Читать онлайн «Тайное становится явным». Страница 75

«Акт подписан и вступает в действие сегодня», — объявил Жуков.

В 23 часа по центральноевропейскому времени умолкли последние залпы пушек в Европе. Вторая мировая война в Европе, самая жестокая, кровавая из всех войн в истории человечества, бушевавшая почти шесть лет, унесшая десятки миллионов человеческих жизней, закончилась благодаря героической борьбе народов и других стран антифашистской коалиции блистательной победой демократических сил. Фашистская Германия и ее сообщники были окончательно разбиты. Советский народ, народы Англии, США и других союзников по антифашистской коалиции, пройдя через горнило горя и страданий, поражений и побед, одержали всемирно-историческую победу над фашистской Германией и ее сателлитами. Красная Армия освободила немецкий народ от фашистского порабощения.

9 мая 1945 г. У. Черчилль обратился с посланием к главе Советского правительства:

«Я шлю Вам сердечные приветствия по случаю блестящей победы, которую вы одержали, изгнав захватчиков с вашей земли и разгромив нацистскую тиранию. Я твердо верю, что от дружбы и взаимопонимания между британским и русским народами зависит будущее человечества».

В свою очередь Трумэн приветствовал по случаю общей победы «народ и армии Советского Союза».

Глава Советского правительства приветствовал армии, народы США и Англии «с великой победой над нашим общим врагом — германским империализмом» и выражал «уверенность в дальнейшем успешном и счастливом развитии в послевоенный период дружественных отношений»[787].

Коалиция СССР, Англии, США и других стран выдержала труднейшие испытания, несмотря на тайные происки врагов сотрудничества с Советским Союзом. Позднее, 24 июня 1945 г., в честь победы над фашистской Германией в Москве на Красной площади состоялся Парад Победы.

Разгром фашистской Германии, устранивший смертельную угрозу для Англии и США в Европе и во всем мире, имел и другой результат: Черчилль, Трумэн и другие политики пришли к выводу: с коалицией, созданной в период смертельной опасности для Британской империи, может быть покончено. Как отмечал американский исследователь Мак Нейл, «после Ялты великий союз… обнаруживал все усиливающиеся признаки раскола»[788].

«Когда я пробирался сквозь толпы ликующих лондонцев, в час их радости, вполне заслуженной после того, что им пришлось пережить, — писал Черчилль, — мой ум занимали опасения за будущее и многочисленные сложные проблемы»[789].

Чего же опасался Черчилль? Какие заботы мучили британского премьера? По мнению Черчилля, основа связи между СССР, Англией и США — необходимость разгрома общего врага — фашизма исчезла. Но на политическом горизонте, считал он, появилась другая опасность. «В моих глазах, — признавал откровенно Черчилль, — советская угроза уже заменила собой нацистского врага»[790].

В беседе с советским послом в Лондоне Ф. Т. Гусевым, состоявшейся 18 мая 1945 г., Черчилль говорил: «Одно из двух… или мы сможем договориться о дальнейшем сотрудничестве между тремя странами, или англо-американский единый союз будет противостоять советскому миру»[791].

Трумэн занимал сходную позицию.

Разгром и безоговорочная капитуляция фашистской Германии выдвинули перед союзниками не только проблемы дальнейших взаимоотношений между участниками коалиции, но и вопросы послевоенного устройства мира, и в первую очередь проблему взаимоотношений с побежденной Германией. Необходимо было также наметить основы для выработки мирных договоров с побежденными государствами, рассмотреть вопросы, связанные с войной против Японии и ее скорейшей капитуляцией. Было много других политических и экономических проблем в мире, требовавших неотложного решения. Поэтому назрела необходимость новой встречи глав правительств трех великих держав — СССР, Англии и США.

6 мая 1945 г. Черчилль в письме Трумэну выдвинул предложение о новой встрече Большой тройки. Крупнейшие международные «проблемы, — писал Черчилль, — вряд ли могут быть разрешены путем переписки, и поэтому как можно скорее должна состояться встреча глав трех правительств»[792].

Трумэн ответил Черчиллю 9 мая, признав необходимость встречи глав США, Англии и СССР.

Правда, президент предпочитал, чтобы инициатива созыва такого совещания исходила от главы Советского правительства, о чем бы американский и английский послы в Москве дали ему понять. В порядке подготовки к встрече Большой тройки Трумэн предлагал заранее согласовать без участия СССР ее повестку. Поэтому он просил Черчилля прислать список вопросов, которые тот считал «необходимым или желательным для нас поставить на обсуждение, а также предложения о месте встречи»[793]. Дату встречи Трумэн предлагал назначить на июль.

11 мая, через 48 часов после Дня Победы над фашистской Германией, а Англия и США праздновали ее сепаратно 8 мая, Черчилль писал Трумэну о необходимости встречи с главой Советского правительства «в каком-нибудь неразрушенном городе Германии, о котором мы договоримся, чтобы провести трехстороннее совещание»[794]. Встречаться на территории СССР Черчилль больше не хотел. Датой встречи, по его мнению, могла бы быть середина июня.

Британский премьер предлагал американскому президенту провести сепаратное совещание «двойки» в Лондоне, договориться по основным вопросам, а затем уже встретиться с главой Советского правительства. Трумэн не принял предложение Черчилля приехать в Лондон, — он дал согласие на приезд министра иностранных дел Англии Идена и лидера лейбористов Эттли в Вашингтон.

14–15 мая 1945 г. в Вашингтоне состоялось совещание Трумэна, исполняющего обязанности государственного секретаря Грю и адмирала Леги со стороны США, Идена и Эттли — со стороны Англии, обсудившее вопрос о созыве конференции глав трех великих держав. Здесь состоялось предварительное обсуждение вопросов предстоящего совещания, в частности польской проблемы. Местом созыва конференции были намечены Берлин или Вена.

15 мая в Белом доме состоялось совещание, на котором были Трумэн, Грю (госсекретарь Стеттиниус отсутствовал, видимо, потому, что Трумэн собирался заменить его и вскоре заменил Бирнсом), посол в СССР Гарриман. Совещание обсудило вопрос о встрече Большой тройки. Гарриман с тревогой говорил о растущих противоречиях между США и СССР, об отходе от союза военного времени, доказывал необходимость совещания в верхах, ибо чем дальше оно будет откладываться, тем будет труднее[795].

Трумэн заявил «о желательности скорой встречи трех», но после 30 июня. Он выразил опасение, что предварительное совещание с Черчиллем в Лондоне может вызвать подозрения у главы Советского правительства.

Однако помощник государственного секретаря Чарлз Болен (один из отпрысков германских пушечных королей Круппов фон Боленов) вновь высказался за сепаратную «встречу двух», чтобы сделать Советское правительство «сговорчивее». Грю высказался за созыв конференции Большой тройки.

Черчилль хотел провести встречу Большой тройки «как можно скорее», до парламентских выборов в Англии, а также до того момента, как армии Англии и США уйдут из Европы на фронт войны с Японией.

«Короче говоря, — писал Черчилль Трумэну 12 мая, — с моей точки зрения, проблема урегулирования с Россией, прежде чем наша сила исчезнет, затмевает все остальные проблемы». Именно в этом письме премьер пустил в ход легенду о «железном занавесе», якобы опускающемся над странами Европы, освобожденными Советским Союзом от фашистского порабощения. Черчилль высказывал опасение: не двинется ли Красная Армия «к водам Северного моря и Атлантического океана»[796].

Черчилль раздувал ветры «холодной войны».

Еще в День Победы, 9 мая 1945 г., Черчилль телеграфировал генералу Эйзенхауэру во Францию, требуя от него сохранения немецкого вооружения, в частности самолетов, поскольку «они нам когда-нибудь остро потребуются, и даже сейчас могут пригодиться»[797]. Самолеты и пушки могли потребоваться Черчиллю, естественно, не для войны с германским или итальянским врагом, а для борьбы против СССР.

17 мая Черчилль приказал начальнику имперского генерального штаба Англии, а также министру авиации и начальнику штаба ВВС приостановить «всякое сокращение бомбардировочной авиации», не допускать «уничтожения германских самолетов, находящихся под английским контролем»[798].

В первые же дни после победы над гитлеровской Германией Черчилль приказал штабам отменить дальнейшую демобилизацию военно-воздушных сил и замедлить демобилизацию сухопутных войск. Эти мероприятия осуществлялись Черчиллем для того, чтобы выступить при переговорах с СССР «с позиции силы», продиктовать ему свою волю.