Читать онлайн «Семь смертей Лешего». Страница 236

О победе больше никто не думал. Речь шла о собственном спасении, которого могло не быть, если они замешкаются еще хоть немного. И галльское воинство в панике бежало назад, туда, в небольшой промежуток между лесом и подходящими легионами, просвет, дарующий шанс на спасение. Драпали коренастые, бородатые и звероподобные крепыши к лесу, чтобы укрыться там от неминуемой смерти, проскользнуть подобно диким зверям мимо римских копий и мечей.

Но не только копьеносцы и мечники составляли боевую основу римских центурий. Были еще лучники, и кавалерия. Лучники встретили самых шустрых и быстрых галлов, которым удалось вырваться из смертельной ловушки. Беглецы ради спасения жизни, побросали дубины, топоры и тяжелые щиты, все, что мешало бежать.

Быстрые ноги помогли им уйти от кавалерии. Едва галльское воинство дрогнуло и обратилось в поспешное бегство, сдерживающие их ряды римской пехоты расступились, и на поле брани появилась конница. Конные сотни римлян устремились в погоню за беглецами, внося опустошение в их ряды, превращая поспешное отступление в паническое бегство. Редкий бегущий пытался сопротивляться, подавляющее большинство падало на землю с разрубленными головами, не помышляя о сопротивлении.

Плотная масса бегущих не позволила кавалерии обогнуть их с флангов и закрыть единственный просвет, ведущий к лесу, между двумя подходящими к месту схватки, легионами. Может, и не было в том надобности, и, оставляя бегущим открытое пространство, они преследовали определенные цели. У галлов выбора не было. Сзади наседала римская кавалерия, внося опустошение в их ряды. Побросавшие оружие в паническом бегстве, они становились легкой добычей всадников. С флангов ощерилась копьями пехота, уничтожая всякого, кто пытался пробиться через нее. Спереди подходили свежие легионы, встреча с которыми деморализованной галльской армии, не сулила ничего, кроме окончательного разгрома.

Остаткам раздавленной, еще час назад такой воинственной дикой армии, не оставалось иного, как бежать в свободный промежуток между подходящими легионами, в лес. Они вполне успевали укрыться в лесу до подхода основных сил римлян. Там, под сенью деревьев, привычных с детства их никогда не выследит коварный римлянин. И пусть римляне победили сейчас, но с ними они обязательно поквитаются позже, вот только оклемаются от сокрушительного поражения и соберутся с силами. В следующий раз они будут умнее, и не позволят снова заманить себя в ловушку.

До спасительной кромки леса оставалось не более сотни метров. Галлы уже не просто мчались к лесу, они летели, словно на крыльях, побросав все, что могло замедлить стремительный бег. И ничто, никакая сила в мире не могла их остановить. Еще мгновение и их лавина с разгону вольется в лес, сминая кусты, выкорчевывая молодые деревья, сметая все на своем пути.

Но не суждено было неудержимой человеческой лавине докатиться до спасительной кромки леса. Когда передние ряды оказалась в сотне метров от спасения, неподвижная доселе зелень леса дрогнула, и из нее полетели стрелы. Сотни стрел, залп за залпом, в самую гущу набегающего людского потока. И каждая стрела находила цель, отправляя к праотцам очередное человеческое существо. Падали утыканные стрелами бегуны, на их месте появлялись другие, валящиеся под ноги очередным бегущим. И лишь когда гора трупов закрыла кромку леса, до беглецов дошло, что они угодили в засаду, куда их умело загнало римское воинство. В засаду, в которой они будут все перебиты, не имея возможности побороться за жизнь. Их перебьют, как мишени в тире. А пехотинцы будут стоять и смотреть на избиение, следя за тем, чтобы никто не ускользнул с места бойни.

Подошедшие римские легионы довершили окружение. В тылу галльской армии, бесчинствовала кавалерия, внося опустошение. Сквозь конницу пробиться было невозможно, как невозможно пробраться живому сквозь тучу летящих из леса стрел. Оставался крохотный шанс на спасение, попытавшись пробиться через пехоту. В отчаянном броске галлы бросились на подошедшие к месту побоища легионы. Безоружные, готовые рвать врага зубами. Они были страшны в отчаянии и гневе. Но сила, даже помноженная на гнев, без оружия не многого стоит. Галлы гибли сотнями, не приблизившись ни на шаг к спасению.

С раннего утра и до позднего вечера продолжалось истребление дикой армии. Из тысяч воинов, собранных со всей Галлии, спастись не удалось никому. Еще до наступления полуночи, все они поливали кровью землю. Проткнутые копьями, изрубленные мечами, пронзенные стрелами. Кто еще был жив, умирал с размозженным черепом, или вспоротым брюхом в страшных мучениях, задыхаясь от боли, и тяжести навалившихся сверху тел людей, которым повезло умереть быстро, избежав мук предсмертной агонии.

60ти тысячная армия дикарей-галлов была полностью уничтожена тремя римскими легионами, насчитывающими вдвое меньшее количество бойцов. В этом, даже не сражении, а избиении диких людей, погибло немногим более тысячи воинов из числа тех, что приняли на себя первый удар армии варваров, заманив их в ловушку, из которой выбраться живьем, никому не удалось. Воинское мастерство и опыт, взяли верх над числом. Римлянам было не в первой наголову разбивать превосходящие по численности орды варваров, и они по праву носили звание лучшей армии мира. В этот день они с блеском подтвердили право называться лучшими. Для них это была очередная победа, выигранная не числом, а умением.

Для галлов самый черный день в истории. Лучшие сыны земли галльской, бесславно сгинули в кровавой мясорубке, осиротили семьи, оставив без защиты родные селения. Долгие годы будет слышан на порабощенной земле плач и стон по ее погибшим сынам, которых не вернуть и за все золото мира. Потребуются годы, пока на галльской земле вырастет и окрепнет новое поколение воинов, способных сражаться за свободу родной земли.

После того памятного сражения, в котором непобедимые римские легионы напрочь разбили галльскую армию, процесс покорения Галлии не занял много времени. Села и городки, лишившись защитников, не оказывали сопротивления. Их жители, прихватив все самое ценное, бежали в горы, в надежде переждать смутное время. Но всю жизнь в лесу просидеть невозможно и постепенно они начали возвращаться в свои поспешно брошенные жилища, к хозяйству, которое вели на протяжении сотен лет.

Римляне особенно не докучали. Не претендовали на их скромное имущество, убогие жилища, да и на самих галлов, которых воспринимали скорее как разумных животных, нежели людей. Свои крепости предпочитали строить в стороне от поселений галлов, чтобы не портить обзора видом грязных, укутанных шкурами людишек и их убогого жилья. Римское присутствие сводилось к тому, что над галльскими деревнями и городками реяли знамена империи, да на въездах в поселения дежурили караулы, взимавшие плату за вход в селение в казну великого императора.