отрядом боярина князя Ивана Васильевича Шереметева, как и в мире попаданцев, они потерпели поражение и с потерями отошли в замок. Сам Шереметев получил контузию пушечным ядром. Но за дерзость вылазки осажденным пришлось расплатиться пленниками - 'языками', которые многое поведали о делах в осажденной крепости.

   Между оставшимися живыми польскими ротмистрами - Хелмским, Верхлинским и Варшевским с одной стороны и полоцким воеводой Довойной начался разлад. Ротмистры, совместно с участвовавшем в обороне Полоцка виленским воеводичем Яном Глебовичем настаивали на обороне посадских стен, но Довойна предлагал оставить стены Нижнего замка, отступить в Верхний и сжечь посад. А пока они спорили обстрел продолжался и судьба отсчитывала последние часы обороны Полоцка.

   Наступило утро 8 числа. Как всегда гудела артиллерия, но количество её стволов против восточной стены Нижнего замка намного увеличилось. Да и строящиеся колоны Государева и Резервного полков, выгладили несколько по другому, чем их коллеги из других полков русской армии. Во-первых, передние шеренги укрывались за повезами, во-вторых колоны продвинулись к стене, намного ближе, чем это они проделывали каждый день, выматывая нервы защитникам. Вдруг, угловая башня стоявшая над Двиной, в восточной стене Великого посада и буквально 6 числа захваченная стрельцами Голохвастова и отбитая у них, неожиданно вся вспыхнула изнутри. Языки пламени, вырывавшиеся из бойниц, жадно лизали, обугленные с прошлого раза, дубовые бревна башни, постепенно включая и их в свой 'рацион'. Пожар разгорался, как будто подпитываемый изнутри да и снаружи бензином. Минут через тридцать, когда башня и прилегающие к ней участки стены хорошо разгорелись, неожиданно, соседняя с ней башня, стоявшая между ней и воротной башней, вспучилась изнутри и раздираемая внутренней огромной силой, рванула, разбрасывая на все стороны света и вверх горящие обломки бревен. Взрыв был такой силы, что участок вала, на котором стояла башня, выбросило прямо на отрезок рва, тянувшегося под валом и стеной по его верху. Выброшенная земля засыпала ров. К образовавшейся бреши скорым 'волчьим' шагом пошла первая штурмовая колона Резервного полка. Достигнув проема штурмовики не стала задерживаться, а борзо прошли за стену, в посад. За первой колонной последовала вторая, третья, за ней, по уже утоптанной земле с уложенными на неё жердями проехали конные упряжки с зарядными ящиками и трех фунтовыми 'единорогами' на передках в количестве двух батарей. Прошли спешенные кавалеристы, ведя в поводу своих коней. В течении часа-полтора, большая част первой стрелковой дивизии уральцев уже стреляла и рубилась, и не безуспешно, на улицах Великого посада и его наддвинской стене.

   Еще первая колона уральцев не прошла пролом, как в воротной башне и прилегающих к ней с обеих сторон участках стены, начались какие-то не понятные действия. Защитники города рубились друг с другом. Но если присмотреться, то можно было заметить одну особенность, у части рубящихся на стене и в воротной башни воинов на шлемах и на правом предплечье были повязаны куски красно материи. И 'красноголовые' явно побеждали своих противников. Пока шла битва на стенах и надвратной башне, колона Государева полка подошла к самому рву, перед воротами и остановились, явно чего-то ожидая. И верно, их ожидание оправдались, вскоре опустился подьёмный мост, заскрипели воротные створки и ворота распахнулись, в которые тут же рекой полились колоны Государева полка.

   Литвины были вынуждены снимать воинов с других сторон городской стены для отражения прорыва русских за линию крепостных стен. Чем не преминули воспользоваться воеводы других русских полков, заметившие уменьшения числа врагов на городских стенах, расположенных напротив их позиций, о чем они были заранее предупреждены государем на вчерашнем вечернем сборе в ставке. Поведя своих ратников в атаку и в свою очередь прорвавшись в Великий посад через разрушенные ядрами городени стены. Однако атаки на Верхний замок были отбиты, хотя Иванская батарея причинила большие разрушения наддвинской стене замка, превратив её практически в длинную кучу ломанных бревен, тянувшуюся по верху берегового холма. Противостоять в открытом бою с превосходящими их силами московитов полько-литовское воинство не стало и понеся большие потери, к концу дня отошло в Верхний замок, за стенами которого и засели, огрызаясь огнем на вражескую стрельбу. Царское войско, до темна, окончательно зачистили Великий посад и задвинские посады, подавив разрозненные мелкие очаги сопротивления и безповоротно взяли под контроль все городские посады.

   Да кстати, задвинские посады Слободской, Кричевский и Якиманский, в этот день тоже полностью были заняты московскими полками, в результате комбинированного удара с тыла восставшими простолюдинами и с фронта царевыми воинами. Еще накануне, вечером 7 числа, воеводы всех трех задвинских полков, в числе прочив полковых воевод, были вызваны в ставку государя, где им лично государем была доведена его воля, подготовить вверенные им части к завтрашнему штурму посадов. Начинать штурм, когда отправляющие с ними уральские бояре, дадут разрешения, и если кто из воевод начнёт местничать, то быть ему в царской немилости и опале. После разрешения уральцев о начале штурма, полковые воеводы опять полностью вступают в командования своими полками. Да и чтобы каждому воину довели, что тех из литвинов, головы и правые предплечья коих будут обернуты лоскутами кумачового полотна, не рубить или иным каким способом не обижать, а оказывать им в бою помощь, как бы оказывали её своим боевым побратимам. И чтобы ни какого разору или иной обиды, жителям посадов войско не чинило. Ни во время боя, ни после. О чем так же особо предупредить воинов. Для чего татар и казаков в бой не пускать. Получив личный инструктаж о завтрашнем бое у самого государя, воеводы разъехались по своим частям, а с ними уезжали в полки левой, правой руки и передовой, с 'кенвудами', во внутренних карманах крытых белым сукном овчинных полушубках, трое уральских бояр. На следующий день, когда вспыхнула угловая башня и поднялась на воздух её соседка, в 'кенвудах' бояр по трещали не слышимые ни кем кроме них слова, по причине отсутствия в ближайшей окрестности от них людей, после которых все трое, практически синхронно, подошли к своим полковым воеводам и передали команду на начало общего штурма. При приближении атакующих русских, в рядах обороняющихся возникли замятни, благодаря которым московским ратникам удалось ворваться на улицы посадов. При этом противостоящих русским литвинов и поляк, с тыла рубили, кололи и стреляли мужики самого посадского и крестьянского вида, но с обернутыми вокруг голов и правых предплечий алыми кусками полотна. Не выдержавшие одновременного удара, защитники Полоцка, частью погибли, другие сдались и лишь малая их толика сумела прорубится сквозь посадских и уйти по льду Двины в Великий посад или Верхний замок. Правда литвины собрали богатую 'плату' жизнями за своё поражение, в основном среди восстающих посадских и крестьян.