Читать онлайн «Манипуляция сознанием 2». Страница 99

В известном письме он «признал», что приватизация, «возможно», была проведена «с нарушениями», а об интересах подавляющей части населения «приватизаторы», в погоне за прибылями, «забыли». Теперь, дескать, настало время и «о людях подумать».

Признавая «ошибки и ложь», Ходорковский предлагает легитимировать итоги приватизации и заняться строительством «гражданского общества». Вырисовывается следующая схема информационной установки, проводимой манипулятором. А) Так как он «покаялся в содеянном», его полагается «простить». Б) После чего следует дать ему возможность снова «руководить процессом»: он ведь очень умный и ни в чем теперь уже не виноват — см. п. А). К тому же он такой честный и объективный: не побоялся открыто признать ошибки и повиниться в них. В) А для того чтоб «руководить» ему было удобнее, его следует освободить и наделить необходимыми рычагами власти.

Используя покаяние как манипуляцию сознанием, Ходорковский одновременно «отмывал» свое воровское прошлое, легитимировал незаконную приватизацию и создавал «информационное обеспечение» возможности будущего своего продвижения во власть.

Критическая оценка получаемой информации — одна из важнейших функций интеллекта, своего рода иммунитет сознания. Отключение этой системы приводит к тому, что любая, в том числе неправильная и опасная, информация беспрепятственно попадает в сознание и остается там, «принимаясь к действию». Критическое восприятие есть та причина, по которой, собственно, и появилась манипуляция сознанием. Преодоление критического восприятия многократно повышает эффективность манипуляции. Поэтому процесс преодоления является исключительно важным и ответственным для манипулятора.

Собственно, все приемы манипуляции сознанием направлены на подавление или отключение критического восприятия реципиента. В данном разделе мы рассмотрим наиболее грубые и показательные примеры таких действий манипулятора.

Атмосфера шоу — эффективное средство воздействия на сознание реципиента, направленное на подавление критического восприятия. Основная задача манипулятора в данном случае — создание атмосферы эйфории, праздника, феерии. Введение жертвы манипуляции в такое состояние создает эффект наркотика, отравляющего сознание. Положительные эмоции, свойственные празднику, «оглушают» жертву. Она становится из-за этих эмоций неспособна объективно оценивать информацию.

Попытка критического осмысления получаемой информации (в момент действия шоу) расценивается сознанием как попытка насильственного вывода из состояния праздника, эйфории. Сознание рефлекторно сопротивляется подобному «насилию», создавая ощущение нежелания выхода из состояния эйфории (своего рода аналог «ломки» у наркозависимых людей). Соответственно, реципиенту «не хочется», «лень» начинать оценивать полученную информацию с критической точки зрения — ему хочется, чтобы «праздник продолжался». Именно такого эффекта и добивается манипулятор: в подобном состоянии жертву манипуляции обманывать гораздо легче, чем в состоянии адекватной оценки (и, соответственно, критического восприятия) его информационных установок.

Отличительной чертой данного приема манипуляции является попытка создания праздничной, «опьяняющей» атмосферы, вместо трезвой и спокойной оценки информации.

События на Майдане Незалежности в Киеве, в ноябре — декабре 2004 года, ставшие кульминацией «оранжевой революции», показали, как надо создавать атмосферу шоу для достижения поставленных манипуляторами целей.

Основная цель использования шоу при манипуляции сознанием — отключение критического восприятия у объекта манипуляции. Яркое событие — концерт на площади, драка кандидатов в прямом эфире, разъезжающие по улицам города танки — все это должно ввести реципиента в состояние ступора, когда он смотрит на происходящее и видит только внешнюю сторону событий. Истинный смысл происходящего пусть и лежит на поверхности, но не вычленяется реципиентом из-за «оглушения» критического восприятия (здравого смысла) ярким, выходящим из обычных рамок событием (спецэффектами, 23.2).

Атмосфера шоу в период проведения «оранжевой революции» создавалась всеми возможными средствами. Постоянные концерты звезд эстрады, непрекращающиеся выступления лидеров «оранжевых» и «гостей революции», понаехавших в Киев, нагнетание напряженности, вызванное повторяющимися заявлениями о «присутствии рядом российского спецназа», трансляция действа по телеканалам.

Призывы к людям «помочь демократии» (повязать оранжевую ленточку на машину или дерево, принести теплые вещи или еду «защитникам свободы» и т. п.), огромные экраны, показывающие происходящее на весь Крещатик, лазерные надписи на стенах окружающих домов — все это было крайне необычно, выбивалось из обыденной жизни. Люди, присутствовавшие на Майдане и просто сочувствующие «оранжевым», проникались ощущением, что они делают что-то из ряда вон выходящее, невероятно значимое и исключительно необычное. Радостно-тревожное настроение («а вдруг власти попытаются силой подавить свободу?»), трансляция этого безумия по всем каналам СМИ, чувство кратковременного необычайного единения людей создавало атмосферу немыслимого спектакля, праздника, в котором мог участвовать и активно участвовал каждый. Люди ощущали себя «творцами истории», это активно раскручивалось по всем возможным коммуникационным каналам, от личных разговоров до спутникового телевидения. Такое эйфорическое состояние и создало неповторимую атмосферу шоу, напрочь отключившую здравый смысл у огромного количества умных и образованных людей.

Подобное в новейшей истории постсоветского пространства не является чем-то новым и необычным. Похожая атмосфера царила в Москве и столицах союзных республик СССР в дни так называемого «августовского путча» (на самом деле, чудовищной оболванивающей людей провокацией, грандиозным спектаклем). Многие помнят тот, захватывающий дух, «воздух свободы», ощущение «величия исторического момента», тревожные ожидания: как там, сдюжит демократия в Москве? Или сомнут ее «красно-коричневые» (лукавый термин, 15.1 — путчисты были частично жертвами обмана, стремившимися сохранить страну, о распаде которой сегодня сожалеет большинство людей на территории СССР, частично циничными участниками этого спектакля)? Трансляция сначала «Лебединого озера», потом «пресс-конференции с похмелья», потом кадров «кровавого побоища, устроенного советской военщиной», потом радостных лиц «защитников демократии» — все это создало в стране небывалую до того атмосферу шоу. Очарование происходящим, превращение происходившего в фантастический спектакль лишили подавляющую часть населения возможности здраво и критически оценивать возможные последствия разрушения страны. Все казалось одной волшебной сказкой, несущей свободу. Примерно такие же ощущения появляются у наркомана, получившего одну из первых «доз». Естественное ощущение опасности, появляющееся у каждого человека, когда происходит нечто непонятное, но касающееся его лично, у людей не возникало: ведь это происходило как бы не с ними, а на грандиозной сцене политического театра.

Аналогичный механизм был использован при организации того, что происходило 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Части американской политической элиты, рвавшейся к контролю над властными механизмами, требовалось чудовищное шоу, которое потрясло бы всю Америку до основания, приучило бы общество к «необходимости» чрезвычайных полномочий властей (в ТАКОЙ ситуации только они способны защитить каждую американскую семью) и позволило бы сворачивать часть демократических свобод.

Возможность проводить более жесткую репрессивную политику по отношению и к своим гражданам, и к гражданам других стран (чего в обычных условиях американская общественность никогда бы не приняла), требовалась для утверждения глобального диктата наднациональных элит.

Принципиально важно, что это кровавое «шоу» должно было быть понятно и «принимаемо» сознанием большей части американцев. Оно должно было полностью коррелировать с представлением американцев, выросших на боевиках и киношных катастрофах о том, как должен выглядеть «страшный теракт террористов». Как себе представляет «злодеяние врагов свободы» среднестатистический американец, выросший на «Звездных войнах», «Терминаторе» или «Людях-Х»? Грохот взрывов (пусть даже в космосе, где нет воздуха), дым-вонь-огонь, летящие во все стороны осколки, рушащиеся дома… Как точно заметил Бернард Шоу — «любой стопроцентный американец — 99-процентный идиот».