Читать онлайн «Россия - Швеция. История военных конфликтов. 1142-1809 годы». Страница 106

Несколько слов о численности всей шведской армии…

Шведские источники, по данным Н. Шпилевской, не упоминают о численном составе всей армии, а говорят лишь о финских полках, насчитывавших 12000 человек. По реляции фельмаршала Ласси, количество сложивших оружие финнов было 7019 человек, в том числе около 1500 драгун.

Попробуем разобраться непосредственно по полкам.

Шведская армия состояла из:

Кавалерия:

— Нюландский драгунский (Nylands dragonerna) (считался финским)

— Вестгет-кавалерийский (Westgota Kavalleri)

— Лейб-драгунский (Lifdragonerna)

— Эстгет-кавалерийский (Ostgotha Kavalleri)

— Смоландский драгунский(Smalandska dragonerna)

— Лейб-полк (Lifregementet)

— Абосский драгунский (Abolans dragonerna) (считался финским)

— Карельский драгунский (Carelska dragornerna) (считался финским)

Пехота:

— Упландский (Uplands)

— Седерманландский (Sodermanlands)

— Тавастгусский (Tavasthus) (финский)

— Вестерботнийский (Westerbottens)

— Эстерботнийский (Oesterbottens) (финский)

— Вестманландский (Westmanlands)

— Остготландский (Oestergotlands)

— Далекарлийский (Dahls)

— Нерикский (Nerikes)

— Вермландский (Wermanlands)

— Бускета (Buskets)

— Виллебранта (Willebrants)

— Абосский (Abolans) (финский)

— Нюландский (Nylands) (финский)

— Гельсингский (Helsinge)

— Биернеборгский (Bjorneborgs) (финский)

— Лейб-гвардейский (Lifgardet)

— Кюменегордский (финский)

— Саволакский (Savolax) (финский)

Итого: 8 кавалерийских и 19 пехотных полков.

Известно из донесения Ласси, что сложили оружие и сдали 1550 драгунских лошадей — финские полки, их названия отмечены в списке. Количество оставшейся шведской кавалерии, ушедшей сухим путем — 1996 человек, при этом кавалерия двинулась двумя отрядами — полковника Фрейденфельдта (1200 человек) через Тавастгусскую провинцию в направлении Вазы, и ротмистра Рейнеке (соответственно почти 800 человек, скорее всего это Лейб-драгунский полк — прим. автора) — к Торнео.

Шведские источники оценивают погрузившуюся на суда часть шведской армии в 4000 человек. Скорее всего, около пяти тысяч финских солдат (из 12000), состоявших в армии, просто разбежались, растворились в окружавших Гельсинфорс лесах.

Во всяком случае, тогда цифры почти совпадают. Русские называют[638] численность всей шведской армии в 17000 человек, из них 7000 сдавшихся и сложивших оружие финнов, 4000 шведов ушли морем, еще 2000 сухим путем, остается 4–5 тысяч просто исчезнувших. Это и составляет как раз разницу между шведскими и русскими данными о численности финских полков — 12 и 7 тысяч.

Манштейн говорит о том, что на момент капитуляции, русская армия превышала шведскую, от силы на 500 человек! Учитывая выстроенные оборонительные позиции, при практически равных составах, и огромное желание шведов и финнов драться, русских, скорее всего, ждало поражение. Но с другой стороны это оттянуло бы все равно неминуемую развязку. Можно считать, что капитуляцией было спасено значительное количество человеческих жизней, спасена часть Финляндии от неминуемого разграбления и опустошения, которые сопутствовали продолжению боевых действий[639].

28 августа шведские полки погрузились на имеющиеся суда и вышли в море. Каждое судно было снабжено паспортом за подписью Ласси, обеспечивающим безопасность в случае необходимости пристать к берегу контролируемому русскими.

В тот же день шведская кавалерия под конвоем 4-х гусарских полков ушла на север к Вазе.

Отправка полков в Швецию морем была усложнена нехваткой плавсредств. Число желавших уехать немедленно намного превышало вместимость имеющихся транспортов. В результате, часть провианта была просто выкинута за борт, дабы вместить дополнительное количество людей. Плавание также было неблагоприятным — плохие погодные условия, встречные ветра, теснота, скученность, недостаток продуктов, сырость, и общая продолжительность подобного путешествия (около трех недель!) вызвали многочисленные заболевания, а отсюда и высокую смертность. Скольких мертвых и умирающих солдат было оставлено на островах и в портах, куда заходили суда, направлявшиеся в Швецию.

Конный отряд полковника Фрейденфельда, насчитывавший до 1200 человек, также с трудом дошел до Вазы, под конвоем четырех гусарских полков. Две трети конского состава пали по дороге, а оставшиеся лошади из-за отсутствия фуража походили на скелетов, обтянутых кожей.

Отряд ротмистра Рейнеке довел до Торнео лишь 150 лошадей из 800.

Таковы были печальные итоги кампании 1742 года.

Русским досталось после капитуляции шведской армии — 90 пушек различного калибра, 665 пудов пороха и множество бомб.

Разоруженные финские полки сдали знамена и штандарты, ружья (5196 штук), 1569 пар пистолетов, шпаг солдатских — 3269, драгунских — 1594, и многое-многое другое. После этого финские солдаты и офицеры получили надлежащие паспорта и были отпущены[640].

Поскольку столицей Финляндии все таки являлся Або, то туда сразу по убытию шведский войск была немедленно отправлена кавалерия из 11 конногренадерских рот, драгунского полка и двухсот донских казаков под начальством генерала-майора графа Брюса для занятия города и приведения городского управления, пасторов и жителей города к присяге. Как уже упоминалось ранее, четыре гусарских полка под командованием генерала-майора Киндермана ушли вслед за шведской кавалерией на самый север страны, где оставались до самого конца войны.

Старшим военным начальником в Финляндии был назначен генерал Кейт, который также прибыл в Або. Оставив достаточные гарнизоны во всех крепостях, остальная русская армия пошла к Петербургу на зимние квартиры.

Хотелось несколько слов сказать о самом Кейте. Оставив вскоре русскую службу, Кейт был принят самим Фридрихом Великим и стал фельдмаршалом и губернатором Берлина. Прусский король, такой же солдат, как и Карл XII, высоко очень ценил старого генерала. И готовясь к войне с Россией, получившей впоследствии название Семилетней, Фридрих спрашивал мнение Кейта о русских, о русской армии. Честный служака Кейт отвечал королю, что лучше убедиться сейчас, что русская армия великолепна, нежели ждать, что она убедит в этом в бою. Тогда Фридрих не послушал Кейта, считая, что русские, привыкшие воевать с татарами, столкнувшись с вымуштрованной до автоматизма прусской пехотой, побегут. В обратном, король сможет убедиться уже на полях Кунерсдорфа и Гросс-Егерсдорфа,

Да и шведские источники очень высоко оценивали деятельность старого генерала, как начальника русских войск в Финляндии, считая что это было счастьем для финнов, распознавших в нем благородного, великодушного и человеколюбивого воина, державшего в строжайшей дисциплине свое войско, не оставляя без внимания ни одну жалобу покоренного населения. Да и русская оккупационная армия, иногда возмущавшаяся, что ее держат строже чем в Отечестве, оставалась в послушании, ощущая искреннюю заботу генерала об их нуждах. А дисциплина — дело для солдата, в конце концов, привычное.

Окончание кампании ознаменовалось и назначением в Финляндию, которая теперь была вся оккупирована русскими, гражданского губернатора Бальтазара фон Кампенгаузена, который прибыл в декабре 1742 года в Або, для налаживания нормальной послевоенной жизни и внутреннего обустройства страны.

Военная кампания 1743 года особыми событиями на сухопутном фронте не отличалась. Попытки шведов организовать несколько наступательных рейдов на северных границах Финляндии особого успеха не имели. К оставшимся там еще с осени предыдущего года четырем гусарским полкам генерала Киндермана, был направлен корпус генерала Штоффеля из драгун и донских казаков.

В корпус должны были войти Санкт-Петербургский, Казанский, Ингерманландский, Ямбургский и Новгородский драгунские полки, находившиеся на зимних квартирах. Предполагалось, что они выступят по первой траве. Всю зиму полки восстанавливали потери в конском составе и готовились к походу. Каждый полк нуждался в приобретении в среднем трехсот лошадей. Заодно, Ласси требовал от провиантской канцелярии заготовить побольше фуража, напоминая о том, что в прошлом году в июне месяце еще лежал снег в полях, и фураж пришлось везти на драгунских лошадях, ослабляя тем самым полки.

Кроме того Ласси приказал от каждого полка выделить по триста человек "доброконных" (на хороших конях — прим. автора) драгун, и немедленно отправить их вперед через Выборг, Вильманстранд, Тавастгуст на Вазу. Вместе с ними надлежало выступить тысяче лучших казаков под командой походного атамана Ефремова. С казаками должен был следовать премьер-майор Санкт-Петербургского драгунского полка Гринвальдт. Смысл командировки весьма оригинален. 14 мая 1743 года ему был зачитан указ Военной Коллегии: "для лучшего порядка во время следования из Петербурга войска Донского с походным атаманом Ефремовым тысяча человек казаков, через Выборг на Тавастгуст и Ваза, чтоб обывателям обид и своевольства чинено не было, отправить с оными казаками нарочного Санкт-Петербургского драгунского полка премьер-майора Гринвальдта и как ему поступать надлежит дать инструкцию, а чтоб походному атаману Ефремову быть под командою онаго майора и во всем послушну, о том к оному Ефремову послан указ". Ефремову было приказано: "…велено тебе походному атаману, с 1000 человек следовать до Вазы, а для лучшего порядку во время следования отправлен нарочный премьер-майор Гринвальдт… того ради, тебе походному атаману быть в команде оного премьер-майора и во всем послушну"[641].