Читать онлайн «Шаг за черту». Страница 61

«Сатанинские стихи» — абсолютно светское произведение, лишь отчасти затрагивающее вопросы веры. Для всякого религиозного фанатика, особенна — в наше время — исламского фундаменталиста, определение «светский» является грязным ругательством. Но вот парадокс: на моей родине, в Индии, именно идеалы светских людей, Неру и Ганди, принесли освобождение мусульманскому меньшинству, а забвение этих идеалов привело к кровавому противостоянию, которое и по сей день сотрясает страну, противостоянию, которое было давно предсказано и которое можно было предотвратить, не сделай многочисленные политики ставку на раздувание пожара религиозной нетерпимости. Индийские мусульмане всегда понимали значимость отделения Церкви от Государства; именно на почве этого знания сформировались мои антиклерикальные убеждения. За последние четыре года моя приверженность идеалам секуляризма только упрочилась, а вместе с ней — и верность принципам плюрализма, скептицизма и терпимости.

Я пришел к пониманию не только того, против чего сражаюсь — в моем положении это нетрудно, — но и того, за что я сражаюсь, ради чего стоит отдать даже жизнь. Ненависть религиозных фанатиков к секуляризму и неверию подсказала мне ответ. Он заключается в том, что ценности и нравственные устои не зависят от веры, что добро и зло существуют вне религии; что — да позволено мне будет сказать об этом в храме божьем — вполне возможно, а для многих из нас необходимо, иметь собственное представление о добре, не прибегая к утешительной религии. Именно в этом заключается свобода, и когда этому угрожает какая-нибудь фетва, нельзя позволить ей восторжествовать.

Апрель 1993 года.

В понедельник 22 февраля администрация премьер-министра объявила, что господин Мейджор в принципе согласен встретиться со мной в знак решимости правительства отстаивать свободу слова и право своих граждан не быть убитыми головорезами, нанятыми иностранным государством. Позднее была согласована дата встречи. Незамедлительно началась шумная кампания консерваторов с требованием отменить встречу, поскольку она означает вмешательство в британское «партнерство» с кровожадными теологами из Тегерана. И вот встреча, договоренность о которой, как меня заверяли, была «абсолютно нерушимой», отложена без всякого объяснения. По любопытному совпадению британская торговая делегация может теперь ехать в Иран в мае без всякого стеснения. Иран приветствует этот визит — первый такого рода визит за четырнадцать лет со времен революции Хомейни, настоящий «прорыв» в отношениях. Иранское агентство новостей сообщает, что Великобритания обещает открыть Ирану кредитную линию.

Становится труднее сохранять уверенность в решимости Министерства иностранных дел «на высшем уровне» выдвинуть новую инициативу против пресловутой фетвы. Ибо мы не только спешим установить деловые связи с тираническим режимом, который администрация США именует «преступным» и клеймит как главного в мире спонсора террористов, но и намереваемся одолжить деньги этому режиму, чтобы он мог вести с нами дела. А я жду предложения о новой встрече. Но с Даунинг-стрит, 10, ни звонков, ни писем пока не поступало.

Влиятельная группа консерваторов-«антирушдистов» (само это определение выдает их желание свести все к личности, а не принципам) включает сэра Эдварда Хита и Эмму Николсон, а также известного защитника интересов Ирана Питера Темпл-Морриса[183]. Эмма Николсон заявляет, что воспитана в «уважении и симпатии» к иранскому режиму (список убитых, покалеченных и замученных этим режимом граждан собственной страны заставил ООН назвать этот режим худшим в мире), а сэр Эдвард, все еще охраняемый Специальной службой, после того как двадцать лет назад Великобритания пережила его провальное премьерство, порицает решение правительства предоставить подобную охрану своему соотечественнику, которому угрожает куда более серьезная опасность.

Все эти люди сходятся в одном: в своих бедах виноват я сам. Неважно, что более двух сотен известных иранских изгнанников подписали заявление в мою защиту. Что писатели, ученые, журналисты и преподаватели стран мусульманского мира (а в этом мире преследования за инакомыслие, прогрессивные, а главное, светские идеи с каждым днем набирают обороты) объясняют британской прессе: «защитить Рушди означает защитить нас». Что роман «Сатанинские стихи», вполне законное проявление свободной мысли, имеет много защитников (если существуют разные точки зрения, почему должны торжествовать те, кто сжигает книги?), а его преследователи даже не попытались понять его.

Иранские власти признали, что Хомейни в лучшем случае только видел книгу. Исламские юристы установили, что фетва противоречит исламскому праву, не говоря уже о международном. Тем временем иранская пресса публикует объявление о премии в шестнадцать тысяч золотом и паломничестве в Мекку за комиксы, «разоблачающие» «Сатанинские стихи», которые и не роман вовсе, а тщательно сфабрикованный на Западе заговор против ислама. Разве все это временами не смахивает на самую что ни на есть черную комедию — цирковое представление, разыгранное клоунами-убийцами?

Последние четыре года я подвергаюсь клеветническим наветам со стороны многих людей. Я вовсе не склонен подставлять другую щеку. Если уместно было порицать тех левых, что были попутчиками коммунизма, и тех правых, что старались оправдать нацистов, то и к друзьям революционного Ирана, будь то бизнесмены, политики или британские фундаменталисты, уместно отнестись с равным презрением.

По-моему, мы достигли поворотного пункта. Или мы всерьез намерены защищать свободу, или только делаем вид. Если всерьез, то я надеюсь, господин Мейджор вскоре выступит и засвидетельствует это, как обещал. Я очень хотел бы обсудить с ним то давление, которое можно оказать на Иран: через Европейскую комиссию, через Содружество и ООН, через Международный суд. Иран нуждается в нас больше, чем мы в Иране. Вместо того чтобы трястись от страха, когда иранские богословы угрожают разорвать торговые связи, надо самим закрутить экономические гайки. В дискуссиях по всей Европе и Северной Америке обнаружилось, что идея заморозить кредиты Ирану как первый шаг получила весьма широкую поддержку. Но все ждут, что правительство Великобритании возглавит это движение. Однако в сегодняшнем выпуске «Таймс» Бернард Левин предполагает, что две трети всех членов Парламента от тори были бы рады, если бы нынешним иранским ассасинам удалось расправиться со мной. Если эти члены Парламента представляют всю нацию, если мы столь равнодушны к собственным свободам, значит, так тому и быть: снимите охрану, раскройте мое местонахождение и позвольте пулям настигнуть меня. Либо этот путь, либо иной. Надо на что-то решаться.

Июль 1993 года.

Я встретил писателя и журналиста Азиза Несина в 1986 году на организованной британскими писателями акции протеста против решения турецких властей конфисковать его паспорт. Надеюсь, господин Несин припомнит мои скромные усилия в его поддержку, поскольку не так давно он обошелся со мной весьма бесцеремонно. Господин Несин ныне является главным редактором и издателем турецкой газеты «Айдынлык». Недавно «Айдынлык» начал публиковать отрывки из «Сатанинских стихов», «чтобы вызвать широкое обсуждение». Эти отрывки появлялись в течение нескольких недель под рубрикой «Салман Рушди — ученый или шарлатан?» Ни господин Несин, ни «Айдынлык» не обращались ко мне за разрешением на публикацию моего произведения. Не информировали меня и о том, какие именно отрывки намереваются использовать, и не позволили мне удостовериться в качестве и точности перевода. Я в глаза не видел этих публикаций. Начиная с 1989 года иранские богословы и ревнители ислама по всему миру цитировали и воспроизводили вырванные из контекста отрывки «Сатанинских стихов» в качестве пропагандистского оружия в широкомасштабной войне против прогрессивных идей, свободной мысли и современного мировоззрения, войне, в которой «дело Рушди» всего лишь мелкая стычка. Меня потрясло то, что турецкие антиклерикалы и антифундаменталисты использовали мое произведение столь же недобросовестно и беспринципно, разве что для достижения иных политических целей. Я снова оказался пешкой в чужой игре.

Я обратился с просьбой к моим литературным агентам, чтобы они спросили у господина Несина: почему его газета нарушает мои авторские права? Прежде всего, каковы были мотивы для этих публикаций? Может, мое произведение заинтересовало его как писателя? А если он, как утверждает, много лет боролся за авторские права, то готов ли опротестовать нарушение этих прав газетой «Айдынлык»? После продолжительного молчания Несин ответил тем, что опубликовал письмо моих агентов в «Айдынлык» вместе с комментарием, который я вынужден охарактеризовать как одно из самых злонамеренных, лживых и, как ни парадоксально, саморазоблачительных высказываний из всех, что мне доводилось читать. Он упрекал меня в том, что я посмел интересоваться его мотивами, и тут же заметил, что мое положение его нисколько не интересует: «Что мне за дело до Салмана Рушди?» Далее он заявил, что попросил бы разрешения на публикацию только из любезности. Если бы мы отказали, «я бы публиковал текст и без вашего позволения… Можете подавать на меня в суд».