Читать онлайн «Шаг за черту». Страница 62

Я обратился с просьбой к моим литературным агентам, чтобы они спросили у господина Несина: почему его газета нарушает мои авторские права? Прежде всего, каковы были мотивы для этих публикаций? Может, мое произведение заинтересовало его как писателя? А если он, как утверждает, много лет боролся за авторские права, то готов ли опротестовать нарушение этих прав газетой «Айдынлык»? После продолжительного молчания Несин ответил тем, что опубликовал письмо моих агентов в «Айдынлык» вместе с комментарием, который я вынужден охарактеризовать как одно из самых злонамеренных, лживых и, как ни парадоксально, саморазоблачительных высказываний из всех, что мне доводилось читать. Он упрекал меня в том, что я посмел интересоваться его мотивами, и тут же заметил, что мое положение его нисколько не интересует: «Что мне за дело до Салмана Рушди?» Далее он заявил, что попросил бы разрешения на публикацию только из любезности. Если бы мы отказали, «я бы публиковал текст и без вашего позволения… Можете подавать на меня в суд».

Понятно, что Несин и его партнеры хотели просто использовать меня и мою книгу в качестве пушечного мяса в собственной борьбе против религиозных фанатиков в Турции. Для меня же это означало дополнительные проблемы. Я ведь тоже убежденный антиклерикал. Я тоже осуждаю религиозный фанатизм и последние пять лет использую любую возможность выступить против него в любых странах мира. Только на прошлой неделе в Париже я имел возможность высказаться на заседании Всеобщей академии культуры, созданной по инициативе президента Миттерана и возглавленной лауреатом Нобелевской премии Эли Визелем, заседании, в котором, среди прочих, участвовали Воле Шойинка, Умберто Эко, Синтия Озик, великий арабский поэт Адонис и писатель Яшар Кемаль из Турции. Члены академии осудили нападения фанатиков на атеистов в Алжире, Египте, а также в Турции. Я изначально полагал, что почвой, взрастившей атаку на «Сатанинские стихи», послужила именно эта крупномасштабная война. Но господин Несин отнюдь не считал меня бойцом. Для него мое произведение послужило всего лишь орудием, которое он волен использовать по своему усмотрению.

И вот теперь господин Несин оказался вовлеченным в трагический конфликт с фундаменталистами в турецком городе Сивасе. В новостях сообщают, что он пока жив[184]. Но много, очень много народу погибло. А газеты называют это «мятежом Рушди». Трудно даже передать словами, что я чувствую.

Как бы то ни было, мы должны возложить вину за всплеск насилия на тех, кто в этом действительно повинен. Убийство есть убийство, и преступники должны за него ответить. И этими преступниками являются религиозные изуверы, которые напали на светское собрание, подожгли гостиницу и помешали спасательным службам прибыть на место. Меня повергают в ужас эти боговдохновенные толпы своей кровожадностью по отношению к неверующим, и я выражаю скорбь, глубокое сочувствие и поддержку семьям погибших; всем, кто сражается против религиозных фанатиков, а также, конечно, господину Азизу Несину.

Будет ли извлечен урок из этой трагедии? Возьмут ли на себя лидеры «Большой семерки», собирающиеся в Японии, моральную ответственность и скажут ли: довольно, пора перестать поддерживать терроризм и пора наказать за преступления те страны, которые готовят, вооружают и финансируют убийц, указывают пальцем на очередную невинную жертву в любой точке земного шара? Станет ли Новый Мировой Порядок, о котором так много говорят, торжеством цинизма, принципа «бизнес превыше всего», неприкрытой алчности и грубой силы? Или, может, пора начать выстраивать новое, более гуманное общество и уведомить террористические государства о том, что за аморальные действия они понесут политическую и экономическую ответственность? Питаю надежду, что журналисты, прибывающие в Токио, попросят участников «Большой семерки» осудить не только фанатиков-убийц из Сиваса, но также их «духовных» лидеров и хозяев. Это враги не только атеизма и Запада — это истинные враги ислама.

Июль 1993 года.

Все излагаемые ниже события произошли в первой половине 1993 года.

В Пакистане престарелый поэт, семидесятивосьмилетний Ахтар Хамид Хан, по словам журналиста, сказал, что, хотя он чтит Мохаммеда, настоящее вдохновение ему дает Будда. Он отрицает, что говорил эти слова, тем не менее муллы обвиняют его в богохульстве. В 1992 году он был арестован за то, что нанес оскорбление потомкам Пророка, написав стихи о животных, в которой фундаменталисты усмотрели скрытый аллегорический смысл. Тогда ему удалось оправдаться, но теперь его жизнь снова под угрозой.

В Шардже, одном из Арабских Эмиратов, в 1992 году индийская театральная труппа поставила пьесу «Муравьи-людоеды», которую власти сочли небогоугодной. Постановщиков спектакля приговорили к шести годам заключения за богохульство; труппа подала апелляцию. Апелляционный суд некоторых членов труппы освободил, но одному ужесточил наказание до десяти лет, а другому утвердил шестилетний срок заключения.

В Стамбуле на улице застрелен один из самых уважаемых журналистов, известный своими атеистическими убеждениями Угур Момчу. Турецкие фундаменталисты взяли на себя ответственность за террористический акт, а правительство Турции заявило, что имеются доказательства связи убийц с Ираном. Министр внутренних дел Исмет Сергин говорит, что по меньшей мере три убийства совершила группа «Исламское движение», члены которой проходили боевую выучку «на легальных основаниях в иранском центре подготовки, расположенном между Тегераном и Кумом».

В Египте все еще идет процесс над религиозными экстремистами, убившими в 1992 году известного ученого Фарага Фауда, а взрывы и убийства тем временем продолжаются.

В Алжире писатель Тахар Джаут, один из антирелигиозных журналистов, погиб во время террористического акта, исполненного группой, которую силы безопасности называют «Мусульманские террористы».

В Саудовской Аравии несколько известных ученых, в том числе профессора университетов, создали первую в стране организацию по защите прав человека. Уже через несколько дней многие из них были уволены с работы; многие были арестованы и отданы под суд. Процессы все еще продолжаются.

В Египте профессор Наср Абу-Зеид, преподаватель литературы в Каирском университете, обвинен в отступничестве от ислама за то, что он выступал с критикой религиозного фанатизма. Фундаменталисты потребовали, чтобы суд признал недействительным его брак на том основании, что мусульманка не может состоять в браке с вероотступником. В противном случае его жена будет забросана камнями как распутница.

В Турции тридцать шесть человек — писатели, музыканты, артисты и художники — собрались на конференцию в Сивасе и погибли в огне, когда толпа исламских фундаменталистов подожгла гостиницу, заявив, что собравшиеся — атеисты, а потому, по их мнению, заслуживают сожжения заживо.

Не так давно и США близко и весьма чувствительно соприкоснулись с благочестивыми — вернее, злочестивыми — исламскими террористами. Воронка под одним из зданий Всемирного торгового центра[185] и раскрытие заговора в целях подготовки целой серии мощных взрывов и убийств политических деятелей показали американцам, какими жестокими могут быть экстремисты. Эти и другие действия международного исламского терроризма потрясли мировое сообщество, тогда как перечисленные выше случаи внутреннего экстремизма весьма мало «трогали умы». Смею предположить, что такой дисбаланс внимания можно считать своего рода победой фанатиков. Когда наихудшее, самое реакционное, по сути, средневековое направление в исламе расценивается как культурное достояние нации, а имена террористов и мулл выносят в заголовки на первых полосах газет, пока прогрессивные и современные авторы считаются мелкими маргиналами, «отравленными западным ядом», и мало кого интересуют, — вот тогда-то фундаменталисты правят бал.

Правда заключается в том, что борьба за душу мусульманского мира еще только предстоит, и пока фундаменталисты набирают силу и упражняются в жестокости, те отважные мужчины и женщины, которые готовы участвовать в борьбе идей и духовных ценностей, сразу оказываются в центре нашего внимания, встречая понимание и поддержку, как это было раньше с диссидентами из Советского Союза. Советский террор тоже рассматривал своих противников как прозападно настроенных врагов народа; мужей забирали ночью и уводили от семьи, как, например, ночью забрали у Надежды Осипа Мандельштама. Мы ведь не виним Мандельштама за самоубийство, мы не виним его за нападки на Сталина, нет, мы — и совершенно справедливо — виним Сталина за сталинизм. Следуя этой логике, давайте не будем обвинять актеров из Шарджи за их макабрических муравьев или турецких атеистов за «провоцирование» толпы религиозных фанатиков на убийство.