Читать онлайн «13 диалогов о психологии». Страница 142

Концепция системной динамической локализации 589

системе органов и нервных центров, каждый из которых входит в эту систему на своих собственных ролях, обеспечивая какую-либо сторону работы этой системы (См. [16,с. 97­98]). Термин “функциональная система” ввел в физиологию известный отечественный исследователь Петр Кузьмич Анохин. Лурия, используя эти идеи Анохина и опираясь на концепцию высших психических функций, разработанную Выготским, создал свою теорию системной динамической локализации высших психических функций. С: Разве до него не локализовали психические функции в мозгу? А.: Локализовали, конечно. Но понимание локализации было весьма различным. Существовали два диаметрально противоположных взгляда на локализацию психических процессов в мозгу: так называемый узкий локализационизм и анти-локализационизм. Согласно первой точке зрения, каждая психическая функция четко локализована в том или ином участке мозга…

С: Кажется, я знаю, что ты имеешь в виду. Лев Толстой в “Войне и мире” вкладывает в уста своего героя — князя Василия — такие слова: “У меня нет шишки родительской любви”. Князь Василий имел в виду какую-то теорию, согласно которой все способности человека локализованы в каких-либо участках мозга, а особое развитие этих участков оказывает свое влияние на форму покрывающей их черепной коробки — на черепе появляются выпуклости, впадины и тому подобное.

А.: Ты имеешь в виду френологию Галля, австрийского врача и анатома… Действительно, она была весьма популярна в широких кругах, но представляла собой умозрительную дисциплину. К тому времени не было действительно научных знаний о локализации. Они появились только во второй половине XIX века, когда французский анатом Поль Брока стал исследовать больного, который не мог говорить, но речь другого человека понимал. После его смерти Брока установил, что у больного была поражена определенная часть нижней лобной извилины. Подобное нарушение произнесения речи было названо моторной афазией, которая стала связываться с поражением этого участка мозга, названного “центром Брока”. Чуть позже немецкий психиатр Карл Вернике открыл аналогичный центр, “отвечающий” за понимание устной речи.

Диалог 12. Величайшая из мировых загадок

Он был расположен в задней трети верхней височной извилины. После этого неврологи и психиатры стали настойчиво искать другие “центры”, “отвечающие” за другие психические функции. Однако в то же время накапливались факты, которые свидетельствовали против такого понимания локализации психических функций, названного “узким локали-зационизмом”. Ряд физиологов, например француз Флуранс, установил в опытах над животными, что экстирпация (удаление) отдельных участков мозга может не привести к нарушению сложных психических функций: степень поражения этих функций зависит лишь от объема пораженного мозга. Кроме того, обнаружился еще и такой интересный факт: при определенных мозговых поражениях больной не может произнести по просьбе экспериментатора некоторые слова (например, слово “нет”). Казалось бы, именно эти участки мозга и “отвечают” за подобное нарушение речи. Однако тот же больной в состоянии аффекта по поводу этих своих неудач вдруг произносит: “Нет, доктор, не могу я сказать “нет”!” Как же так? Поражение данного участка то приводит, то не приводит к выпадению некоторой психической функции? Это, безусловно, противоречило концепции “узкого локализацио-низма” — ив ответ была предложена другая точка зрения: антилокализационизм, то есть гипотеза о том, что нет жесткой привязанности тех или иных психических функций к отдельным участкам мозга: за их отправление отвечает весь мозг “целиком”. Этой точки зрения придерживались Карл Лешли, Курт Гольдштейн и другие неврологи.

С: Кто же прав в этом споре?

А.: Лурия показал, что обе точки зрения несут в себе определенную “правду” ивтоже время в абсолютном смысле неверны. С: Как так?

А.: Существуют так называемые “проекционные зоны” коры головного мозга, за которыми довольно жестко закреплены определенные функции…

А.Р. Лурия: Проекционные зоны коры головного мозга составляют лишь очень небольшую часть всех функциональных систем мозговой коры. Своеобразие этих аппаратов заключается в высокой специфичности их нейронных структур, которые служат проекцией в мозговой коре той или иной рецепторной или эффекторной системы. Поэтому поражение той или иной проекционной зоны мозговой коры ведет

к необратимому выпадению определенной, четко ограниченной функции, в узком смысле этого слова (например, функции зрения, кожной чувствительности, двигательных импульсов и т.п.); обычно эта функция после разрушения соответствующего участка коры уже не восстанавливается, и ее компенсация возможна лишь в очень узких пределах. Эти первичные образования мозговой коры входят как обязательные компоненты в построение сложных функциональных систем, составляя их рецепторное или эффекторное звено. Поэтому совершенно очевидно, что при разрушении этих первичных зон выпадает собственная функция того или иного органа, но все те сложные афферентные синтезы, которые направляли работу этого органа, еще не исчезают. Соответствующие высшие кортикальные аппараты остаются неповрежденными, и больной с парезом руки может относительно легко переключиться на выполнение действия другой рукой, больной с частичным выпадением поля зрения начинает пользоваться оставшимся полем зрения и т.п. …Клинико-психологические исследования показали, что роль более сложных полей мозговой коры заключается, прежде всего, в интеграции процессов, происходящих в первичных зонах. Примером могут служить вторичные зоны мозговой коры, расположенные около первичных проекционных зрительных областей. Их раздражение …не вызывает бесформенных зрительных ощущений, но ведет к возникновению сложных и оформленных зрительных установок; их разрушение сказывается не в выпадении того или иного участка зрительного восприятия…; больной перестает дифференцированно воспринимать и, следовательно, узнавать осмысленные зрительные образы [17, с. 9-10].

А.: Это проявляется, в частности, в том, что больной может описать отдельные признаки предмета, но не может его опознать. Значит ли это, однако, что при поражении данных участков у больного вообще выпадает функция “опознание предметов”? С: Не знаю.

А.: Так вот: исследования показали, что выпавшее звено зрительной функциональной системы “опознание предметов” может быть заменено другим звеном: больной легко опознает даваемый ему предмет, если он ощупает его. Значит, чем более сложную психическую функцию мы имеем, тем более “широко” локализована она в структурах мозга. К тому же

Диалог 12. Величайшая из мировых загадок

здесь нет жесткой привязки данной сложной функции к раз и навсегда заданным элементам функциональной системы: отдельные элементы этой системы могут (конечно, до известных пределов) заменять друг друга. Особенно четко эта закономерность прослеживается в онтогенезе. Мозговая организация, допустим, речи у взрослого человека (правши) существенно отличается от таковой у детей 5-6 лет, не владеющих еще грамотой. Если у взрослого поражение “речевых зон” левого полушария вызывает соответствующие выпадения тех или иных речевых функций, то у ребенка то же не ведет к подобным расстройствам, поскольку в построении речи принимают участие как левое, так и правое полушария мозга. Это обусловлено как раз прижизненным характером формирования высших психических функций, изменением их структуры на разных возрастных ступенях и, соответственно, изменением их мозговой локализации. Так что здесь наблюдается интересная закономерность: при изучении проблемы “психика и мозг” следует идти не от мозга к психике, а наоборот — от психики к мозгу.

С: Разве нет здесь и обратного движения: ведь все-таки отдельные функции закреплены за какими-то участками мозга?

А.: Верно. Но в психике как в функциональной системе, о которой мы говорим, кроме “жестких” звеньев существуют “гибкие” звенья, которые могут взаимозаменяться, да и сами мозговые структуры развиваются путем включения их в соответствующие системы психических функций. Я имею в виду, например, лобные доли мозга. Известно, что именно лобные доли “отвечают” за произвольность высших психических функций человека. При их поражении расстраиваются не отдельные действия, а программируемость и целесообразность поведения в целом. Известно, что развитие произвольного поведения у человека происходит благодаря совместной деятельности со взрослым — ну, об этом мы уже говорили. Так вот: “лобный мозг” благодаря включению его в соответствующие системы психических функций развивается в онтогенезе и окончательно формируется только к 12-14 годам. Точно так же в онтогенезе меняется и локализация психических функций в правом и левом полушариях. Но обо всем этом ты узнаешь подробно из курса нейропсихологии. В этом смысле представляют интерес слова Леонтьева, произнесенные им однажды в 1969 году в рамках “домашней научной дискус-