Читать онлайн «Опасная медицина. Кризис традиционных методов лечения». Страница 49

Помню, как в разгар птичьего гриппа простодушный руководитель птицеводческой фабрики рассказывал в прямом эфире о своей здоровой, полезной продукции — лучших местных яйцах и курах. Дескать, они в течение 6 месяцев получают точно по графику 12 обязательных вакцин, а при заболеваниях их лечат самыми современными средствами (можете себе представить чем!). Вот вам и доброкачественные яйца и куры. Соберите все вместе и введите в организм человека, который и сам получает массу вакцин начиная с роддома. Сегодня в мире в 12-часовом возрасте ребенку вводят первую вакцину от гепатита В, затем БЦЖ, АКДС… всего около 20 по официальному графику плюс прививки и лекарства в течение жизни. А затем поместите этого человека в сегодняшнюю экологическую ситуацию и стресс современной жизни… Без комментариев!

Мы можем оглянуться на эру антибиотиков, просто как на проходящий этап в истории медицины, как на эру, когда растрачивались огромные природные ресурсы, а микробы оказались умнее людей.

На втором месте и по широте применения, и по побочным действиям находятся антибактериальные средства. Считается, что их очень часто неправильно и неуместно назначают. Например, при обычных респираторных инфекциях (ОРЗ) в Европе их применяли более чем 50 % женщин-матерей. Одна из моих бывших пациенток, врач-педиатр, переехала в США, где работала в детском саду. Она рассказывала, что на детских шкафчиках в осенне-зимний период или при эпидемиях ОРЗ стоят бутылочки с вкусным сиропом-антибиотиком, и все дети, независимо от того, болеют они или нет, сразу в раздевалке утром, а затем и уходя домой пьют по ложечке вкусного «лекарства». Вот вам все премудрости: профилактика, чувствительность и, конечно же, резистентность (устойчивость).

При первичной помощи назначается в два раза больше антибактериальных препаратов, чем необходимо, в 91 % случаев — в неправильных дозировках. Хотя такие высокие проценты ошибок в основном «находят» в неразвитых и развивающихся странах, не следует считать, что в высокоразвитых странах эти вопросы решают грамотно. Ежегодно в США, по данным ВОЗ, 40 000 человек погибают по причине резистентности к антибактериальным средствам (а резистентность является прямым показателем их нерационального использования). Резистентные формы туберкулеза, обнаруженные в Восточной Европе, источником имели Западную Европу, что тоже свидетельствует об «избыточном», вероятно, нерациональном использовании антибиотиков. Согласно тем же данным, если на лечение одного больного туберкулезом в США 2–3 десятилетия назад тратили в среднем 20 долларов, то сегодня — 2000. Это значит, что одолеть туберкулезную палочку сегодня в 100 раз труднее, требуется стократно более сильнодействующие препараты. Это также означает, что с помощью массивной антибактериальной терапии медицина так эту палочку «вытренировала» и усилила, что скоро сделает ее просто непобедимой.

Резистентность стала почти неразрешимой проблемой лекарственной терапии. Примитивно пытаясь убить ту или иную группу микробов, мы попадаем только в «слабаков» — ленивых, больных, нерасторопных особей, в то время как сильные и сообразительные быстро «сбегают», уклоняясь от наших ударов, уходят в глубь тканей и там дают новое потомство с более сильными качествами… и так бесконечно. Мы, человеческие организмы, выходим из этой битвы ослабевшими — с дисбактериозом, подорванным иммунитетом, готовыми к новой, еще более тяжелой болезни, с ложным ощущением победы над врагом. А микробы — более сильными, жизнеспособными, одержавшими реальную, «историческую» победу над «венцом природы». На фоне тотальной антибактериальной терапии XX века лишь слабые формы ушли с арены истории. Сильные еще более усилились, к тому же вышли «на передовую» тысячи видов грибков, вирусов, паразитов.

Химик Тамара Свищева, работающая в области паразитологии и развивающая теорию паразитарного генеза рака, утверждает, что для получения хорошего роста трихомонад в среду вводили антибиотики и гормоны. Не этим ли объясняется почти тотальное выявление хламидий, трихомонад, уреаплазмы у женщин, цитомегаловирусы, герпес-вирусы в крови? А ведь нас-то учили, что кровь стерильна. Оказывается, в ней нет только микробов, а вирусов, паразитов — сколько хотите. Биорезонансные методы диагностики сегодня выявляют гельминтов и других паразитов в одном организме десятками! Не является ли это большей частью следствием широкой антибактериальной терапии XX века?

По научным данным, лишь в 15,2 % случаев производилось микробиологическое исследование на чувствительность, причем в половине даже этих случаев выбор врача совершенно не соответствовал результатам теста. Несмотря на все несовершенство этого анализа (in vitro — «в пробирке» — не равно in vivo — «в живой ткани»), тем не менее, казалось бы, уж проведя тест, врач должен был следовать его результатам. Как же, чем же руководствуется врач при назначении антибактериального средства? Вероятно, чем-то иррациональным вроде интуиции и более чем рациональным — простой выгодой, рекламой или выбором самого пациента (особенно богатого и респектабельного).

В прошлом году ко мне обратилась больная диабетом женщина из глубокой провинции. Незадолго до того у нее (в возрасте 57 лет) впервые в жизни был цистит с умеренно выраженной клиникой, и она обратилась к врачу в деревне. Мне она рассказывала, кстати, с глубоким благоговением, как врач достал из ящика стола и дал ей дорогие таблетки — 14 штук на неделю, после приема которых цистит у нее «совершенно» прошел. Беда была в том, что с тех пор у нее все хуже и хуже с кишечником, но с «благородными», дорогими таблетками она это, конечно, не связывает. Таблетки эти оказались зиннатом цефуроксимом. Это цефалоспориновый антибиотик с широким спектром действия, один из самых современных и мощных, почти в 10 раз дороже обычных доз пенициллина. Как, по какой логике и интуиции в случае этой банальной инфекции, без определения чувствительности у женщины, которая не принимала в прошлом никаких лекарств (что давало бы основание предположить возможную резистентность), врач решил назначить именно этот мощный цефалоспориновый антибиотик, не побоявшись ни дисбактериоза, ни псевдомембранозного колита, ни реакции печеночных ферментов?!

Вот как назначаются антибиотики, лавинообразно и неконтролируемо растут их производство, потребление да и последствия, и не только в виде резистентности.

Я помню, что еще около 10 лет назад метронидазол назначали почти только в гинекологии, с особыми предупреждениями и мерами предосторожности. Сегодня он стал широко потребляемым антибиотиком после любой операции, при любых патологиях, особенно в связи с открытием Helicobacter pylori[10].

Один из моих бывших пациентов, устав правильно жить и питаться, вновь перешел на питание чем придется. Ему зафиксировали выраженный дисбактериоз (кишечная палочка — 25 %) и модный Helicobacter, и сейчас он лечится (при дисбактериозе) большими дозами амоксациллина и метранидазола, которым якобы должен противостоять Хилак-форте.

Я говорю о вспышках гепатита С и других заболеваний не без основания. Ведь в той «грязи», которая царит внутри современного человека, в условиях этой жуткой эндоэкологии будут найдены не только Helicobacter, а что хотите. С развитием лабораторных технологий мы будем диагностировать все больше и больше вирусов, грибков, простейших, гельминтов. Представляете, если каждый из них будут «хорошо» лечить антибактериальными, мощными фунгицидными, противовирусными средствами? Вот поэтому медицинские учебники и формуляры продолжают пухнуть и расти, а человеческие организмы — чахнуть и сохнуть. Наш учебник по детским болезням был нормального формата, около 200–250 страниц, а гепатитов, к примеру, было всего два — А и Б. Последний выпуск учебника по детским болезням имеет формат в три раза больше, напоминает каталог большого музея, страниц — более 2000, а гепатитов уже плюс С, D, Е, F, остальные еще предстоит открыть.

В моей практике было несколько случаев того, как молодые люди, «успешно и тщательно» вылечившись от каких-либо инфекций половой сферы, женившись, обнаруживали олиго- или даже аспермию[11].

Я оказалась в доме очень высокопоставленного чиновника. Я помню, с каким выражением лица мать семейства рассказывала мне, что ее сын болен гепатитом С, что он лечится во Франции, какие самые сильные препараты он получает, как ему каждый день ставят капельницу, и все это с таким умилением, как будто ее сын — большой герой. Не знаю, вылечился ли он от своей «благородной» болезни, но знаю, что одна из моих пациенток перед отъездом в США проконсультировалась со мной по поводу гепатита С, найденного у ее зятя, получила всю схему коррекции питания, очищения организма (в частности, печени) и натуральных методов терапии (усиления иммунной системы). Реализовав все это по мере возможностей, она рассказала мне о прекрасном самочувствии зятя и полной нормализации титра по гепатиту С.