Читать онлайн «Последний камикадзе». Страница 53

― Смирно! ― командует унтер-офицер с кривыми ногами и зверским выражением лица.

Перед строем появляется их будущий кумир и воспитатель капитан-лейтенант Минору Сумида.

— У вас нет больше ни семьи, ни прошлого. Теперь ваш дом — казарма, ваша семья — рота, а вашим отцом буду я… Надев эту форму, вы обязаны снять с себя груз воспоминаний. Ваша новая жизнь начинается сегодня, а закончится тогда, когда на это будет приказ командира. Ваша главная задача — научиться повиноваться, чтобы с радостью умереть за императора.

Последние слова речи Минору Сумида заглушил дикий вопль курсанта, рухнувшего под ноги товарищей: он не слушал капитан-лейтенанта и, замечтавшись о чем-то, не заметил, как сзади подкрался унтер-офицер и изо всей силы вытянул его по голове резиновой дубинкой.

― Прекратите рев, маменькин сынок! Унтер-офицер, вытрите ему сопли.

Тот с готовностью снова взмахнул дубинкой, но капитан-лейтенант жестом приказал ему удалиться.

― Я из вас сделаю настоящих воинов, смелых и бесстрашных. А к боли привыкайте. Драть вас будут так, что шкуры станут как у буйволов…

К боли нельзя привыкнуть. Просто, когда она становится постоянной, человек тупеет. Такое отупение началось у парней, когда с ними стали проводить «физическую закалку», по системе «Тайко Бинта», На плацу выстраивали две шеренги лицом друг к другу, По счету «раз» нужно было сделать шаг вперед и нанести удар в лицо парню, стоящему напротив. По счету «два» бил тебя твой партнер. Раз-два! Раз-два! В глазах плыли разноцветные круги, и просыпались звериные инстинкты. И парень, с которым ты рядом жил и спал, начинал казаться злейшим врагом. Раз-два! И вдруг на голову обрушивается страшный удар резиновой дубинки, валивший с ног. Это унтер-офицеру показалось, что Хироси бьет недостаточно сильно.

Идея восторженного преклонения перед гибелью за божественного микадо пронизывала весь процесс формирования сознания летчиков-камикадзе. Им внушали, что в их руках судьба древнейшей империи и что только им, избранным, лучшим сынам Ямато, доверена честь умереть с наибольшим для противника уроном.

После трехмесячного идейного оболванивания в комплексе с «физической закалкой» смерть стала казаться Xироси избавлением от палочной муштры и издевательств. Солдатская поговорка: «Жизнь тяжелее горы, а смерть легче перышка» — становилась реальностью.

Перед окончанием программы обучения в школе курсантов стали вывозить на воскресные прогулки. Хироси особенно запомнилось восхождение на гору Фурутукаяма, где будущие камикадзе в молитвенном экстазе любовались безоблачным небом, куда им предстояло вскоре переселиться…

От дум Хироси оторвало прикосновение к его плечу руки бортового механика.

— Пора садиться в кабину! — крикнул он ему в ухо.

Хироси почувствовал, как сжалось сердце. Но, не дрогнув ни одним мускулом лица, он направился к бомболюку вслед за механиком, который помог ему залезть в тесную кабину «Ока-11». Хироси плотно закрыл фонарь кабины… Теперь шум винтов «мицубиси» стал еле слышен.

Камикадзе взглянул на циферблат часов — 8.30. Время, когда император, за которого он летел умирать, начинал ежедневные моления.

Хироси удалось однажды увидеть императора, когда он прибыл на церемонию вручения офицерских дипломов. Маленький сорокатрехлетний человек в очках с сильными линзами был застенчив и замкнут. Внешний вид его никак не напоминал сходства со своей прародительницей — богиней солнца Аматерасу. Несмотря на это, восторг, охвативший при виде императора, выпускники школы выразили громоподобными криками «банзай».

Пожалуй, приезд императора (офицерский диплом оградил их от резиновых дубинок) да короткий курс летной программы были светлыми пятнами на мрачном фоне пребывания в Этадзиме.

В отряде «Горная вишня» Хироси пришлось прослужить всего четыре дня. Он даже не успел истратить свою первую офицерскую получку, когда получил приказ на вылет от глубокоуважаемого всеми командира отряда, благородного самурая Ясудзиро Хаттори. Отряд «Горная вишня» на полную мощность принимал участие в операции «Кикусуй», и пополнение, в составе которого прибыл Хироси, оказалось очень кстати.

Неистраченные деньги Хироси завернул в белое кашне смертника, испятнанное кровавыми иероглифами, и отослал вчера матери: кашне да несколько фотографий — вот и все, что останется после него на земле. А может быть, и к лучшему: уходить от семьи, от любимой жены и детей, наверное, еще труднее. Сейчас, по крайней мере, он не чувствовал себя несчастным и знал, что рука его не дрогнет перед ликом смерти.

Перед глазами летчика загорелась зеленая лампочка.

— Приготовиться к отцеплению! — прозвучала команда в наушниках шлемофона. Вспыхнула красная лампа, залив кабину кровавым светом.

— Приятной смерти, капитан-лейтенант! — пожелал ему командир «мицубиси», величая его в новом звании, в которое его возведут после гибели.

Хироси дернул рычаг отепления, и самолет-снаряд вывалился из сумрачных бомболюков в ослепительный мир.

Первое, что увидел летчик, были десятки дымов на горизонте. «Мицубиси», доставив его к месту назначения, круто развернувшись, взял курс на свой аэродром. Он торопился уйти, пока его не настигли американские истребители.

Теряя высоту, Хироси планировал, сближаясь с эскадрой. Вот он уже сблизился настолько, что корабли стали просматриваться четко.

Своей мишенью летчик избрал крупный крейсер, идущий в середине кильватерной колонны.

Впереди по курсу встала стена зенитных разрывов.

Американцы, обнаружив обоими радарами цель, делали все возможное, чтобы не допустить ее к кораблям. Хироси включил пороховой двигатель и перевел самолет в крутое пикирование, удерживая крейсер в центре перекрестия. «Вот так и держать до самого конца!» — подумал летчик.

Скорость увеличивалась стремительно. 700… 800… 900 километров в час. Синхронно с ней вырастал и крейсер, сверкающий тысячами вспышек скорострельных зенитных автоматов. Но что это? Почему крейсер вдруг стал скользить по прицелу вверх, хотя Хироси не изменил положения рулей? Летчик взял ручку управления на себя, пытаясь уменьшить угол пикирования, но самолет продолжал медленно опускать нос. Хироси подумал, что повреждено управление, и пожалел о том, что гибель его не нанесет ущерба американцам.

Последним, что увидел летчик перед столкновением с водной поверхностью, была стрелка указателя скорости, замершая на цифре «1000», и белые барашки пены на изумрудных гребнях волн.

В бортовом журнале крейсера «Литчфилд» появилась запись, сделанная четким почерком вахтенного офицера:

«9.18 (время токийское). Объявлена воздушная тревога. 9.20. Крейсер подвергся атаке камикадзе. Зенитная артиллерия корабля открыла огонь, но попаданий в самолет не отмечено. Из-за ошибки японского летчика самолет-снаряд упал с недолетом в четыре кабельтовых».

Записи из документов, какими являются бортовые журналы, как правило, объективны. Но в данном случае вахтенный офицер неумышленно погрешил против истины. Причина была не в ошибке летчика. Но откуда моряк мог знать то, чего не знали тогда и пилоты?

В конце войны практика самолетостроения обогнала теорию. С появлением реактивных самолетов, приблизившихся вплотную к скорости звука, с ними начали происходить непонятные явления. Не одну жертву унесли скоростные машины, прежде чем люди раскрыли секрет и научились бороться с этими явлениями. Секрет заключался в следующем: на скоростях больших, чем 900 км/час, на крыльях самолетов стали возникать звуковые скачки уплотнения, резко изменившие картину обтекания и снижавшие эффективность рулей. Самолет в таких случаях затягивало в пикирование, что и произошло с Хироси Хатанака.

9 мая Ясудзиро Хаттори снова повел своих камикадзе на боевое задание. Все четыре ведомых им экипажа точно вышли в район цели, к американскому конвою, и командир, отвернув в сторону, чтобы не попасть в зону разрывов зенитных снарядов, стал наблюдать за результатами атаки.

Первый самолет взорвался в воздухе: по-видимому, зенитный снаряд попал во взрывчатку, которой была начинена машина смертника. Второй упал в море, не долетев до транспорта метров триста. Зато два последних камикадзе угодили точно. Два черных дыма встали недолговечными памятниками над местом гибели сынов Ямато.[52]

С аэродрома Ясудзиро заехал в штаб, чтобы сделать распоряжение на завтра. Его встретил встревоженный и удрученный неприятным известием начальник штаба отряда.

— Господин капитан 3 ранга, вы не слышали сегодня радио? — спросил он у Ясудзиро.

— Нет, а что?

— Послушайте, — ответил тот, включая приемник.

Знакомый голос диктора без обычной жизнерадостности повторял текст сообщения: