Читать онлайн «Личностный потенциал. Структура и диагностика». Страница 114

Lewinsohn P. M., Steinmetz J. L., Larson D. W., Franklin J. Depression related cognitions: Antecedent or consequence // Journal of Abnormal Psychology, Handbook of affective disorders. – Edinburgh: Churchill-Livingston, 1981.

Rosahl S.K., Tennigkeit M., Kuhl J., Haschke R. Handlungskontrolle und langsame Hirnpotentiale: Untersuchingen zum Einfluss subjectiv kritischer Wörter – Erste Ergebnisse // Zeitschrift für Medizinische Psychologie. 1993. B. 4. S. 172–180.

Seligman M.E.P. Helplessness: On depression, development, and death. San Francisco: Freeman, 1975.

Wenger D.M., Roper D.W. Depression and mental control: The resurgence of unwanted negative thoughts // Journal of Personality and Social Psychology. 1988. Vol. 55. № 6. P. 882–892.

Рефлексия как философское понятие

Понятие рефлексии (от позднелат. reflexio  – обращение назад) впервые возникло в философии Нового времени в рамках философского осмысления проблемы человеческого сознания. Изначально оно обозначало внутреннее обращение на самого себя, и только позднее приобрело переносный смысл отражения. Дж. Локк предложил разделить опыт на внутренний, касающийся деятельности нашего разума, и внешний, ориентированный на внешний мир. Соответственно, идеи имеют своим источником либо внешние объекты, либо деятельность нашего ума (mind). Первый источник познания Локк называет ощущением, а второй – рефлексией. Таким образом, возникает понятие рефлексии как способности познавать свою умственную деятельность подобно тому, как мы познаем внешние нам предметы. «Под рефлексией… я подразумеваю то наблюдение, которому ум подвергает свою деятельность и способы ее проявления, вследствие чего в разуме возникают идеи этой деятельности» ( Локк , 1985, с. 155). Рефлексия дает «такие идеи , которые приобретаются умом при помощи размышления о своей собственной деятельности внутри себя» ( там же ). Она появляется в процессе развития не сразу, потому что требует внимания. Рассуждения о собственной внутренней деятельности появляются только в зрелом возрасте, и то не у всех. Локк подчеркивает: «Душа не всегда сознает себя мыслящею » ( там же , с. 159).

Дальнейшее развитие представлений о рефлексии было связано преимущественно с идеями классической немецкой философии. И. Кант говорит о сознании самого себя (апперцепции), разделяя Я как субъект мышления (чисто рефлектирующее Я ), о котором мы ничего больше сказать не можем, так как это совершенно простое представление, и Я как объект восприятия, стало быть, внутреннего чувства, которое содержит в себе многообразие определений, делающих возможным внутренний опыт (см. Кант , 1966, с. 365). В работах И.Г. Фихте представлены развернутые рассуждения о природе «рефлектирующего над собой Я » ( Фихте , 1993). Фихте однажды «попросил своих студентов: “Господа, помыслите стену”. И далее: “Господа, помыслите того, кто мыслит стену”. Ясно, что таким образом мы можем продолжать до бесконечности: “Господа, помыслите того, кто мыслит о том, кто мыслит стену”, и т. д. Иными словами, как бы мы ни пытались сделать Я объектом сознания, всегда остается Я , или Эго, которое трансцендирует объективацию, само являясь условием единства сознания. Первым принципом философии как раз и является это чистое, или трансцендентальное, Я » ( Коплстон , 2004, с. 64). Ф. Шеллинг рассматривает стадии становления сознания, третья из которых – возвращение Я к себе, посредством которого Я рефлексивно отличает себя от объекта или не- Я как такового и узнает себя в качестве сознания (см. там же , с. 144).

В философской системе Гегеля рефлексия занимает важное место как форма проявления духа, направленность его на самого себя. Рефлексия выступает у него как механизм преодоления непосредственности, ограниченности, ведущий к развитию духа, причем Гегель признает за рефлексией важную роль в том, что сегодня мы называем саморегуляцией: «В рефлексии начинается переход от низшей способности желания к высшей» ( Гегель , 1971, с. 23). Как отмечает О.С. Анисимов, у Гегеля рефлексия «опосредует переход от природного к “надприродному” побуждению», «обеспечивает выход за пределы природной необходимости» ( Анисимов , 2007, с. 21, 23). Она включена в целое самоорганизации и способна обеспечить изменение направленности поведения ( там же , с. 24). «Рефлексируя, человек уже не является только существом природы, уже не находится в сфере необходимости» ( Гегель , 1971, с. 23).

Понятие рефлексии указывало на особенность человеческой природы, раскрывающейся в возможности подняться над самим собой и своими внутренними состояниями, увидеть их извне с точки зрения абстрактного или внешнего наблюдателя. Однако некоторые авторы введение понятия рефлексии подвергали критике. Так, Ж.П. Сартр клеймит принцип рефлексии как вредный, поскольку он ведет к удвоению сознания и лишению трансцендентального поля абсолютного статуса. «Рефлексивное сознание полагает отражающее сознание как свой объект: в акте рефлексии я выношу суждения об отражающем сознании – я стыжусь его, я горжусь им, я его хочу, я его ощущаю и т. д. Непосредственное сознание восприятия не позволяет мне ни судить, ни желать, ни стыдиться. Оно не знает моего восприятия, оно не полагает его. Весь умысел моего актуального сознания направлен вовне, в мир. Зато это спонтанное сознание моего восприятия организует мое воспринимающее сознание. Другими словами, всякое полагающее сознание объекта есть в то же время неполагающее сознание самого себя» ( Сартр , 2000, с. 27). Сартр утверждает, что все, что мы можем обнаружить, устремлено в мир, а не на сознание себя.

В рамках методологии социального познания и взаимодействия развивается теория рефлексии и «исчисляемой психофеноменологии» В.А. Лефевра. Лефевр подчеркивает, что естественнонаучный подход не может объяснить существование сложных систем, и вводит ряд распространенных на сегодня понятий: рефлексивное управление (коммуникация между разными субъектами, в результате которой происходит передача оснований для принятия решений), способность рефлексии, уровень рефлексии (которым обладает каждый из взаимодействующих субъектов), рефлексивные игры. «Рефлексия в ее традиционном философско-психологическом понимании – это способность встать в позицию “наблюдателя”, “исследователя” или “контролера” по отношению к своему телу, своим действиям, своим мыслям. Мы расширим такое понимание рефлексии и будем считать, что рефлексия – это также способность встать в позицию исследователя по отношению к другому “персонажу”, его действиям и мыслям» ( Лефевр , 2003, с. 16). Основополагающим и объяснительным понятием при этом выступает понятие рефлексивной системы. Это система своеобразных зеркал, бесконечно отражающих друг друга, где под каждым зеркалом понимается субъект, обладающий своей уникальной позицией. С помощью подобной методологии эффективно решаются задачи стратегического управления в области политики и экономики.

Не менее интересны принципы научно-теоретического подхода к рефлексии, разработанные Г.П. Щедровицким, который, наряду с В.А. Лефевром, признается одним из инициаторов «рефлексивного движения» в России ( Лепский , 2009). Рефлексия им рассматривается и как особый процесс и структура деятельности, и как принцип развертывания схем деятельности. Основой для осуществления рефлексивной деятельности является так называемый «рефлексивный выход». Индивид «должен выйти из своей прежней позиции деятеля и перейти в новую позицию – внешнюю , как по отношению к прежним, уже выполненным деятельностям, так и по отношению к будущей, проектируемой деятельности <…> Новая позиция деятеля, характеризуемая относительно его прежней позиции, будет называться “рефлексивной позицией”, а знания, вырабатываемые в ней, будут “рефлексивными знаниями”, поскольку они берутся относительно знаний, выработанных в первой позиции» ( Щедровицкий , 1995, с. 487). Рефлексивная деятельность при этом поглощает прежние деятельности субъекта, которые выступают в качестве материала для анализа, и будущую деятельность, которая выступает в качестве проектируемого объекта. Это позволяет рассматривать рефлексивное отношение как вид кооперации между разными индивидами и деятельностями. Г.П. Щедровицкий подчеркивает: «Мы мало что поймем в природе и механизмах рефлексии, если будем рассматривать ее как процесс, принадлежащий области и плану сознания <…> Природа и механизм рефлексии определяются не процессами и механизмами сознания <…> природа и механизм рефлексии определяются в первую очередь связью кооперации нескольких актов деятельности; и лишь затем эта связь особым образом “отображается” в сознании» ( Щедровицкий , 2005, с. 112). В этом, в частности, Г.П. Щедровицкий видит расхождение своей позиции с позицией В. Лефевра, у которого понятие рефлексии не выходит за рамки эпистемологии и логики ( там же , с. 116–117). «Вмешательство» рефлексии в поведение как ее важную функцию подчеркивает в своей системной модели О.С. Анисимов (2007, с. 166–167).