Читать онлайн «Путешествие по Советской Армении». Страница 54

С такими предварительными сведениями мы переступаем порог временного ереванского помещения «Матенадарана». Особый воздух, — суховатый дух пергамента, дыхание пальмовой и кипарисовой пыли от дощечек переплета, металлический запах бронзовых застежек и — словно цветы в комнате — странный аромат древних миниатюр, как если бы художник растирал вместе с тушью, с киноварью, с эмалью и позолотой одному ему ведомые сухие эфирные масла, — охватывает вас. Временное хранилище еще очень несовершенно. Здесь темно, как и полагается, но еще недавно рукописи за недостатком места не были разложены на расстоянии друг от друга, а плотно лежали в сундуках, обитых цветною жестью. Страстный патриот своего дела, директор «Матенадарана» проф. Г. Абов показывает сперва самую старую бумагу в нашем Союзе, бумагу X века, на которой переписаны работы знаменитого математика VII века Анания Ширакаци. Это самая древняя рукопись «Матенадарана» на бумаге.

За нею кладут перед вами древнейшую рукопись на пергаменте, так называемое Лазаревское евангелие, написанное по армянскому летоисчислению в 336 году, то есть в 887 году по нашему исчислению (армяне вели свой счет с 551 года, принимая его за первый). Но в «Матенадаране» есть и более древние образцы: палимпсест от V века, найденный в переплете рукописи 1283 года, и другие фрагменты VI и VII веков. Евангелие от 1053 года с дивными миниатюрами художника Ованнеса; евангелие 1193 года на пергаменте, с сиянием прочных красок армянских миниатюристов, с фигурами двух заказчиков под одной из миниатюр; евангелие 1411 года — с приписками на еврейском языке. Очень интересна рукопись XV–XVI веков — «Александрия» Псевдо-Калисфена, переведенная на армянский язык, с рисунками художника Акопа. А вот рукопись, вызвавшая в Армении множество разговоров и надежд. Она из Турции, написана в 1280 году. В ней собраны духовные проповеди, а в самом ее конце несколько страничек из некоего Зенона «О добре и зле», перевод с греческого от VII века. История античной и средневековой литературы знает несколько Зенонов. От древнегреческого философа Зенона, как известно, не сохранилось ничего. Работники «Матенадарана» долго лелеяли в тайниках души невероятную надежду: не окажется ли этот их Зенон тем, единственным, — надежда, конечно, мало на чем основанная.

В «Матенадаране» много рукописей, интересных для братских республик, — древнегрузинских и азербайджанских. В дни подготовки к юбилею Низами Гянджеви[129] большим событием было обнаружение «дивана» (сборника стихов) Низами на азербайджанском языке. Есть здесь и «Хамсэ» (пятикнижие Низами, охватывающее пять его поэм) от 1560 года и более редкие экземпляры узбекского классика Алишера Навои[130] — «диван» от 1499 года. В философском отделе среди множества ценных рукописей — несколько переводов Аристотеля. В этом отделе, как, впрочем, и в других отделах, мы встречаем армянских ученых, погруженных в живую работу.

«Матенадаран» — древнейший мир книги и высокой культуры ее — раскрывается в живой и бессмертной связи своей с современностью.

На черном небе над Ереваном зажглись крупные звезды. Внизу, в городе, сразу со всех сторон вспыхнули тысячи огней. Мы прощаемся с древней книгой и по ступенькам сбегаем в современность.

За четверть века до Октябрьской революциив Тбилиси работал геолог Ованнес Карапетян[131]. Он обладал редким талантом — чувствовать и угадывать месторождение, и его нарасхват приглашали для экспертизы всевозможные крупные компании. Закавказье было тогда еще мало обследовано. Карапетян со своим геологическим молоточком пешком обходил неисхоженные ущелья, взбирался на скалы и всюду, щурясь на неожиданную находку, отбивал себе образцы пород или редкие минеральные курьезы. Так изо дня в день он накапливал свой музей, где можно было увидеть красивые кристаллы пирита из медных рудников Армении, тяжелые кристаллы азербайджанского магнитного железняка из Дашкесана, круглые черные зерна, «оолиты», богатейшего грузинского марганца из Чиатури. Геолог мечтал о создании огромного музея в своей родной стране, Армении, о первой литологической карте для нее. И после революции он перебрался со всеми собранными им сокровищами в Ереван, а умирая — завещал их республике.

В первые годы революции молодая девушка Сиран Тигранян, советский инженер-геолог, ездила в экспедицию на практику, проводила ночи у костра, спала в шалашах, с наслаждением взбиралась на седло и давала ласковые имена своей крестьянской мохнатой лошадке. Прошло четверть века. Сиран Тигранян стала заведовать Геологическим музеем в Армении, начало которому положила коллекция О. Т. Карапетяна.

Спустившись по улице Абовяна к центру, почти тотчас за гостиницей «Интурист», во втором этаже небольшого, стиснутого соседними домами особняка находишь этот музей, открытый в утренние часы. Рядом с его экспонатами — учебные коллекции для молодых геологов. Музей не очень велик, но в нем есть постоянное движение к новому: меняются экспонаты, прибавляются отделы вновь открытых месторождений, растет познавательная часть — графики, диаграммы, рисунки на стенах. Лучше всего представлен туф — всех видов и оттенков. Армения, «страна камней», царство строительного материала, всяческого: и цемента, и глины, и стекла, и черепицы, и кирпича, и пемзы, всего, что замешивается из вулканической глины, песка и кальцита, — встает сиянием красно-желто-фиолетовых туфов на длинных полках. Богато показан поделочный материал, мрамор из Арзакенда и оникс Агамзалинского месторождения под Ереваном, где уже побывал читатель, розовый и голубоватый агат из села Севкар под Иджеваном, куда читатель еще заглянет. Со стены глядит знакомая станция метро «Площадь Свердлова», но кажется, что мы знакомимся с нею на этом рисунке впервые. Шахматные плиты ее мраморного пола совершили далекий путь в Москву: черные квадраты из знаменитого черного арташатского мрамора, белые — из агамзалинского оникса. Серые многогранники ее колонн тоже армянские — из серого арзакендского мрамора.

В музее можно увидеть и золотистые кристаллы гипса из Котайкского района, и севанские хромиты, и медь, и много другого, чем богата республика. Составлена литологическая карта, о которой мечтал старый геолог Карапетян. Много талантливых геологов работает сейчас в Армении. Фундаментальный труд в 80 печатных листов «Геология Армении» написал действительный член Академии наук Армянской ССР К. Н. Паффенгольц.

Если вернуться из Геологического музея к гостинице, видишь по правую сторону от гостиницы приземлившееся здание старой мечети с круглым куполом персидской кладки, с узеньким входом в большой прохладный зал, кажущийся подземным.

Зал мечети используется местным союзом художников — и не только им — для периодических выставок. Тут всегда можно увидеть какую-нибудь городскую новинку, связанную с текущей заботой дня, проекты перепланировок городов, модели новых строек или машин, кустарные изделия; в дни войны здесь была выставка остроумных карикатур художников С. Арутчана и Чилингаряна.

Но чтоб узнать искусство Армении, надо идти вниз по улице Абовяна, дальше, за Геологический музей, оставляя по правую руку Комитет по делам физкультуры и спорта, к большому, занимающему целый квартал зданию из туфа. Одним своим концом это здание выходит на новую просторную площадь, лучшее место в городе, где стоит огромная прекрасная статуя Ленина. Оно глядит на площадь белою колоннадой портика, спускающегося широкими ступенями к большому бассейну; серебристая водяная пыль от высокого фонтана стоит над бассейном в жаркие дни, обдавая цветники вокруг. Это одно из красивейших мест в городе. Главным входом здание смотрит на улицу Абовяна, когда-то самую широкую в Ереване, а сейчас, рядом с двумя параллельными улицами и особенно с широким проспектом Сталина, кажущуюся только узким переулком; густые деревья по обеим сторонам тротуара, — свидетели десятков лет жизни города, — заботливо выращены в этой «зоне пустыни»; в прохладной тени их во все времена года и особенно весною, когда зацветает пшат, толпой движутся гуляющие. Второй боковой стеной здание заняло весь небольшой переулок, спускающийся к улице Налбандяна. Этот внушительный, облицованный белыми плитами квадрат получил название Дома культуры Армении; и если наверху, в самой верхней зоне улицы Абовяна, сосредоточена социалистическая наука Армении, то здесь, в его «дельте», у главной площади Еревана, помещается Филармония, собраны старое, дореволюционное, и новое, советское/национальное по форме и социалистическое по содержанию, искусство Армении, археология и литература. Три богатых музея — Исторический, Художественный и Литературный — открыты здесь для посетителей; кроме них, музей Революции, размещенный пока на нескольких витринах Исторического музея, и Этнографический — целый калейдоскоп великолепных ковров, национальных костюмов, одежды трапезундской и ахалцихской армянок, амулеты для верблюдов из белых индийских раковин [132], акты о первых колонистах-армянах в России, бархатный альбом с «Указом об основании Ново-Нахичевана и переселении туда крымских армян» и с автографом Екатерины II[133], подписавшей этот указ. Кстати сказать, в бывшем маленьком городке под Ростовом — Нахичевани на Дону — местные его жители, армяне, уже не знают своего прошлого и вряд ли видели этот указ. История его такова: часть анийских армян, эмигрировавших в средние века из Ани в Европу, бежала в Крым, когда там были еще итальянские фактории, и жила там несколько веков; а потом эти крымские армяне подали прошение Екатерине II о том, чтобы она приняла их в русское подданство и поселила в южных степях России. Так был основан Нахичевань на Дону с армянскими деревнями вокруг него. Позднее из Нахичевани на Дону вышло много талантливых армян, в их числе — поэт Рафаэль Патканян [134], знаменитый публицист-философ и революционный демократ Микаэл Налбандян и народный художник Армении Мартирос Сарьян.