Читать онлайн «От магов древности до иллюзионистов наших дней». Страница 56

С аналогичным репертуаром выступал в те времена «египетский дервиш, огненный человек Бен Могамед», старавшийся придать оригинальность своему номеру жирной надписью на афише: «Не имеет ничего общего с факирами и работает только с огнем». «Настоящий индиец, первый факир мира Нэн Саиб» (русский крестьянин Карпинский) тоже просит в афише «не смешивать его номер с разными проходимцами, называющими себя факирами, — они даже не стесняются ставить на афишах честное имя Нэн Саиб; подобные шантажисты будут преследоваться мной по закону». Но и Бен Могамед и Нэн Саиб, как и многие другие артисты, исполняли традиционные факирские трюки.

Особую ветвь факирского «искусства», ныне почти исчезнувшую, представляют так называемые «фонтанщики». Первоклассным мастером-«фонтанщиком» был «таинственный египтянин, человек-аквариум Али».

На глазах у публики Али выпивал около сорока стаканов воды. Доставал из аквариума лягушек и золотых рыбок и проглатывал их живыми. Извергая затем изо рта фонтан воды длиной около двух метров, он по требованию публики «выдавал» то рыб, то лягушек. После этого изо рта Али били разноцветные водяные фонтаны — цвета заказывала публика. В конце выступления факир пил керосин; когда очередной фонтан появлялся у него изо рта, ассистент подносил к струе зажженный факел, и фонтан вспыхивал. В том же духе выступали и «человек-аквариум» Бортон и Бен-Сулейман (Александр Иванович Полянский, род. 1897).

Как мы видим, изобретательность русских иллюзионистов начала века была направлена главным образом на то, чтобы вызвать у зрителя острые ощущения. Одни каждый вечер безрассудно рисковали своей жизнью, другие стремились поразить публику неожиданностью происходящего. Только это и могло дать артисту кусок хлеба.

И дореволюционные русские журналы пестрят объявлениями в таком роде: «Мировой аттракцион! Чудо XX века! Мисс Мэри и Грета Электра. Живой электрический аккумулятор! Работает при высоком напряжении свыше 500 000 вольт! От их рук, ног, спины загораются лампы, факелы, сигары и т. п. Мы живем в век электричества, и поэтому электрочудеса — не сказка».

Карро (Станислав Адольфович Минейко, род. 1888), партнер Соньки Золотой Ручки, выступал в цирке, строя свой номер так: ему сковывали цепями руки и ноги и сажали в мешок. Привязав мешок к хвосту лошади, пускали ее галопом по манежу. Мешок бился о барьер. Так проходило несколько мучительных минут, пока Карро, освободившись от цепей, не выскакивал из мешка.

В погоне за сенсацией некоторые иллюзионисты выдавали за новинки основательно забытые старинные трюки своих западных коллег. Так, некий артист, воспользовавшись все еще известным в России именем «великого Германна», демонстрировал «поражающую весь мир говорящую голову „Оккультус“, загадку XX века». Говорящая голова, отвечающая на вопросы зрителей, была загадкой еще в конце XVI века — она описана в «Дон Кихоте» Сервантесом. Тем не менее афиша восклицает: «Последняя новость! Голова помещается на обыкновенной подставке, устанавливается на глазах зрителей… Однако „Оккультус“ — дело рук человеческих, потребовавшее три года для своего осуществления».

В угоду публике, падкой на подобные сенсации, воскрешаются забытые жанры — вентрология и трансформация. Но времена Ваттемара прошли. Теперь артисты меньше всего заботятся о верности и яркости художественных образов, о тонкостях актерского мастерства. Их цель — только поразить публику. В таком духе выступал «феноменальный чревовещатель с группой автоматов» Габриэль, «русско-польско-немецкий чревовещатель» В. Гдычинский, «американские» музыкальные эксцентрики и вентрологи-трансформаторы Адольф и Эльвина Брокарс, манипулятор и чревовещатель Стауэр, чревовещатель с куклами М. И. Ланге и другие.

«Популярный европейский артист Григорий Михайлович Донской, вентролог», исполнял сенсационный номер — показывал «говорящих» собак. Как Маккабей, он мог говорить двенадцатью различными голосами. Его выдумкой воспользовался уже упоминавшийся нами «король» Казини: он соединил вентрологию с «ясновидением» и так рекламировал свой номер в «Органе» за 1914 год:

??? таинственная собака Джек???

Чудо природы, собака Джек является теперь серьезным конкурентом человека в области отгадывания чужих мыслей и ЯСНОВИДЕНИЯ. Все профессора, врачи, психологи, студенты и весь ученый мир заинтересованы этой загадочной собакой Джек.

М-р Казини блестяще доказал всему ученому миру, что и животные обладают даром ЯСНОВИДЕНИЯ, что до сих пор опровергалось всеми врачами и психологами.

Джек точно отгадывает: сколько у кого денег в кармане, кому сколько лет, время вступления в брак, сколько у кого детей. Сколько получает жалованья, число очков брошенной зрителем кости, угадывает счастливые номера выигрышных и лотерейных билетов, за что собака имеет массу благодарностей…

Из этого объявления, как и из воспоминаний очевидцев, ясно, что Казини был ремесленником и, естественно, никаких художественных задач перед собой не ставил. И артиста не приходится винить в этом: его публику интересовал только самый трюк — «говорящая» собака, «угадывающая» довольно жалкие мысли зрителей.

Иллюзионисты использовали в своих выступлениях дрессированных животных еще в очень отдаленные времена. Например, английский фокусник XVII столетия Банк и его «говорящая лошадь Мороко» так испугали зрителей, что Банка обвинили в союзе о дьяволом и в Орлеане едва не сожгли. Его лошадь стуком копыт отвечала на вопросы зрителей, указывала достоинство серебряной монеты и даже переводила пенсы во франки по текущему курсу. Французский иллюзионист Луи Депре, выступавший в 1883 году в Лондоне, показывал в числе других номеров дрессированную собаку, перед которой он раскладывал семь карт, а собака по его приказу брала в зубы туз, двойку или тройку.

«Говорящую» собаку Казини нельзя отнести к номеру дрессировки. Трюк заключался в совмещении приемов мнемотехники с вентрологией и искусным механическим приспособлением. Ассистент условным кодом передавал вопросы зрителей, а Казини отвечал на них, говоря за свою собаку «вторым голосом». Для наглядности этого эффекта к нижней челюсти собаки прочно приделывали зубной протез, соединенный со скрытым рычагом. Нажимая на рычаг, Казини заставлял собаку открывать и закрывать рот одновременно с чревовещанием, и казалось, что на вопросы отвечает сама «ясновидящая» собака.

Вообще всякого рода «ясновидящие» процветали на дореволюционной эстраде: «гений телепатии Шевалье Андреже», При-Тель-Фай и другие. Даже «семилетнюю мадемуазель Люси» заставляли заниматься «отгадыванием чужих мыслей», лишь бы привлечь внимание подвыпивших кутил в кафешантане. Александр Сяк (1864–1922), «известный престидижитатор-иллюзионист, король карт и цветов», с успехом показывая «неисчерпаемую бутылку» и «шляпу», а также «заколдованные фрукты» и другие иллюзионные номера. Но и Сяк, «идя навстречу пожеланиям публики», дополнил свою и без того разнообразную программу — вместе с ним выступала его жена «мадам Наиндра — медиум, сомнамбула, ясновидящая, отгадывательница мыслей».

В 1907 году австриец, выступавший под итальянским псевдонимом Оттоне Франкарди, заинтересовал русских зрителей искусством трансформации. (Кроме того, он исполнял иллюзионные номера: «отрезание головы живому человеку», «превращение мужчины в женщину и обратно», «кровать смерти». Попутно не пренебрегал и спиритическими номерами и освобождением от цепей.)

В его выступлениях, так же как и в программах других иностранных трансформаторов — Уго Учеллини и Фреголи, — русскую буржуазную публику поражала опять-таки трюковая, формальная сторона — мгновенное изменение внешнего вида исполнителя. Их многочисленные русские подражатели тоже заботились только о технике переодевания. Так работали трансформаторы-ремесленники Кронкарди, Де-Жасси и Николо Лупо.

Трансформаторы даже не ставят перед собой задачу актерски перевоплощаться в изображаемые ими персонажи — они просто молниеносно меняют костюмы: публику интересует только это. «Эрнесто фельден, известный и знаменитый трансформатор со своими чудесными костюмами, перед глазами публики восемь раз переменяет костюмы», — пишет «Орган». А исполнитель, даже не называющий своего имени, рекламирует «молниеносно-трансформационный акт: шестнадцать трансформаций за двенадцать минут».

Александр Галинский, побывавший в Японии, окончательно придал жанру трансформации формалистический характер, лишив его какого бы то ни было содержания: он вместе со Своей партнершей, «настоящей гейшей», несколько раз во время представления менял японские костюмы.

Валентин Кавецкий

Единственным среди них артистом в подлинном смысле этого слова был «первый русский трансформатор Валентин Кавецкий» (Валентин Константинович Глейзаров, 1884–1942). Драматический актер и певец, он играл сперва на русско-украинской сцене под псевдонимом «Вийченко», а с 1909 года начал выступать на эстраде как трансформатор. Вечеровая программа Кавецкого состояла из трех одноактных пьес собственного сочинения. Его бессменной помощницей была жена, Клавдия Григорьевна Глейзарова.