Читать онлайн «Шекспир. Краткая документальная биография.». Страница 21

Круг религиозных ассоциаций Шекспира не ограничивается библией. Порой он цитирует писание по тексту "Молитвенника", как в том случае, когда пятая заповедь ("Не убий") превращается в "Ты не должен совершать убийства", а слова псалмопевца "Мы теряем лета наши, как рассказанных! рассказ" ("Мы теряем лета наши, как мысль" - в Женевской библии) трансформируются в рассказ какого-то слабоумного. Не забыл Шекспир и катехизиса: в "Бесплодных усилиях любви" Бирон напоминает королю, что человеком управляет не могущество, а "особая благодать"; Гамлет предлагает Розенкранцу посмотреть на свои руки, на этих "воров и грабителей" ("удержи мои руки от воровства и кражи"). Наиболее квалифицированный специалист по "Поучениям" считает их "новым собранием шекспировских источников" и приходит к выводу, что драматург брал идеи о божественном праве королей, о долге повиновения подданных, о вреде и греховности мятежа - идеи, которыми так полны его пьесы, связанные с историей Англии, - не из письменных источников, не из Холиншеда и прочих, а прямо или косвенно из политико-религиозного кредо, изложенного "Поучениях".[6.09] Службы в церкви св. Троицы, утрени вечерни, крещения и святое причастие остались в памяти Шекспира и эхом отозвались во всех его пьесах.

Однако была ли вера, которую он воспринял, англиканской? Многие пришли к такому заключению. Один из современных биографов Шекспира А. Л. Рауз уверенно отвечает на этот вопрос, как и на прочие вопросы: "Он был ортодоксом, признавал авторитет той церкви, в которой был крещен, пребывая в которой он вырос и сочетался браком, в которой воспитывались его дети и которая в конце концов предала его земле".[6.10] Согласно Раузу, для Шекспира существовало только два таинства - крещение и святое причастие, а не семь таинств католических. Главным вещественным доказательством его правоты является вступление к завещанию драматурга, где употреблена "постоянная протестантская формула", и "можно всегда сказать в зависимости от наличия этой формулы в современных [Шекспиру] завещаниях, умер человек протестантом или католиком".[6.11] Но такая уверенность в данном случае неуместна: завещатели - и католики и протестанты - могли употреблять одну и ту же начальную форму завещания (или за них ее употребляли их нотариусы), не считая его открытым признанием своей принадлежности к вероучению определенной церкви.[6.12] Однако все крещения, браки и погребения действительно происходили в церкви св. Троицы. Несомненно, Шекспир признавал обряды елизаветинской церкви и присутствовал на протестантских службах. Если бы он пренебрег ими, то, будучи заметной фигурой в театре, едва ли ускользнул бы от пристального внимания муниципальных властей, враждебно относившихся к театру по религиозным соображениям. Известно, например, что "уклонение" Вена Джонсона не осталось незамеченным. И все же английская церковь отличалась достаточной широтой взглядов на религиозную практику, и лишь по разным сторонам via media [средний путь] стояли экстремисты-пуритане и неокатолики. Более того, можно было подчиняться церкви лишь внешне, для личного удобства, чтобы избежать преследовании закона и при этом сохранять свою неортодоксальность или равнодушие.

Мы помним о завещании, найденном под черепицей, фактом является и то, что дочь Шекспира Сьюзан была внесена в список тех, кто под папистским влиянием не причастился однажды в пасхальное воскресенье. Но даже если бы мы смогли точно установить, каковы были религиозные убеждения отца и дочери Шекспира, мы все же не нашли бы ключ к решению вопроса: какую веру исповедовал сам поэт. Именно поэтому-то склонные к богословским рассуждениям исследователи столь усердно изучают пьесы Шекспира в поисках доказательств его католических симпатий. Разве драматург не относится более уважительно к мелкому католическому духовнику, брату Лоренцо или к аббатисе Эмилии, чем к протестантам - сельским священникам, вроде Оливера Путаника и Натаниэля. Несомненно, его воображение не чуралось церковных сосудов и риз католицизма. Его не оставляли также равнодушным заброшенные аббатства и монастыри, превращенные в развалины Реформацией; в 73-м сонете о них напоминает горькая метафора: "Голые разрушенные хоры, где теперь поют сладкоголосые птицы". В "Короле Джоне", основанном на исторических фактах, прямо изображающих столкновение между английской короной и папской властью, Шекспир, разумеется, позволил своему непривлекательному главному герою метать громы против "захватнической власти" папы, этого "нахального попа"; но такого рода нападки незначительны в этой пьесе; сопоставьте ее Для сравнения с пьесой протестантского полемиста Джо Бэйля "Король Джон" или с "Беспокойным царствованием короля Джона", пьесой анонимного драматурга, менее рьяного доктринера, чем Бэйль, но с более отчетливыми антикатолическими взглядами, чем у Шекспира. (Тем не менее правда и то, что, когда английский иезуит Уильям Сэнки, уполномоченный святейшей канцелярией был цензором шекспировских пьес в середине XVII в., он счел необходимым исключить более двадцати строк и выражений из "Короля Джона".[6.13]) Внимательные читатели не раз отмечали в пьесах Шекспира отзвуки вышедших из употребления молитв и гимнов католической литургии а также более полное осмысление таких католических обрядов, как пост, исповедь, и даже специальных терминов. Так, когда Джулия в "Двух веронцах" говорит о месячной памяти, то выражение это толкуется как "термин, сначала употреблявшийся для обозначения месяца поминовения, в течение которого ежедневные мессы служились по душам умерших; теперь же применяется для обозначения мессы, которую служат в их память через месяц после смерти".[6.14] Но в конце XVI в. выражение "месячная память" могло означать просто тоску, вроде той, которая овладевает беременной женщиной. Еще пример - призрак отца Гамлета употребляет выражение "непомазан" ("врасплох, непричащен и непомазан"), имеющее отношение к католическому таинству соборования. И если слово "чистилище" встречается лишь дважды во всем собрании сочинений Шекспира, сама идея чистилища производит сильное впечатление, когда о нем говорит тот же призрак:

Казалось бы, Шекспир заблуждается, единственный раз прямо упоминая о таинстве евхаристии, когда Джульетта спрашивает брата Лоренцо, следует ли ей идти на "вечернюю мессу", ибо папа Пий V и Трентский собор 1566 г. отменили вечерние мессы; однако через двенадцать лет уклоняющиеся, жившие на границе Уэльса, вес еще служили их, и так или иначе упоминание о вечерней мессе есть в источнике Шекспира.[6.16] Эти факты слишком двусмысленны, чтобы подтвердить вывод одного современного комментатора из иезуитов о том, что Шекспир тосковал по католическому прошлому Англии, хотя тот же самый автор обретает более твердую почву под ногами, когда утверждает, что Шекспир демонстрирует большую осведомленность, но некоторую неловкость в своем отношении к католическим обрядам и верованиям.[6.17]

Ясно лишь то, что наш художник не отдает предпочтения ни одному вероисповеданию, и старания апологетов той или иной церкви поместить его в рамки общепринятой богословской классификации безуспешны. Вероятно, Шекспир все же остался умеренным последователем англиканской церкви. В конце концов умом он мог понять, если не простить, Шейлока, и нас вовсе не должно смущать утверждение священника Дейвиса о том, что Шекспир умер папистом.

Образование, которое получил Шекспир, если оно велось в соответствии с законом королевства, должно было бы скорее всего сделать его сторонником англиканской церкви. Сорок первый пункт предписаний, изданных королевой в 1559 г., определял, "что все, кто учит детей, обязаны возбуждать и развивать в них любовь и должное почтение к истинно божественному религиозному учению, в настоящее время верно изложенному в соответствующих установлениях". Известный в те времена педагог, глава мужской средней школы Вестминстер-Скул, впоследствии Декан школы Сент-Полз-Скул, заставил своего воображаемого педагога обратиться к одному из юных подопечных со следующими словами:

Поелику учитель должен быть но отношению к своим ученикам вторым родителем - отцом не тел их, но душ, я считаю своим непременным долгом, милое дитя, не столько по-мирски наставлять тебя в знаниях и хороших манерах, сколько еще в незрелом возрасте твоем воспитывать душу твою посредством благих наставлений в истинном религиозном учении. Ибо детям в этом возрасте необходимо не в меньшей, а в большей степени приучаться посредством добрых примеров к благочестию, нежели посредством добрых искусств, к привычкам человечества.[6.18]