Читать онлайн «История афганской наркоэкспансии 1990-х». Страница 21

Опий-сырец меняли в приграничных городках Синьцзян-Уйгурского Автономного района Китая или на дальних урочищах на шелк, золото, мануфактуру, порох, оружие, парфюмерию, бижутерию, которые затем выгодно реализовывались на внутреннем контрабандном рынке, обогащая торговцев и втягивая в наркобизнес новых любителей быстрого обогащения. Сомнительный пример британских торговцев, развязавших во второй половине XIX века «опийные войны» с Китаем ради огромных барышей, стал заразительным и для российского купечества, хорошо осведомленного о конъюнктуре легального и «черного» китайских рынков. А идеальные климатические условия Прииссыккулья, позволявшие снимать высокие урожаи наркотика, близость границы с Китаем создавали идеальные возможности для извлечения дополнительных прибылей. Здесь появились своеобразные «специалисты» по консервации, брикетированию опия-сырца, его транспортировке, сбыту, обеспечению безопасности наркокараванов, охране главарей и т. п.

Например, уроженец села Торткуль (ныне Тонский район Иссык-Кульской области) ветеран органов внутренних дел республики Абдылда Исабаев писал в своих воспоминаниях, как в 1916 году проводил такой караван и по труднодоступным горным тропам в Кульджу (СУАР), получив от местного бая лошадь и двух баранов за услугу. Хорошее знание окрестных гор, где обычно охотился юный Исабаев, способствовало тому, что контрабандисты часто обращались к нему за содействием провести наркокараван. Ветеран рассказывал, как формировались наркокланы: крестьяне-переселенцы, китайцы-арендаторы тайно выращивали опийный мак, скапливали, консервировали сырец; купец-оптовик скупал наркотик, уплатив предварительный аванс, а оставшуюся часть выплачивал после удачной продажи. Оптовик через местного бая нанимал надежных перевозчиков, получавших от бая весомый «продовольственный паек» и предоплату за риск. Окончательный расчет происходил после благополучной доставки опасного груза за рубеж. Впрочем, и проводники, и перевозчики-джигиты обычно оставались в долгу у хозяина груза, бая-совладельца, т. к. их к дележке пирога не допускали. Некоторые байские подручные, увлекшись контрабандой, самостоятельно заводили «дело», приобретали опий на взятые в долг деньги или заложенное имущество, скот, в надежде нажиться, быстрее встать на ноги.

Конкурентная борьба усилилась с началом в 1914 году первой мировой войны, когда Турция, воевавшая против Антанты, куда входила Россия, объявила о прекращении поставок опия, а Германия — морфия. Царское правительство для удовлетворения возросших потребностей медицины в обезболивающих средствах было вынуждено в 1916 году снять запрет на частные посевы опийного мака на Дальнем Востоке и в Туркестане, введя государственную монополию на закупку опия-сырца. Наиболее благоприятные климатические условия для получения высоких урожаев опия имелись в Прииссыккулье, Чуйской долине Киргизии, южных районах Казахстана. В 1916 году в Семиречье было заготовлено 26 тонн опия-сырца, или на 8 тонн больше, чем было закуплено Россией в Турции в 1913 году. Несомненно, официально разрешенные и зафиксированные посевы дополнялись нефиксированными, пресечь и запретить которые фискальным органам стало значительно труднее, а тем более проследить, куда и в каком количестве вывозится сырец, собранный с тайных плантаций. Поток контрабандного опия в Китай в конце XIX — начале XX веков свидетельствует о гигантском размахе наркомании. «Великобритания и другие колониальные державы вынудили Китай отказаться от усилий в ограничении торговли опием. В 1906 году в Китае было произведено 30 000 тонн опия и дополнительно импортировано 3 500 тонн. Таким образом, объем потребления только в Китае в начале XX века, по-видимому, превышал 3 000 тонн в морфиновом эквиваленте.

Письменных подтверждений тому, что опий, производившийся в Киргизии, уходил контрабандным путем не только в Китай, в архивах не найдено. Но в своих воспоминаниях А.И.Исабаев подтверждает, что встречал в 1915 -1920-х годах в Торткуле иранцев, айсоров, туркмен, приезжавших в Прииссыккулье за «черным товаром», который приобретали у его хозяина, а его самого затем долго расспрашивали, как безопасно по горному бездорожью добраться до Ташкента…Согласно воспоминаниям А.Исабаева, Г.Улискова, Н. Парфентьева и некоторых других ветеранов милиции, через территорию северной Киргизии китайские наркотрафиканты регулярно возили на запад опий-сырец, контрабандно произведенный в Китае, используя местных проводников. «Китайский товар» был лучше упакован, имел специфический запах и перевозился, как правило, в брикетах среди мануфактуры, парфюмерии, дегтя, чтобы перебить опийный запах. Часть контрабандного опия оседала в притонах (тянганах) Пишпека, Токмака, Каракола. Эти факты убеждают, что ко времени установления Советской власти в Туркестане и Семиречье (1918–1923 гг.) здесь сформировалась устойчивая контрабандная сеть производителей, перевозчиков, сбытчиков опия-сырца.

А.Исабаев зимой 1916 года, после подавления царизмом национально-освободительного восстания кыргызов, вынужден был бежать в Китай, где батрачил в Кульдже, Урумчи, Чугучаке. Убедился, как широко была там развита наркомания, как она подрывала здоровье людей, и решил бороться с этой страшной социальной болезнью. В 1919 году он вернулся в родные края в Торткуль, стал работать в милиции, много сделал для разоблачения, выявления местной сети контрабанды наркотиков, задержания наркотрафикантов, укрепления Советской власти. А.Исабаев возглавлял в 30-х годах Алайский, Чон-Алайский районные отделы милиции, в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.) был начальником отдела борьбы с бандитизмом, а в 1956–1959 годы заместителем начальника республиканского Управления милиции. На всех участках он большое внимание уделял борьбе с наркомафией, ибо был убежден, что с ней тесно связана общеуголовная преступность. Опыт, практика таких специалистов из первого поколения милиционеров Советской власти, как А. Исабаев, Н. Парфентьев, Г.Улисков, А. Детыненко, Е. Осетров и другие убеждают, что на всех этапах Советской власти наркомания, наркобизнес оставались серьезной проблемой, хотя официально в отчетах указывалось, что у нас в стране «строящегося, развитого социализма» нет и не может быть почвы и условий для этого вида преступлений, что это презумпция только «пресыщенного, загнивающего капиталистического общества». Анализ криминальной обстановки 1920–1950 годов, воспоминания ветеранов милиции позволяют сделать вывод, что Советское государство своей тоталитарной политикой в определенной мере вольно или невольно способствовало распространению наркомании, поощряло наркобизнес как один из способов политической борьбы двух систем: социализма и капитализма.

Применив наречие «вольно», мы имели в виду общую целевую установку, ставшую центральной в марксистско-ленинской идеологии и философии: упорная бескомпромиссная борьба с мировой буржуазией, классовым противником пролетариата до победы социализма в мировом масштабе. Для достижения этой конечной цели хороши были любые средства, в том числе и наркомания, которую Советская власть окрестила «родимым пятном проклятого загнивающего капитализма». «Устремленному в светлое будущее» советскому гражданину не было смысла отравлять наркотиком свое прогрессивное сознание — это удел тех классовых врагов пролетарской революции из капиталистического зарубежья, у кого якобы нет будущего. Такой схематично выглядела идеологическая платформа Советской власти по проблеме наркомании. Когда, например, в 1978 году оперативная группа, в составе которой работал автор настоящего исследования, на посту «Красный мост» в Боомском ущелье задержала в течение суток 29 наркоперевозчиков, этот прецедент стал предметом «пристального» внимания партийных органов. В результате, дабы «не выпячивать» проблему, антинаркотиковая активность на указанном контрольно-пропускном пункте, единственном на пути наркоконтрабанды из Прииссыккулья в столицу республики, была свернута на долгие месяцы.

Подобная официальная линия невольно способствовала тому, что борьба с наркотрафиком велась без необходимой целенаправленности, настойчивости. Официальные декреты, строгие указы по усилению ответственности за наркопреступления, существовали в эпоху СССР сами по себе, а наркотрафик в нарастающем объеме — сам по себе. Его наличию и перманентному росту способствовал как слабый контроль государства за осуществлением монополии на производство опия, так и недостаточное внимание к созданию и совершенствованию государственных органов, осуществлявших оперативную, профилактическую, разведывательную работу.

После Октябрьского (1917 г.) переворота декретом СНК посевы опийного мака в Туркестане и на Дальнем Востоке были запрещены, кроме Семиреченской области, куда входила северная Киргизия. По предложению Семиреченского облревкома 20 августа 1920 года Совнарком Туркестанской республики объявил государственную монополию на опий для удовлетворения медицинских потребностей страны и декретировал суровые меры против его незаконного оборота. В УК РСФСР 1926 года впервые были сформулированы и систематизированы нормы советского уголовного права, предусмотрена суровая ответственность за контрабанду, несдачу государству опия, скупку, сбыт в виде промысла наркотика, самовольные посевы опийного мака и южночуйской конопли. После национально-государственного размежевания Средней Азии (1924 год) земельные площади, отведенные под посевы опийного мака, оказались целиком в пределах территории Кара-Кыргызской автономной области, входившей в состав РСФСР. В том же году из-за рубежа, согласно отчетам АКОСПО (Акционерное общество по сбору и переработке опия), его было импортировано 13980 килограммов. А в 1926 году страна отказалась от импорта, поскольку потребность в опии для медицинских целей уже полностью удовлетворялась собственным производством. Это, несомненно, делает честь Киргизии. Однако одновременно катастрофически возросла контрабанда опия в Китай и в другие регионы, что зафиксировали архивные документы и подтверждают воспоминания ветеранов.