Читать онлайн «Журнал Наш Современник 2008 #8». Страница 63

Если сводить дело к "теории заговора" и видеть заговорщиков в сотрудниках американских и немецких спецслужб, то кто же организовал волнения в Германии и США? Забавно, что американские консерваторы без колебания указывали на "руку Москвы" (материалы из американской печати представлены в статье академика И. Шафаревича "Шестая монархия" - Шафаре-вич И. Собр. соч. в 3-х тт. М.,1994,т. 1).

прочем, таких вопросов у нас не задают - просто потому, что не знают о планетарном размахе протестов, поисков, о рождении и ниспровержении утопий, которыми был отмечен поистине великий год.

К слову, такая зашоренность взгляда выходит боком нашему Отечеству. Западных политологов и журналистов вполне устраивает рассмотрение чешских событий как явления изолированного. Понятно, что они пишут не об "империалистическом заговоре", а о "тоталитарной сущности" коммунистических режимов, а то и прямо об агрессивной природе "русского медведя". Показательно: даже в русскоязычной версии популярной "икипедии" рассказ о Пражской весне сопровождают отсылки к восстаниям в Берлине (1953) и Будапеште (1956), подавленным советскими войсками. Зато нет ни слова о синхронных событиях - майской революции в Париже, университетских волнениях в США, Мексике.

Нас хотят уверить: это - другое. И, разумеется, ничего не говорят о том, что мексиканские правительственные войска взяли Национальный университет штурмом. Что при подавлении студенческих бунтов в Париже французская полиция проявила фантастическую жестокость. Об этом напоминает статья Клэр Дойл, размещенная на сайте российских левых (http://www.socialism.ru/revolution/france/1968).

Только левые нонконформисты - такие, как Клэр Дойл или наш неугомонный К. Майданик, рассматривают пражский апрель и парижский май в одном ряду проявлений массового недовольства существующим порядком вещей.

Этот настрой уместно охарактеризовать словами Мишеля Фуко - радикального французского мыслителя, оказавшего огромное влияние на восставшую молодежь. Уже на склоне жизни он вспоминал, что его единомышленники ощущали "неотложную необходимость чего-то другого, нежели то общество, в котором жили… Из всего этого в наших душах засело желание чего-то совсем другого: не просто - другого мира, или общества другого типа, но желание быть другими нам самим - быть совершенно другими, в совершенно другом мире, в соответствии с совершенно другими отношениями" ( кн.: Фуко Мишель. оля к истине. Пер. с фр., М., 1996).

Фуко писал о своих сверстниках - поколении отцов, учителей. 1968 году их отрицание старого мира наложилось на естественное стремление молодежи к новому, неведомому, другому, и это удесятерило эффект.

Пожалуй, другое было ключевым словом, объединявшим не только поколение, но и народы по обе стороны границы, разделившей Европу. Французские, немецкие, итальянские студенты отвергали капитализм во имя социализма. Но такого социализма, о котором мечтали они - общества, где "запрещается запрещать", не было нигде в мире! Чешские реформаторы хотели использовать опыт капитализма. "Сочетать преимущества демократии и рынка… с преимуществами социальных гарантий и человеческой солидарности, как это предполагает программа социализма", - сформулировал Честмир Цисарж ("Славяноведение", N 3, 2008). Но такого капитализма "с человеческим лицом" тоже нигде не было. Даже в Швеции, где наличествовали социальные гарантии, но отсутствовала человеческая солидарность - почитайте шведских писателей...

Можно посмеяться над наивностью подобных мечтаний. Но мечты, захватывающие огромные массы по всему свету, не бывают беспочвенными. Требования перемен, властный порыв к новому объективно отразили глобальный перелом, пришедшийся на 1968-й.

Уже тогда обнаружилась исчерпанность двух основных моделей развития, которые вели непримиримую борьбу на протяжении XX столетия. Начнем с экономики. 1968-м была сдана в архив косыгин-

екая реформа, призванная вдохнуть новую жизнь в социалистическую экономику. Но тогда же выявились неполадки и в капиталистической модели. ыдающийся экономист Джованни Арриги отмечал: "Признаки наступающего кризиса американского цикла (развития капитализма. - А. К.) появились в 1968-1973 годах" (Арриги Д ж. Долгий двадцатый век. Деньги, власть и истоки нашего времени. Пер. с ит.: М., 2006).

том же году начали выявляться и более фундаментальные проблемы в развитии человечества. апреле 68-го (то есть синхронно с выступлением реформаторов в Праге) итальянский промышленник и мыслитель Аурелио Печчеи собрал на римской вилле Фарнезина около 30 европейских ученых - естественников, социологов, экономистов, специалистов в области планирования. Они создали организацию, получившую всемирную известность под именем Римского клуба. Темой дискуссий стало ни много ни мало - будущее человечества.

Согласитесь, должно произойти нечто экстраординарное, чтобы прижимистые буржуа и сухари-ученые взялись размышлять о судьбах рода человеческого. Что именно произошло, выяснилось, когда группы специалистов подготовили первые доклады Римскому клубу. Их названия говорят сами за себя: "Пределы роста" (1972), "Человечество на поворотном пункте" (1974), "Пересмотр международного порядка" (1976).

Суть штудий слишком известна: выделив пять ключевых показателей человеческого развития - минеральные ресурсы, сельскохозяйственное производство, промышленность, окружающая среда и народонаселение, ученые пришли к выводу, что возможности планеты обеспечить возрастающий рост потребления близки к исчерпанию.

У нас ещё с советских времен этот вывод трактовали в свете мальтузианской теории. Мол, земля не выдержит дальнейшего роста населения. При этом не забывали добавить: по утверждению буржуазной науки. Затем уточнение - вместе с советским строем - отпало, и в голом остатке оказалось: земля всех не прокормит. Итог, вполне отвечающий людоедскому мышлению "новых русских".

Между тем, создатель Римского клуба интерпретировал ситуацию по-другому. Указывая, что человечество оказалось на пороге глобальных перемен, Аурелио Печчеи подчеркивал: "…Только Новый Гуманизм способен обеспечить трансформацию человека, поднять его качество и возможности до уровня, соответствующего новой возросшей ответственности человека в этом мире". Печчеи ставил во главу угла не остановку роста, а то и сокращение населения, а "социальную справедливость" в распределении сокращающихся ресурсов. "Целью проекта, - характеризовал он одну из своих программ, - было получение научно аргументированного ответа на вопрос, в состоянии ли человеческая система в своём нынешнем виде гарантировать определенный социальный минимум всему мировому населению. Ответ в принципе положительный, при условии, что будет существенно изменена вся структура современного общества" (Печчеи Аурелио. Человеческие качества. Пер. с англ., М. ,1985).

ыходит, не такими уж наивными были бунтовавшие в 1968-м студенты. их стремлении к "другому" инстинктивно выразился поиск пути из кризиса, угрожающего самому существованию человечества. Бунтари 68-го оказались в авангарде общества, поставленного перед необходимостью "существенно изменить" всю свою структуру.

самом деле, XX век прошел под знаком соревнования двух систем, предлагавших конкурирующие проекты организации человечества. И вот выяснилось: оба пути ведут к катастрофе. "Два пути к одному обрыву", наглядно описал ситуацию академик И. Шафаревич. И хотя русский мыслитель сам не сделал этого вывода, он напрашивается: на смену организации из единого центра (административного, экономического, идеологического) должна придти самоорганизация человечества.

Но прежде чем формула была произнесена, человечество прошло через трагическую трансформацию. Советский блок распался, не сумев справиться со своими внутренними проблемами. том числе, теми, что были загнаны внутрь при подавлении Пражской весны. едущие обществоведы - И. аллер-

стайн, Дж. Арриги, Г. Франк посвятили краху социализма в осточной Европе работу красноречиво озаглавленную "1989 год как продолжение 1968 года".

Западу удалось использовать более изобретательную и коварную стратегию: разложить движение протеста. Перенаправить его энергию в сферу контркультуры ("рок, секс, наркотики").

Оставшись без массовой поддержки, лидеры бунтарей либо сходят со сцены, либо присоединяются к победившему истеблишменту (Й. Фишер, Д. Стро, Д. Кон Бендит - лидер восставших парижских студентов, а ныне депутат Европарламента и автор книги "Забыть 68-й"). ыделившихся в особую группу радикалов обезвреживают, распихав по тюрьмам, где они быстро и загадочно умирают (У. Майнхоф, А. Баадер). Соединённых Штатах в ходе масштабных спецопераций убивают руководителей индейского сопротивления (Осада ундед Ни) и афроамериканских активистов ("Чёрные пантеры"). Латинской Америке вырезают под корень не только городских партизан, но и просто левых интеллектуалов (Чили, Аргентина, Бразилия, Уругвай, Сальвадор).