Читать онлайн «Последний камикадзе». Страница 52

Потом они молча пили. Но хмель не мог заглушить тревожных мыслей, и Ясудзиро попытался найти спасение от них в комнате Тиэко. Но и ласки жены успокоили его ненадолго.

В первый день операции «Кикусуй» на американские корабли обрушились 355 самолетов камикадзе, «Божественный ветер» превратился в настоящий тайфун, но далеко не все экипажи достигли цели. Часть их перехватывалась и уничтожалась на дальних подступах к кораблям. Другая часть гибла, напоровшись на плотную завесу зенитного огня. Некоторые смертники не достигали цели, падали в океан из-за отказа до предела изношенной техники.

Были и такие, что в последний момент от страха теряли контроль над собой и сваливались в штопор. Сказывалась и низкая техника пилотирования — не все камикадзе попадали своими самолетами в жизненно важные центры корабля, бились о борт или надстройки, не принося им существенного вреда. Вследствие всего этого потери американцев были намного ниже, чем ожидало японское командование.

И лишь отдельные фанатики, прорвавшись сквозь огонь истребителей и зениток, наносили такой огромный ущерб американцам, который был не под силу даже сотне самолетов, действующих обычным способом.

Так, старший пилот Цай Томи, чьи опаленные документы нашли на месте взрыва, ухитрился на пикировании загнать свой «нуль» в люк носового самолетоподъемника «Энтерпрайза». От взрыва бомбы и самолета погибло более сотни человек экипажа, а сам авианосец был выведен из строя до конца войны.

Средний счет уносимых жизней, по данным американской статистики, был 1: 50 в пользу камикадзе. С целью сохранения высокого морального духа моряков американское командование умалчивало о тактике японских летчиков-смертников. Цензура строго следила, чтобы сведения о камикадзе не просочились в печать… И все-таки слухи о загадочных самураях, добровольно оседлавших крылатые бомбы, возникали повсюду и нагоняли на американских моряков страх и ужас.

Американцы понесли чувствительный урон в кораблях, но исход битвы за Окинаву был в их пользу. Атаки смертников продолжались до 22 июня — дня окончания «Кикусуй». Всего за это время камикадзе произвели 1500 вылетов, потопив 26 кораблей и 164 серьезно повредив.

Отряд «Горная вишня» участвовал в операции лишь вначале: к середине апреля летчики остались без самолетов — в людских резервах империя никогда не испытывала недостатка, а вот техники явно не хватало. На аэродроме сиротливо стояли две сильно изношенные учебные машины, но из-за отсутствия бензина учебные полеты проводились очень редко. Пилотам «Горной вишни» жилось пока вольготно. В ожидании часа, когда их жизни потребуются империи, молодые люди убивали скуку фехтованием, игрой в шахматы или борьбой сумо, а в дни получки они наводняли домики гейш, публичные дома.

Но в начале мая на аэродроме появился первый самолет-снаряд «Ока-11», тайно доставленный ночью.

Ясудзиро собрал по тревоге все свое немногочисленное войско и построил его вдоль взлетно-посадочной полосы. Капитан 2 ранга, прибывший вместе с самолетом «Ока-11» в сопровождении офицера контрразведки, рассказал летчикам о новой технике и о методике ее боевого применения, затем капитан-контрразведчик, расстегнув мундир и сняв фуражку — чтобы подчеркнуть свое независимое положение перед старшим. по званию, — сдернул чехол, и перед пилотами предстал небольшой самолетик, стоявший на неуклюжих транспортировочных колесах.

Это был одноместный моноплан с коротким, шестиметровым фюзеляжем и еще более короткими крыльями. Самое необычное, что сразу бросилось в глаза, — отсутствие воздушного винта. Этот первый (и последний) реактивный самолет, который пришлось увидеть камикадзе, имел пороховой двигатель, развивающий за 15 секунд на планировании необычно высокую для того времени скорость — почти 900 километров в час.

Летчики, как загипнотизированные, смотрели на чудо-бомбу.

Монотонным голосом капитан 2 ранга повторил заученные и надоевшие ему слова:

— Самолет «Ока-11» не может взлететь самостоятельно. К району боевых действий его доставит торпедоносец «мицубиси». Приблизившись к американской эскадре, летчик отцепляется, выбирает себе цель, включает ПРД[51] и пикирует на нее под углом порядка 50 градусов. На огромной скорости он легко прорывается и через заслон истребителей, и через заградительный зенитный огонь.

Через два дня занятий капитан 2 ранга со своим аппаратом и спутником от контрразведки убыл в другой отряд. А личный состав «Горной вишни» в ожидании массового поступления «Ока-11» вернулся к прежним развлечениям.

Поступление самолетов-снарядов затягивалось; не прилетали и их носители — торпедоносцы «мицубиси». Безделье, как ржавчина, начало разъедать дисциплину отряда. Вести с полей сражений о победах американцев не способствовали поддержанию высокого морального духа. Теперь, когда Ясудзиро служил в Ивакуни, неподалеку от Хиросимы, он находил возможность часто видеться со своей семьей. Раз, а иногда и два раза в неделю он, оставляя за себя заместителя Итихара Хисаси, спешил туда, где его ждали родители, жена и маленькая дочурка. В кругу семьи он забывал на время о своих полупьяных камикадзе, о приближающемся последнем, роковом вылете.

Едва самолет оторвался от земли, Xироси Хатанака прильнул к иллюминатору и увидел длинное крыло с двумя двигателями. Винты, вращаясь, образовывали прозрачные круги. «Мицубиси» летел над морем. Экипаж бомбардировщика был занят своим делом, и на лейтенанта Хироси Хатанака никто не обращал внимания, как будто он был простым пассажиром, а не доблестным камикадзе — пилотом самолета-снаряда, висевшего в бомболюках. Все было до крайности прозаично, и не такими мнились последние часы жизни восемнадцатилетнему самураю. «Умереть молодым за интересы империи — великая честь», — часто повторял командир капитан-лейтенант Минору Сумида. Сегодня эта честь предоставлена ему, Хироси. Вот и все. Кончился короткий срок его пребывания на земле. Долг требует поставить точку.

Долг… Честь… Интересы империи…

Эти слова, тяжелые, как камни надгробия, раздавили его волю, и он покорно идет на смерть, согреваемый лишь верой в необходимость принесения своей жизни в жертву для спасения империи да надеждой на будущее бессмертие. Имя его — Хироси Хатанака — будет в веках сверкать позолотой на стенах храма Ясукуни рядом с именами других камикадзе, лучших сыновей Ниппон…

Но знали бы те, кто проводил его в последний полет, как грустно уходить из жизни так рано и как сжимается сердце при мысли о матери! Сегодня он написал ей прощальные слова своей кровью на белом шелковом кашне…

Четырехмоторный «мицубиси» тяжело шел вверх. Через час в кабине стало прохладно, но Хироси не заметил этого. Что он успел повидать в жизни? О чем он может вспомнить с любовью и грустью? Разве только о школьных годах, проведенных под родительским кровом. И все кончилось, лишь только он изъявил желание стать летчиком-камикадзе.

Хироси вспомнил день, когда сошел с катера на пристань острова Этадзима, омываемого водами Внутреннего Японского моря. Здесь размещалась первая в Японии военно-морская офицерская школа, созданная в конце восьмидесятых годов прошлого столетия. Это прославленное военно-учебное заведение поразило Хироси Хатанака богатыми боевыми традициями. Выпускники Этадзимской школы дрались в Порт-Артуре и при Цусиме, они обеспечивали высадку экспедиционных войск в Приморье, топили китайские корабли и джонки. Во второй мировой войне не было ни одного сражения в морях Тихого и Индийского океанов, где бы не участвовали питомцы Этадзимы. В школе витал дух ее легендарных выпускников Сэкио Мисима и Хироси Куроки, конструкторов человеко-торпеды, которые обрели славную смерть, испытав свое детище в бою. В филиалах училища, готовивших летчиков-камикадзе и водителей кайтэн — человекоторпед, эти офицеры-подводники служили постоянным примером преданности императору,

Когда Хироси Хатанака переступил порог кирпичной казармы, наглухо отгороженной от внешнего мира, то сразу понял, что назад пути нет. О готовности принять смерть за императора ему стали твердить с первого дня пребывания на острове, где не ступала нога женщины и где даже все высаженные деревья назывались именами мужского рода,

Хироси смотрел на голубую дымку, в которой терялся горизонт, но видел плац Этадзимы. Курсанты впервые надели морскую форму. Носки их ботинок старательно выровнены вдоль белой линии, нанесенной краской на асфальте.

― Смирно! ― командует унтер-офицер с кривыми ногами и зверским выражением лица.

Перед строем появляется их будущий кумир и воспитатель капитан-лейтенант Минору Сумида.