Читать онлайн «Владимир Набоков: pro et contra T2». Страница 248

35

В этой связи мы обязаны указать на серию публикаций Вячеслава Иванова в журнале «Новый путь», которая слишком весомо определяла направление размышлений младших символистов, в том числе и близких к Набокову Александра Блока и Андрея Белого, чтобы ее игнорировать (Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1904. № 1. С. 110–134; № 2. С. 48–78; № 3. С. 38–61; № 5. С. 28–40; № 8. С. 17–26; № 9. С. 47–70).

Об этом подробнее см.: Силард Л. «Орфей растерзанный» и наследие орфизма.

Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего бога; Иванов Вяч. Религия Диониса // Вопросы жизни. 1905. № 6. С. 185–220. № 7. С. 122–148.

См. об этом, напр.: Kakosy. Feny es kaosz. Budapest, 1984. С. 17. Египетское путешествие, имеющее аналогичное значение, представлено в романе Андрея Белого «Петербург».

В пользу этой гипотезы говорит тот факт, что во время пребывания семейства Набоковых в Крыму перед отъездом из России юный поэт завел многие знакомства, среди них — с Владимиром Полем, преданным поклонником теософки Елены Блаватской. Как сообщает биограф Набокова, Носик, Поль поощрял чтение Владимиром Владимировичем книг по мистике и магии. Намного позже Поль якобы говорил, что это по его внушению юный Набоков написал цикл об ангелах. (Носик добавляет: «никаких подтверждений этому нам найти не удалось» — Носик Б. Мир и дар В. Набокова. С. 96–97). Нам лишь остается заметить, что Набоков об этих встречах практически нигде не высказывался.

В богато насыщенной знакомыми темами потусторонности, женского начала и мотивами языческих ритуалов поэзии Р. Брука, любимца Набокова в 1920–1930-е годы, символы египетской культуры и духовности встречаются тоже нередко. Ср. его стихи «Mummia», «On the Death of Smet-Smet…» в сб.: The Works of Rupert Brooke. Herfordshire, 1994. P. 16, 46. Подробнее об увлечении Бруком Набокова, написавшего свою первую рецензию на стихотворный том английского поэта, см.: Sisson J. В. Nabokov and English Writers // The Garland Companion to Vladimir Nabokov. P. 532.

Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1904. № 9. С. 63.

Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1904. № 8. С. 25.

О функции маски см.: Иванов Вяч. Религия Диониса // Вопросы жизни. 1905. № 6. С. 198–199, 201, 202, 206; она составляет «священное орудие культа» (Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1904. № 3. С. 52).

Вышедшее в Берлине в 1922 г. эссе Набоков-Сирин наверно читал.

Иванов Вяч. Религия Диониса // Вопросы жизни. 1905. № 6. С. 215.

Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1904. № 8. С. 19.

Новый путь. № 9. С. 66.

Новый путь. № 8. С. 23.

Там же. С. 26

Мотив отсеченной головы, фигурирующий у Вяч. Иванова, А. Блока, в романе Михаила Булгакова, и т. п., мог быть памятен Ходасевичу (который дружил с Набоковым еще в годы берлинской, а потом и парижской эмиграции и поддерживал переписку с Вяч.  \Ивановым). См.: Силард Л. «Орфей растерзанный» и наследие орфизма. С. 209–246.

Ср.: Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего бога. С. 25.

Анализируя развязку английской версии романа «Король, дама, валет», Конноли метко выделяет каталитическую роль появления в финале четы Набоковых, видя в этом особый «показатель силы автора». Обратим внимание на то, какими словами Конноли характеризует сущность этой авторской силы: «То, что персонажи, кажется, буквально разваливаются на куски, когда их создатель входит в их мир романа, является показателем силы автора» (См. с. 617 наст. изд.). Так как Конноли неоднократно и эксплицитно намекает на проблематику «высших сил», неустанно обращаясь при этом к автору как к творцу, мы рискнем сказать, что выражением «go to pieces» («разваливаются на куски») здесь бессознательно акцентируется связь между концовкой романа и расчленением, т. е., если угодно, растерзанием как развязкой литературного творения. Такое расчленение, согласно интерпретации Вяч. Иванова, в культе составляет главный этап в процессе рождения в духе. О том, что Франц в конце романа подвергается в сновидении подобного типа «акту» перерождения, см. ниже.

Ср.: Старк В. В. Ш., или Муза Набокова.

О том, насколько Набоков был затронут темой Прекрасной Дамы, характерной для символизма младшего поколения, см. мою статью «Заметки к истокам некоторых мотивов…» (Studia Slavica Hungarica. 1997. № 42. С. 179–186). Отец Набокова охарактеризовал себя как поклонника автора стихов о Прекрасной Даме в своем некрологе на смерть Блока (Руль. 1921. 14 августа).

Мифы народов мира. М., 1991. Т. 1. С. 353.

Об этом см.: Силард Л. «Орфей растерзанный» и наследие орфизма.

Идея страшного суда и апокалипсиса в Библии впервые выявлена у Даниила (Мифы народов мира. Т. 1. С. 352).

Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1904. № 8. С. 24.

Вспомним последние слова родственницы Набокова, Козловой, которая «много писала по половым вопросам»: «Теперь понимаю. Все — вода». Цитата приведена Носиком: Носик Б. Мир и дар В. Набокова. С. 31.

Набоков В. Стихи. С. 299.

Об этом подробнее см.: Силард Л. «Орфей растерзанный» и наследие орфизма. О связи мотива Саломеи в романе Набокова и в стихотворении Блока см. указанную выше статью Г. Шапиро.

О значении подобной этому «магической операции» в форме трепанации, происходящей с Кречмаром в романе «Камера обскура», см. мою статью «Автомобиль versus трамвай».

Wilde О. The Complete Illustrated Stories. Plays and Poems. London, 1998. P. 555.

Мифы народов мира. Т. 2. С. 55.

По мнению Хайда, Франц соблазнен Мартой. См.: Hyde J. M. Vladimir Nabokov: America's Russian Novelist. P. 45.

Мифы народов мира. Т. 2. С. 55

Там же.

Стихи датируются 1928 г. (Ср.: Набоков В. Стихи. Р. 208). Впервые они были опубликованы в сб. «Poems and Problems» с лукавым и значительным комментарием Набокова, желающего, по всей вероятности, обмануть читателя: «Написанное свыше сорока лет тому назад, чтобы позабавить приятеля, это стихотворение не могло быть опубликовано ни в одном благопристойном эмигрантском журнале того времени. Манускрипт его только недавно обнаружился среди моих старых бумаг. Интеллигентный читатель воздержится от поисков в этой абстрактной фантазии какой-либо связи с моей позднейшей прозой» (Poems and Problems. P. 55).

В доказательство этого мы должны здесь довольствоваться указанием на то, что Набоков был чрезмерно заинтересован неоконченной пушкинской драмой: в 1919 г. он посвятил этой теме стихи под названием «Русалка», вошедшие в сб. «Горний путь» 1923-м. В 1942 г. Набоков опубликует в «Новом журнале» сочиненную им заключительную сцену пушкинской «Русалки».

Текст цитируется по сборнику 1979 г.

Мифы народов мира. Т. 2. С. 55.

Набоков — отличный знаток мифологии. По сведениям Носика, в Крыму первенец семейства, составив для себя строгую программу в надежде поступить в университет сразу на второй курс, пользовался и ялтинской библиотекой, и богатой коллекцией императорской библиотеки ливадийского дворца, а в университетские годы, в Кембридже, занимался славянской мифологией. Об увлечении Набокова мифологическими штудиями свидетельствует раннее стихотворение «Детство», опубликованное в 1922 г., где фигурирует домовой (Грани. Кн. 1. Берлин, 1922. С. 100).

Ср.: The Garland Companion to Vladimir Nabokov. P. XXXIII.