Читать онлайн «Командир. Трилогия». Страница 212

   И вот карательная экспедиция подступила к первой деревне ноттовэй. Основу поселения составляло центральное жилище ирокезов - 'длинный дом' или на языке ирокезов-овачира, изготовленный из коры вяза и по внешнему виду служивший жилищем уже не менее пятидесяти лет. Овачира целиком занимал один род, возглавляемый старейшиной - сахемом. Вокруг 'длинного дома' компактно стояли еще порядка трех десятков, построенных на каркасах из крепких шестов, полностью покрытых корой вяза или шкурами, строений. Видимо хозяйственного назначения и жилища не входящих в род сахема ирокезов. Деревню огораживал одинарный частокол. Впоследствии, в других деревнях походникам встречались и двойные палисады или частоколы. Хотя попадались и классические стоянки индейцев, с вигвамами и простыми навесами, как разгромленное в первом карательном походе поселение. Частоколы состояли из брёвен длиной до четырех с половиной метров, заострённых с верха и установленных, вкопанных непрерывным рядом в землю. Поселение было крупным, по подсчётам в нем обитало приблизительно не менее тысячи человек. Хотя встречались впоследствии и более крупные поселения, огороженные двойным палисадом, в них проживало приблизительно по три- три с половиной тысячи человек. Деревня стояла на обрывистом берегу реки Ноттовэй, окружённая маленькими огородами и полями с маисом, бобами и тыквой. Обложив по периметру частокол, перекрыв его даже со стороны реки барками, через поуатан предложили сдаться. Ответом стало молчание и рой стрел, взвившихся через частокол в сторону пришлых. Пришлось 'вежливо постучаться'. После того как несколько чугунных шаров выброшенных 'огненными трубами' пришельцев напрочь разнесли не отличавшийся особой прочностью частокол, и выбили напрочь ворота. Аборигены сочли дальнейшее нахождение за укреплениями, не отвечающими требования насущного момента, и бросились толпой, через пробитые в частоколе бреши и вынесенные напрочь ворота, на врагов. И опять 'последние доводы королей' и их 'младшие сестрёнки' правили балом. Снопы обычной картечи, врезавшиеся в неприкрытые какими-либо доспехами тела 'гадюк', разрывали открытую, не защищенную плоть и разметывая атакующие толпы воинов на израненные ошметки. Непрерывные залпы плутонгами стрельцов, довершили начатое картечью орудий, поставив своими пулями точку в основной фазе сражения за поселения. Когда рассеялся заволокший поле сражения пороховой дым, взору русичей и их союзников предстала картина склона берегового холмика, на котором располагалась деревня, густо усеянного телами сраженных врагов, меж разорванными, изломанными, окровавленными телами своих соплеменников, ползали редкие и такие же окровавленные раненые. Последовавшая затем атака обреченного поселка, закончилась предсказуемым результатом, захватом деревни, с последующим уничтожением всего её населения и разграблением. К чести Константина, его воины в убийствах относительно мирных жителей деревни замечены не были, что не скажешь об их участии в сборе трофеев. Всю грязную работу за них с удовольствием сделали их союзники, заодно разжившиеся большим количеством разнообразных скальпов, в том числе и воинов-ирокезов, а не только 'мирняка'. К сожалению союзных воинов, часть скальпов с воинов была испорчена, картечь, и пули не разбирают, куда им попасть, чтобы не повредить будущий боевой трофей славного поутанского воина. Единственные выжившими в этой деревне оказались дети в возрасте от четырех до восьми лет, будущие воспитанники и воспитанницы Ирины Викторовны. Да ещё десятка два-три молоденьких женщин посимпатичней. Обычное дело колонизации, преобладания мужского населения над женским, а тут шанс заполучит будущую жену за бесплатно, да еще и спасти её от гарантированной смерти от руки поуатанского воина.

   За три месяца боев были пройдены вдоль и поперек, а потом по диагоналям, земли ноттовэй и тускарора, на земли чероки и мехерринов войска не входили, благо сумели и успели разобраться. Формально воины чероки и мехерринов не участвовали в набегах на русские хутора и их карать вроде бы не за что. Хотя при необходимости можно было припомнить им их конфедерацию с ноттовэй и тускарора. Но необходимости не было. И так Логунов с Ивлевым захватили такую территорию, что сразу не могли переварить такое количество земли. Благо, за плату, более трех сотен воинов поуатан, во главе с Опечанканугом, согласились год охранять границы новоприобретенных земель от вторжения чужих племен. Заодно установили, что и тускарора представляли собой своеобразную конфедерацию, состоящую из трёх самостоятельных племён: Каотано (они же Катенуака), Акавантеака и Скарурен или собственно Тускарора. Вождем племени тускарора и Верховным вождем всей одноименной конфедерации был Хенкока, который погиб при штурме 'столицы' его союза, деревни Неохерока. Сами поселения всех входящих в конфедерацию тускарора отличались от деревень окружающих их родственных ирокезов, не говоря уж об алгонкин с сиу. Жилища тускарора были округлыми в плане, как и у прочих индейцев южных районов, а не длинными, как у иных ирокезов, и имели остроконечные крыши, что отличало их строительную традицию от всех прочих в данном регионе. Конструкция жилища была традиционной для всех индейцев этого региона - каркас из брёвен, покрытый корой кипариса, кедра или сосны.

   За эти три месяца были взяты штурмом десятки укрепленных и не укрепленных поселений, отражено под полусотню нападений на воинские стоянки и войска на марше, выиграно три полевых сражения с противником, с разгромным для него счетом. Подавляющее превосходство русских в пушках и ружьях всегда решали судьбы любых столкновений с ирокезами в пользу русских. Да и наличия на ратниках металлических доспехов, не пробиваемых большинством индейских наконечников стрел и даже копий, и клинки и лезвия из сорского булата холодного оружия пришельцев, с легкость перерубающих любое оружие ирокезов, только увеличивали превосходство уральцев над своими противниками. Нельзя сказать, что рейд прошел для Константина и его воинов как легкая загородная прогулка, но и больших потер он, не принес, зато видимая выгода от этих боевых действий для колонии Порт-Иван была ощутимая.

   Итогом похода стало прирастание земель Портивановского уезда чуть ли не в четыре раза, по сравнению с территорией, купленной у Вахансонакока. Теперь для её освоения нужны люди, в первую очередь крестьяне и мастеровые. Правда и расходы предстоят огромные. Только возведения цепи малых форт по границе владений и их содержания выльется в немалую копеечку. Это пока те же чероки да мехеррины, напуганы до недержания мочевого пузыря и желудка. Но пройдет время, два-три года, подзабудут, и начнёт их молодёжь шалить на границе. А за ней и воины по старше потянутся. А так укрепления и главное их гарнизоны, смогут противостоять этим маленьким шайкам краснокожих. Да и другие племена ирокезов, да и тех же сиу с алгонкинами не удержаться, и полезут к бледнолицым за добычей. Да и конкистадоры не так уж и далеко, уже в той же Флориде семинолов гоняют, и спокойно могут подняться на север. Но пока южная граница замирена, правда, путем поголовного уничтожения двух индейских племен, руками других, союзных 'витязям' индейцев. Обезопасили город Порт-Иван с портом с южного направления и ресурсы добыли, тот же известняк, теперь известь на стройки пойдет местного производства. По осени на Русь и далее на Урал к Курковой, уедут более трех с половиной сотен обоеполых будущих обитателей корпуса и института. Лет через десять вольются они в общество 'витязей' полноправными и полезными членами, только ни когда не вернутся служить в Америку, во избежание неблагоприятных эксцессов. Мест службы и так много - Европа, Азия, Африка, есть из чего выбрать. Выправили демографию, почти три с половиной тысячи молоденьких ноттовэй и тускарора появились в Порт-Иване. Что сразу прибавило работы отцу Семиону, непрерывный аврал на протяжении трех месяцев вымотал батюшку физически, но вознаградило морально. Это ж сразу принести свет православной веры такому количеству язычниц. А перед этим объяснить им суть Веры, наставить на путь истинный. Потом окрестить, большую часть обвенчать. Труд проделал пресвитер Семион огромный, но по делам и награда, и не только моральная, но и финансовая, фактически ощутимая, более трех тысяч серебряных кругляшек, песо, передал Валерий Адамович лично отцу Семиону, для самого батюшки и его семьи. Решивший свою демографическую проблему, Логунов от щедрот, оставшихся не пристроенный более четырех сотен молодых ирокезок, отправил в Рюрик-на-Тобаго к Петину. Про запас оставил еще около полутысячи барышень, приберег для новоселов, которые должны были прибыть к нему в конце года из числа выкупленных бывших турецких невольников. Расходы выразились в одиннадцати погибших, при том большинство погибли не в бою, десятка три с половиной раненных, и потраченный порох со свинцом и ядрами с картечью, вот и все потери. Погибших воинов у союзников в свои потери Логунов с Ивлевым не относили, эти убитые внутреннее дело поуатан и нечего в них влезать.