Читать онлайн «Командир. Трилогия». Страница 211

   Результатом рейда стали слитки золота и серебра в трюмах испанских галеонов на сумме 1 500 000 песо серебром и разнообразный товар на сумму 270 000 серебряных песо. С двумя трофейными галеонами в плен было взято, с ранениями различной степени тяжести, почти пять десятков подданных Испанской короны, но очень тяжелых не было, им сразу была 'оказана помощь' прямо на палубах захваченных кораблей, в виде двадцати сантиметров стали в сердце. За три часа приведя трофейные корабли в порядок, поставив запасные реи и паруса с остальным такелажем, ушкуйники взяли курс домой, на Тортугу, закончив своё патрулирование моря у Гаванского побережья. Трофеи взяты достойные, жадничать не стоит, можно потерять и то, что уже имеешь. Так что домой, домой, в Порт-Росс.

   Остальные боевые пары тоже не остались без добычи, хотя и не такой лакомой. Приводили до начала июня в родной порт каботажные суденышки с разнообразными, не сравнимым конечно со стоимостью груза 'серебряных' галеонов, но тоже необходимых в хозяйстве 'витязей' товарами.

   Остров Тортуга и другие русские поселения в Америке. Июнь-октябрь по новому стилю 1559 года РХ.

   Налетевшие шторма, 'запретили' выход судов в море, но жизнь на суше шла активная. Била ключом и к сожалению, по голове колонистов. Обосновавшиеся на атлантическом побережье Североамериканского континента, в заливе Встречи, русские, под руководством боярина Логунова Валерий Адамович достаточно мирно прибрели землю под целый уезд у Верховного Вождя поуатанского союза племен алгонкинов Вахансонакока, уплатив 'честную цену', по мнению вождя и его подданных - в четыре килограмма разноцветных, дешевых, стеклянных бусин; полтора десятка маленьких зеркал, изготовленных из отходов производства листового стекла; двух отрезов по полсотни метров синей и желтой низкосортной льняной ткани, вся ценность которых заключалась в их яркой раскраске; ненужных переселенцам трофейных испанских шлема-мориона, кирасы и шпаги из средненькой стали. И не очень уж и дорогостоящего отреза златосеребрянотканной ярко-красной парчи длиной в три метра. За то, как бесплатные бонусы шли разрешения Вахансонакока, прибывшим белым людям, на рубку деревьев за пределами уступленной территории, найма его 'подданных' на заготовку древесины и строительных работ в заложенном городе и порте. На работы в форт индейцев благоразумно не пускали. С помощью нанятых индейцев, которым по их меркам платили просто по царски, заготовили, доставили до места, сплавив с верховий рек Лизки с Саск-ханом, и заложили в затоне Лизки под воду, для морения, достаточного количества дубовых бревен. Отдельно притопили дерево для рангоута. На берегу бухты Надежная, расположенной на побережье залива Встречи, возвели каменный, хорошо укрепленный и вооруженный форт, и все это в первый год, как обосновались на новом месте. Переброска в нововозводимый город Порт-Иван дополнительных работников из числа выкупленных из турецкой неволи жителей земель Московского царства и плененных у испанцев негров и части самих испанцев, решили, правда, временно, проблему нехватки рабочих рук. И город с портом начали расти как на дрожжах. Благо недостатка в стройматериала не было. Лес рос под боком, или можно было нанять, своих индейских союзников, на заготовку и сплав его к городу по рекам. В камне так же недостаток не наблюдался, иди, выбирал подходящий и ломай его поровнее на блоки. Только вот известь всегда шла в натяг, вроде бы и не простаивали из-за её нехватки, но пускали её в работу сразу 'с колес', как только барки из Порт-Росса привозили бочонки с подготовленной к применению гашенной известью в порт. Ни как не удавалось создать запас. Но к июлю и с этим вопросом вроде бы начало выправляться. Наконец нашли выходы известняка, только далековато и в землях враждебного и к поселенцам и к их союзникам поуатанскому племенному союзу, ирокезов. Ивлев-младший обещал быстренько наладить обжиг известняка в известь, заодно и еще кое-чего получить хотел, так шоб було. Пока оба 'витязя' Валерий и Константин думали, гадали, как прибрать к своим рукам будущий известняковый карьер, судьба сама за них все решила.

   В первых числах июня неожиданному нападению подвергся хутор крестьянина Тихона Третьяка. Когда заехавший на хутор коробейник, появилась и здесь эта порода торговцев, увидел полностью разграбленный, не осталось даже какого-либо завалявшегося металлического гвоздя или дранной тряпки и местами сожжённый хутор с лежащими во дворе и доме трупами самого Тихона, его жены, пары их ребятишек и двух супружеских пар негров-работников. Со всех них сняли скальпы. В течение июня, таким образом, разграбили ещё три отдаленных южных хутора и убили их обитателей. Все, в том числе и следы, указывали на соседние племена южной ирокезской конфедерации, ноттовэй и тускарора. Разведка прошла по следам до самых становищ ноттовэй. Понаблюдав за которыми, смогли увидеть некоторые вещи, явно бывшие до этого в жилищах убитых крестьян. Уж во всяком случае, мушкеты русские не передавали даже союзным поутанам, и уж ни в коем разе не продавали их враждебным ирокезам. А разведчики видели их в руках местных воинов, пять штук только в одном поселении и тройку во втором.

   За прошедшее время разобрались с местной политической кухней. Как такового союза, алгонкинского союза племен не было. Была скорее конфедерация племен алгонкинского языка, в которую и входил поуатанского союза племен, где Вахансонакока и был Верховным Вождем, заодно и вождем своего племени поуатан, названия которого и дало имя всему этому небольшому союзу. У ирокезов так же не было централизованного союза. Было несколько конфедераций и не союзов, а отдельных племен. Это впоследствии, в конце этого века, они объединятся вокруг северных племен ирокезского языка в мощный военный союз, подмявший под себя все окружающие земли и либо включивший в себя проживающие на них племена, либо изгнавший их, либо полностью уничтоживший чужаков. А пока на юге владений 'витязей' обитали четыре племени ирокезов - ноттовэй, тускарора, мехеррины и самые юго-западные чероки, объединившиеся в конфедерацию. Вот с таким противником и пришлось столкнуться Логунову. О противостоящих ему племенах и об ирокезах вообще, было известно мало, но все говорили об их дурной славе, за злоупотребления ритуальными пытками, и методов ведения войны, подобных геноциду, полное уничтожение врага. Также, жрец-советник Уттаматомаккин, говорил об их любви нападать исподтишка, усыпив бдительность потенциальной жертвы. В чем переселенцы смогли убедиться сами. Уже прошло много времени с последней стычки между ними и ноттовэй. Логунов уже стал считать, что конфликт улажен. Однако ирокезы только усыпляли внимания колонистов, и когда решили, что подходящее время наступило, нанесли свой удар, по практически беззащитным перед большими отрядами врагов хуторам. Ох, не зря их название восходит к алгонкинскому слову 'nadowa' значившему 'змеи', 'гадюки', хотя сами себя ноттовэй называют 'чероенхака', что примерно переводится на русский язык как обозначение речной развилки. Оставлять без ответа эти нападения было ни как нельзя, и Логунов с младшим Ивлевым начали готовить ответный поход на земли южных ирокезов. Кроме сотни охочих людей, двух сотен стрельцов, шести орудийной батареи трехфунтовых 'единорогов', трех барок с пушками и командой, под стягом Ивлева-младшего в поход вызвался идти с разрешения, а фактически по распоряжению Верховного Вождя Вахансонакока, его брат Опечанканугом, во главе почти пяти сотен воинов.

   И вот карательная экспедиция подступила к первой деревне ноттовэй. Основу поселения составляло центральное жилище ирокезов - 'длинный дом' или на языке ирокезов-овачира, изготовленный из коры вяза и по внешнему виду служивший жилищем уже не менее пятидесяти лет. Овачира целиком занимал один род, возглавляемый старейшиной - сахемом. Вокруг 'длинного дома' компактно стояли еще порядка трех десятков, построенных на каркасах из крепких шестов, полностью покрытых корой вяза или шкурами, строений. Видимо хозяйственного назначения и жилища не входящих в род сахема ирокезов. Деревню огораживал одинарный частокол. Впоследствии, в других деревнях походникам встречались и двойные палисады или частоколы. Хотя попадались и классические стоянки индейцев, с вигвамами и простыми навесами, как разгромленное в первом карательном походе поселение. Частоколы состояли из брёвен длиной до четырех с половиной метров, заострённых с верха и установленных, вкопанных непрерывным рядом в землю. Поселение было крупным, по подсчётам в нем обитало приблизительно не менее тысячи человек. Хотя встречались впоследствии и более крупные поселения, огороженные двойным палисадом, в них проживало приблизительно по три- три с половиной тысячи человек. Деревня стояла на обрывистом берегу реки Ноттовэй, окружённая маленькими огородами и полями с маисом, бобами и тыквой. Обложив по периметру частокол, перекрыв его даже со стороны реки барками, через поуатан предложили сдаться. Ответом стало молчание и рой стрел, взвившихся через частокол в сторону пришлых. Пришлось 'вежливо постучаться'. После того как несколько чугунных шаров выброшенных 'огненными трубами' пришельцев напрочь разнесли не отличавшийся особой прочностью частокол, и выбили напрочь ворота. Аборигены сочли дальнейшее нахождение за укреплениями, не отвечающими требования насущного момента, и бросились толпой, через пробитые в частоколе бреши и вынесенные напрочь ворота, на врагов. И опять 'последние доводы королей' и их 'младшие сестрёнки' правили балом. Снопы обычной картечи, врезавшиеся в неприкрытые какими-либо доспехами тела 'гадюк', разрывали открытую, не защищенную плоть и разметывая атакующие толпы воинов на израненные ошметки. Непрерывные залпы плутонгами стрельцов, довершили начатое картечью орудий, поставив своими пулями точку в основной фазе сражения за поселения. Когда рассеялся заволокший поле сражения пороховой дым, взору русичей и их союзников предстала картина склона берегового холмика, на котором располагалась деревня, густо усеянного телами сраженных врагов, меж разорванными, изломанными, окровавленными телами своих соплеменников, ползали редкие и такие же окровавленные раненые. Последовавшая затем атака обреченного поселка, закончилась предсказуемым результатом, захватом деревни, с последующим уничтожением всего её населения и разграблением. К чести Константина, его воины в убийствах относительно мирных жителей деревни замечены не были, что не скажешь об их участии в сборе трофеев. Всю грязную работу за них с удовольствием сделали их союзники, заодно разжившиеся большим количеством разнообразных скальпов, в том числе и воинов-ирокезов, а не только 'мирняка'. К сожалению союзных воинов, часть скальпов с воинов была испорчена, картечь, и пули не разбирают, куда им попасть, чтобы не повредить будущий боевой трофей славного поутанского воина. Единственные выжившими в этой деревне оказались дети в возрасте от четырех до восьми лет, будущие воспитанники и воспитанницы Ирины Викторовны. Да ещё десятка два-три молоденьких женщин посимпатичней. Обычное дело колонизации, преобладания мужского населения над женским, а тут шанс заполучит будущую жену за бесплатно, да еще и спасти её от гарантированной смерти от руки поуатанского воина.