Читать онлайн «Россия - Швеция. История военных конфликтов. 1142-1809 годы». Страница 108

Период в русской армии, предшествующий русско-шведской войне 1741–1743 гг. можно назвать периодом Миниха. Его реформы разнообразны, но не всегда были удачны. Он сознавал недостатки офицеров произведенных из нижних чинов, их недостаточную образованность, поэтому, по его инициативе был учрежден в 1731 году Шляхетский кадетский корпус, выпускавший офицеров в армейские полки. Гвардия придерживалась своего порядка производства.

Миних принял меры для ограничения доступа в русскую армию различных авантюристов из других армий, требуя представления при поступлении на службу надлежащих свидетельств их заслуг. Впервые при Минихе введено "равноправие" между русскими и иностранными офицерами в размерах жалования.

Вместе с тем крайне усложнилась канцелярщина и делопроизводство на австрийский манер. Появились букли с косами, причем солдат обязывали их пудрить и укладывать при помощи сала и муки, что не могло не сказаться на гигиене.

В 1730 году учрежден еще один гвардейский полк — Измайловский. Это дело рук придворной "немецкой" партии, в противовес двум старым "петровским" полкам — Преображенскому и Семеновскому.

В 1731 году Минихом составляются новые штаты по которым в пехотных и драгунских полках упраздняются гренадерские роты, а солдат распределяют по остальным ротам (по 16 гренадер на фузилерную, по 10 на драгунскую). Через десять лет, еще в правление Брауншвейской династии эти нововведения будут отменены, а гренадерские роты восстановлены.

В пехоте окончательно выведены из употребления пики, протазаны у офицеров и алебарды у унтер-офицеров оставлены. Ротные знамена упразднены, зато появились батальонные и полковые. Сформировано 4 кирасирских полка, но дальше дело не пошло из-за высокой дороговизны на их обмундирование и закупку конского состава. Вновь, после Петра I, появились первые гусарские полки.

Что касается шведской армии, то с момента последней войны с Россией никаких изменений не произошло. Крепости вдоль восточной границы не были укреплены заново, хотя денег потратили предостаточно. Армия была не плоха, но командовали ей абсолютно бездарно. Хотя, необходимо сказать несколько слов в отношении генерала Врангеля, командовавшего шведским корпусом в единственном сражении этой войны. Не смотря на ряд ошибок допущенных в самом начале, поспешности выступления, снятия всей крепостной артиллерии Вильманстранда на позиции, и прочих, он, тем не менее, довольно грамотно организовал свою оборонительную позицию, и какое-то время успешно оборонялся и даже контратаковал армию Ласси. Учитывая соотношение сил русских и шведов, Врангель был обречен на поражение, но защищался он достойно, и вынудил Ласси завершить этим сражениием кампанию 1741 года.

Что можно сказать о действиях русской кавалерии во всех трех кампаниях закончившейся войны. Она была превосходна! Как быстро распознал ее архиважнейшую роль в военных действиях Ласси, как изумительно прозорливо он использовал все лучшие качества русской конницы, и регулярных полков и, безусловно, казачества. Здесь и умение действовать одинаково хорошо, что в конном, что в пешем строю, моментально приспосабливаться к труднейшему театру военных действий, меняя и тактику и на ходу изменяя боевые порядки — то, смыкая ряды для атаки, то вытягиваясь в колонну по одному, просачиваться малозаметными лесными тропами, среди скал и болот. Эта война, можно со всей уверенностью сказать, была выиграна русской конницей. Шведы, так и не поняли этого. Опыт последующих войн покажет, что по-прежнему они не считали возможным использовать значительные конные силы в Финляндии. И если во время войны 1788–1790 гг. с их стороны действовал лишь знакомый нам полк Карельских драгун, правда и русские в ту войну забыли опыт своих предшественников, то в войну 1808–1809 гг., русские вспомнили свои великолепные рейды кавалерийских отрядов, набеги гусар и казаков, и использовали вновь кавалерию на все 100 %, а шведы ограничились опять незначительными силами — Карельскими и Ньюландскими драгунами.

В российской истории эта война получила наименьшую известность в плане освещения боевых действий. Особенно это касалось сухопутного театра, который как повелось уже в течение всего 18 века, (с 1711 года), располагался на территории современной Финляндии. Наиболее серьезные дела произошли на Балтике, между русскими и шведскими эскадрами, заслоняя собой события, разворачивавшиеся на суше.

Россия вела очередную упорную войну с турками. Сюда, к Причерноморью и было приковано все внимание. Здесь находились основные силы русских армий, здесь были Потемкин, Румянцев, Суворов.

Война, объявленная Швецией, была ударом в спину, и потребовала определенных усилий от России отвести этот удар, в небольшой, правда, степени, ослабив ее армии и Черноморский флот, действовавшие против Турции. Это выражалось, прежде всего тем, что на Балтике была вынуждена задержаться эскадра, направлявшаяся в Средиземное море, а также небольшое количество регулярных войск было подтянуто к побережью Финского залива, вместо отправки на юг России. Но, повторюсь, что усилия предпринятые Россией в войне со Швецией, не были чрезмерными, и война носила характер малозначительных стычек и столкновений с противником, без участия большого количества войск. Да и сама русская армия, за исключением нескольких регулярных армейских полков и отдельных батальонов гвардии, была представлена наспех сколоченным ополчением из вновь набранных рекрутов, добровольцев и даже арестантов, отбывающих наказание за незначительные преступления.

Не было громких побед, не было тяжких поражений. Все события развивались, как-то вяло, иногда напоминая больше театральное представление, нежели энергичную боевую работу войск. И несмотря на то, что война закончилась безрезультатно для той и другой стороны, с точки зрения территориальных приобретений, тем не менее, она явилась еще одной страницей в летописи падения шведской великодержавности на Балтике, и еще одним шагом в окончательном отделении Финляндии и переходе ее под юрисдикцию России. Но, при всей театральности войны, хотя бы в поведении монархов, что Густава III, что Екатерины II, это была война настоящая, не бутафорская, где лилась солдатская кровь. Где все игры и представления, разыгрываемые политиками, оплачивались солдатскою присягой, а значит и их жизнями.

Описание каждой войны мы начинаем одинаково — с политики. Справедливо сказано, что "война — продолжение политики". Так оно и было, есть и будет. Для чего историки пишут книги? Для того, чтобы как-то попытаться повлиять на день сегодняшний, чтобы не было принято завтра решение, которое может привести к неисчислимым бедствиям и страданиям людей. Взглянув в прошлое, в историю, можно всегда обнаружить аналог сегодняшнего дня, безусловно требующий определенных скидок на временные условия, но очень четко показывающий, что вышло из той или иной ситуации. Обладая подобными знаниями, можно предусмотреть в каком направлении, по какой дороге, сделать шаг завтра. Взгляд в прошлое, это на самом деле шаг в будущее.

Итак, вторая половина XVIII века… Россия и Швеция. Что изменилось со времен последней войны, начавшейся в царствование младенца Иоанна Антоновича, в лице его матери Анны Леопольдовны — Правительницы России и завершившейся при Императрице Елизавете Петровне?

Русский корпус генерала Кейта побывал в Швеции по просьбе последней, развеял одним своим присутствием все притязания датской стороны, и заслужил одобрение и восхищение своей образцовостью в воинской выучке и, что весьма немаловажно для обывателей, свой дисциплиной, после чего благополучно вернулся домой.

В 1751 году умирает старый король Фредерик I и на престол вступает в соответствии с русско-шведскими договоренностями епископ Любекский Адольф Фридрих — дядя Екатерины II (он был родным братом ее матери — прим. автора). Никаких изменений в политической жизни Швеции не последовало. Заправлял всем по-прежнему парламент, разделенный все на те же две партии — "шляп" и "колпаков". Различие было в том, что теперь они поменялись местами, и после поражения в последней войне, главенствующая роль перешла к более миролюбивым "колпакам". По-прежнему Россия поддерживала эту партию, а Франция традиционно субсидировала другую.

В 1746 году в королевской семье рождается первенец, названный Густавом. Получивший великолепное образование, основанное на трудах Монтескье, Вольтера, Расина и Корнеля, будущий король владел французским языком лучше, чем шведским. Естественно, что его симпатии уже с детства были на стороне Франции. Он обожал Париж, его театры, и, став королем, сам писал пьесы.

Русская Императрица, Екатерина II, также, как и ее кузен, обожала заниматься литературой, пробовала себя и в прозе и в поэзии, писала пьесы и даже оперы. Несмотря на то, что в "золотой век" Екатерины и доставалось отдельным авторам — Фонвизину, Радищеву, тем не менее, ее увлечение не ослабевало. Напротив, видимо, она считала не всех достойными заниматься подобным ремеслом, оценивая их по собственной персоне. Немка, в отличие от своего великого предшественника Петра, которому она соорудила величайший памятник, хотевшего из своих подданных сделать немцев, она стремилась сделать их русскими.