Читать онлайн «Сочинения — Том I». Страница 174

Голод охватил графства Мэйо, Голвей, Слиго, Клэр. Крестьяне с женами и детьми вооружались чем попало, дубинами, домашней утварью, и шли доставать оружие открытым грабежом у лендлордов и всех, кто оружие имел. Затем они, уже вооруженные, разрушали изгороди, объявляли пастбища уничтоженными и тут же начинали на этой земле работать, а иногда просто располагались бивуаком. Приходили войска и прогоняли их, часто после кровопролитной схватки. Крестьяне угоняли скот, принадлежавший священникам англиканской церкви, или, если по условиям угнать его было нельзя, то избивали на месте. Начались суды и смертные казни. Усилились нападения на военные отряды и полицейские команды, приходившие для усмирения. В июне 1831 г. в Уэксфорде население деревни Сент-Мэри отказалось платить десятину и оказало отчаянное сопротивление, когда власти решили описать имущество неплательщиков; было убито на месте 13 крестьян и 25 ранено. Отказы в уплате десятины участились в невероятной степени. В ноябре 1831 г. в Килькенни была кровопролитная схватка между войсками и крестьянами; крестьяне бежали, оставив несколько трупов на месте. Спустя несколько дней (там же) крестьяне убили начальника полицейского отряда и 12 человек его подчиненных, пришедших взыскивать десятину. Ожесточение было такое страшное, что растерзали маленького сына этого начальника, который был с отцом, и замучили тех полицейских, которые не сразу умерли, а подавали еще признаки жизни. В 1832 г. волнения продолжались. Разом в нескольких ирландских графствах стали жечь дома и убивать тех, кто не соглашался участвовать в отказах от уплаты десятины. Констебли и все чины, которые принимали участие в сборе десятины, умерщвлялись руками тайных убийц или же среди бела дня отдельными крестьянскими отрядами. В Кэшеле убили камнями среди бела дня архидиакона из-за десятинной подати, на которой он настаивал. Тут же, в поле, работали люди, но никто не вмешался и никто не выдал убийц. «Кто только каким-либо путем связывал себя со сбором десятины, не мог в продолжение хотя бы одного часа быть уверенным в безопасности своего имущества или своей жизни», — говорит современник. В Уэстмит крестьяне напали на полицию с намерением отнять у нее оружие; в Донегэле они врывались в дома лендлордов и силой заставляли их под угрозой немедленной смерти подписывать новые договоры (об уменьшении арендной платы); в Килькенни с 1832 г. восставшие уже нередко жестоко наказывали не только за уплату десятины, но и за платеж аренды. Убийства людей, осмеливавшихся занять ферму, с которой лендлорд прогнал прежнего арендатора, быстро следовали одно за другим. Судьи и прокуроры, объятые страхом перед тайными и открытыми убийствами, иногда отказывались рассматривать дела об аграрных преступлениях и откладывали их. Так, в марте 1832 г., атторней в Килькенни отложил уже назначенные к слушанью процессы об убийствах полицейских чинов, открыто заявив, что «по всей стране существует столь распространенное соглашение противиться уплате десятины и защищать всех, которые могут быть привлечены за это к ответственности, что цели правосудия не могут быть достигнуты». Присяжные заседатели разбегались и прятались, несмотря на жестокие штрафы (50 фунтов стерлингов), наказывавшие неявку в суд. Привлекавшиеся к суду часто оправдывались, несмотря на все улики, а свидетелей обвинения еще чаще находили после суда либо убитыми на улице, либо на дому. Англиканских священников убивали открыто, в их саду, на поле, на дороге среди бела дня, и виновные не находились. Официально было установлено, что за один только 1832 год ирландское движение выразилось в чудовищных цифрах. В этом году в Ирландии были совершены следующие преступления, вызванные борьбой против лендлордов и десятинной подати: 172 убийства, 465 разбоев, 568 ночных грабительских вторжений в обитаемые дома, 455 случаев избиений и порчи скота, 2095 случаев угрожающих писем и незаконных извещений, 425 незаконных собраний, 796 злонамеренных повреждений чужой собственности, 753 нападения на фермы, 280 поджогов, 3156 случаев серьезных нападений на отдельных лиц. В общем же в Ирландии преступлений этого рода (аграрных и против «десятины»), по официальной статистике, сообщенной парламенту лордом Греем, было совершено за один только 1832 год 9 тысяч, считая и случаи, сравнительно менее важные. При этом необходимо иметь в виду, что вовсе не все аграрные преступления становились известны центральному правительству.

Положение вещей, когда в среднем ежедневно в стране происходит 25 преступлений аграрного характера; когда это длится годами и ничуть не обнаруживает тенденции к ослаблению; когда это творится на другой день после реформы, долженствовавшей умиротворить страну, — такое положение вещей с болезненной силой должно было приковать к себе взоры и правительства Великобритании, и имущих слоев Ирландии, и человека, считавшегося национальным вождем. Из политиков и организаторов никто это аграрное движение 30-х годов не вызывал и даже не усиливал. Оно само вышло как из-под земли и стало пред испуганными взорами своих и чужих, ирландцев и англичан, католиков и протестантов.

Эмансипация католиков знаменовала важный шаг вперед, ибо уравнивала в правах исповедующих самую распространенную в Ирландии религию с протестантами. Но кабинет Веллингтона не только в том отношении ошибся, что не предвидел вспыхнувшего с давно небывалой силой аграрного движения, ибо он этой уступкой вовсе не облегчил также принятой им на себя задачи — борьбы против английских реформистов, против людей, требовавших самым настойчивым образом изменения избирательной системы в прямой ущерб землевладельческой аристократии и на пользу буржуазии. На этих страницах не место, конечно, излагать бурную английскую историю конца 20-х и начала 30-х годов, завершившуюся победой реформистов и избирательным законом 1832 г. 25 июня 1830 г. умер Георг IV и на престол вступил Вильгельм IV; спустя месяц произошла июльская революция в Париже, могущественно повлиявшая на усиление реформистского течения в Англии; 15 ноября 1830 г. пал наконец кабинет Веллингтона, виги овладели властью в лице графа Грея и взяли в свои руки дело проведения реформы; 7 июня 1832 г. после долгого и отчаянного сопротивления палаты лордов билль о реформе, прошедший через все чтения в обеих палатах, был подписан королем и стал законом.

Виги торжествовали и властвовали; выборы, происшедшие в том же 1832 г. уже на основании нового избирательного закона, упрочили их могущество. С первых же месяцев после того, как они сменили Веллингтона, министры-виги обнаружили тенденцию столь же суровыми мерами подавлять ирландские беспорядки, как прежде тори. Из попытки О’Коннеля воспользоваться общей ломкой избирательного закона, чтобы вернуть ирландским «сорокашиллинговым» фригольдерам утраченные ими в 1829 г. избирательные права, из этой попытки, взывавшей к самому примитивному чувству справедливости, ничего не вышло, несмотря на то, что подобная мера была в полном согласии с либеральными основами проводившегося общего билля. Наконец, когда волнения в Ирландии по поводу лендлордских притеснений, голода и церковной десятины усилились, вигистский кабинет (в 1833 г.) провел суровый акт о подавлении волнений в Ирландии, дававший вице-королю самые широкие полномочия для борьбы против неспокойных элементов. Вице-король получил право немедленно закрывать любое общество и разгонять любое собрание, если, по его мнению, это нужно для спокойствия страны, причем участники могли быть им отданы под суд; было воскрешено старое правило о том, что никто не имеет права выходить со двора от заката до восхода солнца (если у него нет на это уважительных причин) под страхом суровой ответственности; ни один политический митинг не мог собираться, если вице-король не был о нем предупрежден за 10 дней и не дал на него своего согласия; вице-король получил полномочие учреждать, где найдет нужным, военные суды для суждения дел, касающихся общественной безопасности; полиции присваивалось право свободного входа в любую квартиру для поисков оружия: разбрасыватели мятежных воззваний должны были отдаваться под суд по весьма сурово карающей статье закона; но была сделана оговорка, что они будут освобождены от обвинения, если выдадут тех лиц, которые поручили им эти прокламации разбрасывать. Несмотря на оппозицию О’Коннеля, этот билль прошел с весьма немногими и несущественными изменениями. Аграрное движение продолжалось…