Читать онлайн «Америка с чёрного хода». Страница 64

Слова аптекаря напоминают мне встречу с двумя фермерами в местечке Дели, вблизи Катскильского заповедника. Значит, и здесь, в основных зерновых районах США, фермеры также находятся в очень тяжелом положении. Аптекарь оказывается хорошо осведомленным человеком и приводит интересные данные о сельском хозяйстве не только Среднего Запада, но и всей страны в целом. Так, например, я узнаю от него, что за пятилетие – с 1940 по 1945 годы общее количество ферм в США сократилось больше чем на двести тысяч.

– Эта статистика отстает от жизни, – продолжает аптекарь. – Я думаю, что после войны процесс разорения фермерских хозяйств идет ускоренным темпом и сейчас их количество, может быть, надо уменьшить еще на сотню тысяч. Я ежедневно ощущаю это на своей торговле. Фермеры – мои главные клиенты, а в нашей округе их становится все меньше и меньше. Правда, у нас есть и процветающие хозяйства. Вот, например, ферма мистера Гелмута расширилась за последние годы на сотни гектаров – конечно, за счет разорившихся соседей. Теперь у мистера Гелмута не менее тридцати тракторов, сотни сельскохозяйственных машин, тысячи голов скота, собственные маслобойки и мельницы. Такой «фермер» не разорится! Он сам разоряет своих соседей по сговору с банками.

В Элкхарте – небольшом степном городке – автобус делает минутную остановку. Словоохотливый аптекарь выходит.

– Приезжайте к нам, – говорит он, кивая мне на прощанье. – Вам будет интересно взглянуть на фермерскую усадьбу не из окна автобуса, а изнутри…

Автобус снова трогается в путь. Он идет очень быстро, во всяком случае его скорость превышает среднюю скорость легковой машины. Я сужу об этом по большому количеству машин, которые он обгоняет. Дорога от Детройта до Чикаго занимает у меня всего около шести часов.

Поблизости от озера Мичиган показываются первые форпосты чикагского промышленного района. Уже в городках Саус-Бенд и Мичиган-сити в штате Индиана появляются корпуса фабрично-заводских зданий. Гори, расположенный в предместьях Чикаго, представляет собой крупный индустриальный центр. Он тянется вдоль озера на большой площади, которая почти сплошь занята заводами, подъездными путями, складами. Повсюду высятся дымящие заводские трубы и тянут свои длинные шеи колоссальные подъемные краны. Окраины Гэри сливаются с окраинами Чикаго. Я и не заметил бы, как мы въехали в Чикаго, если бы не объявление, гласившее, что мы уже в штате Иллинойс. Граница между штатами Индиана и Иллинойс проходит по окраинам Гэри и Чикаго.

Устроившись в гостинице и приведя себя в порядок, я звоню по телефону моему чикагскому знакомому Джорджу КроФту, преподавателю литературы в местном университете. Крофт, с которым мне приходилось встречаться в Вашингтоне, обещает приехать в гостиницу. В ожидании его я рассматриваю план города, изданный чикагским автоклубом.

Прежде всего мне бросается в глаза объявление для туристов, въезжающих в Чикаго на автомобилях.

Вот оно:

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Не оставляйте вещей в машине. Гаражи не отвечают по закону за исчезновение или кражу вещей из вашей машины. Если служители отеля или гаража будут уверять вас, что оставлять в машине багаж, одежду, фотокамеры и другие вещи вполне безопасно, пренебрегайте подобными заверениями.

Что и говорить, полезное предостережение! Но Чикаго снискал себе громкую мировую известность отнюдь не мелкими кражами, а крупными бандитскими операциями, которые осуществляются вооруженными гангстерами. В военное время волна бандитизма в Чикаго несколько схлынула: часть уголовников попала в армию, успешно применяя свои грабительские таланты в тылах фронтов и на оккупированных территориях. Но в последнее время Чикаго восстановил свою довоенную репутацию метрополии гангстеров. После войны в городе имели место кровавые преступления. К их числу относится похищение шестилетней девочки. Бандиты потребовали выкупа в двадцать тысяч долларов, а когда их расчеты не оправдались, самым зверским образом убили ребенка.

Мои размышления о чикагских гангстерах прерывает вошедший Крофт. Мы продолжаем разговор на ту же тему. Крофт считает, что своей репутацией города гангстеров Чикаго обязан не только Аль-Капоне и Диллинджеру, как это принято думать.

– Подлинными родоначальниками гангстеризма в Чикаго были газетные магнаты Мак-Кормик и Херст, – говорит Крофт. – Их сейчас больше знают как разбойников пера, но они являются самыми форменными бандитами и с точки зрения уголовного права. Бандитское прошлое этих господ предано забвению, хотя время от времени и делаются попытки воздать им по заслугам.

Крофт приводит примеры таких попыток. Гарольд Икес, бывший при президенте Рузвельте министром внутренних дел, уроженец Чикаго, в своей книге «Американская палата лордов» приподнял завесу над преступным прошлым двух газетных магнатов США, являющихся в то же время видными фашистскими главарями.

– В начале нынешнего столетия они, пожалуй, первыми Организовали гангстерские шайки, которые физически уничтожали агентуру «противника», то-есть конкурирующей газеты. «На перекрестках, где лучше всего распространяются газеты, – пишет Икес, – стояла машина «Чикаго трибюн» (газета Мак-Кормика – Н.В.), поджидая продавцов херстовского «Экзаминера». Как только последние показывались, они попадали под обстрел… Херстовские молодчики отстреливались под защитой фургона для перевозки газет. Не успевшие укрыться гибли под пулями.

Вместе с ними гибли и пешеходы. Эта красочная чикагская сценка относится к 1910 году.

Крофт приводит и другие факты, характеризующие уголовную деятельность полковника Мак-Кормика и Херста. Они совершили многие убийства. Мак-Кормик убивал – конечно, не собственными руками – не только агентов конкурировавших с ним газет, но и лиц, разоблачавших его темные дела. Так, например, в 1893 году одним из продавцов «Чикаго трибюн» был убит председатель чикагского муниципалитета Гаррисон. Любопытно, что «на вооружении» у этой «американской газеты для американцев» (так именует Мак-Кормик свою бульварную газету), помимо холодного и легкого огнестрельного оружия, были даже пулеметы. Нередко они пускались в ход.

Подручные Мак-Кормика по редакции «Чикаго трибюн», достойные соратники своего шефа, являлись по совместительству содержателями публичных и игорных домов, а в годы «сухого закона» занимались «бутлегерством» – контрабандной торговлей спиртными напитками.

– Деятельность чикагских представителей «свободной прессы» всегда была, как видите, широкой и разнообразной, – саркастически замечает Крофт. – Впрочем, и сейчас нравы чикагской прессы – да и не только чикагской – не изменились к лучшему.

На другое утро мы с Крофтом отправляемся в поездку по городу. Машина медленно идет по широкой автостраде, проложенной вдоль озера. Прибрежная часть Чикаго красива: здесь расположены парки, музеи, яхтклубы, пляжи.

На Мичиган-авеню – главной артерии Чикаго – высятся небоскребы. Рядом находится деловой центр Чикаго – крупнейший в стране филиал нью-йоркского Уолл-стрита. Его называют «Луп», что в переводе означает «петля». Линия составляющих его небоскребов имеет сходство с затянутой петлей. В этом названии содержится глубокий символический смысл: «Луп» – действительно петля, накинутая хищными чикагскими монополистами на шею простого человека.

Улицы «Лупа» кажутся узкими расщелинами. Над ними проходит надземная железная дорога, занимающая все пространство улицы между первыми тремя этажами. Это типичный американский «даун-таун». Банки, конторы трестов, универмаги расположены на Стэйт-стрит и Лассаль-стрит. Здесь чикагская Фондовая биржа, Америкэн нэшнл бэнк, Сити нэшнл бэнк и другие крупнейшие банки. Рядом – на Рандольф-стрит – кино, кафе-шантаны, кабаки; поближе к центру – дорогие, подальше – низкопробные. На каждом шагу аптеки и лавчонки, торгующие галантереей, дешевыми сувенирами и порнографическими открытками. В южной части «Лупа» находится Торговая палата самая большая в мире биржа, спекулирующая зерном. Здешние в пятьсот футов высотой увенчано тридцатифутовой статуей греческой богини Деметры, покровительницы земледелия. Символ выбран заведомо фальшивый – ведь хорошо известно, что в монополистической Америке зерновые биржи не покровительствуют, а препятствуют земледелию, подрывая его экономические основы, разоряя и грабя фермеров. Куда более уместно было бы поставить на здание биржи статую Гермеса, считавшегося у древних греков покровителем торговцев и грабителей. Эти профессии как нельзя лучше объединяются в деятельности современных американских бизнесменов. Кстати, статуя Гермеса неплохо отражала бы и гангстерскую репутацию Чикаго.

От Торговой палаты мы направляемся на улицу Де-Ковен, вошедшую в историю Чикаго в связи с грандиозным пожаром 1871 года. В городе было тогда семьдесят семь тысяч жителей. Пожар оставил без крова семьдесят тысяч и причинил убытки на сотни миллионов долларов. На улице Де-Ковен в хлеву миссис О'Лири и возник пожар, причиной которого, согласно местной легенде, было то, что корова опрокинула на солому зажженный фонарь. Теперь на месте хлева стоит небольшой жилой дом, и лишь едва заметная мемориальная доска напоминает о катастрофе 1871 года.