Читать онлайн «Беспамятство как исток (Читая Хармса)». Страница 99

Так, Гете высказал основополагающую идею современной ботаники, что всякая часть растения -- это только видоизмененный лист, соответствующий новым условиям; изменяя условия, можно превратить лист в любой орган, а орган в лист47.

Торо прямо связал лист с египетскими иероглифами и высказал предположение, что лист -- это "сухое", "внешнее" выражение той же формы, которая внутри организма принимает обличие "доли" (lobe). Так, рука в человеке -- это эквивалент листа, а влажные, слизистые легкие или печень -это "доли", внутренние трансформации той же формы.

В рассуждениях Торо есть интересный "кратилический" пассаж, касающийся этимологии слова "лист" -- leaf и "доля" -- lobe. Прежде всего, Торо устанавливает связь между lobe и globe -- сферой, шаром -- и утверждает, что "f" в leaf-- это высохшее и истонченное "b" в lobe. При этом Торо описывает процесс сжатия и иссушения как некое давление, приходящееся на середину слова. Жидкое "I" остается сзади, а давление выдавливает влагу вперед48. Это выдавливание приводит к округлению, набуханию "b", проступанию в слове сферы.

Этимологические фантазии Торо, возможно, связаны с образом мирового древа, которое

_______________________

46 В данном контексте уместно вспомнить, что в Египте покойник мог представать как летящий и одновременно пониматься как эквивалент плывущего в барке Осириса. Вот описание такого полета, приведенное Тураевым:

Он летит, летящий! Он уходит от вас люди. Он не к земле -- он к небу. Он бурно устремляется к небу, как журавль. Он целует небо. О имя-рек! Ты -- великая звезда у Ориона, проезжай преисподнюю с Осирисом, плавай по небу с Орионом (Тураев Б. А. Цит. соч. С. 189)

47 Emerson Ralph Waldo. Representative Men // Emerson R W. English Traits, Representative Men and Other Essays. London; New York: Dent-Dutton, 1908. P. 285.

48 Thoreau Henry. Walden//The Portable Thoreau. Harmodsworth: Penguin Books, 1947. P. 546.

338 Глава 11

соединяет образы круга и дерева: это неподвижная, неизменная точка, связывающая воедино горизонталь и вертикаль49.

Вращение вокруг неподвижной точки-оси, сферичность возникают в результате раздавливания слова посередине, и этот процесс гетевской метаморфозы может пониматься как вращение, переворачивание.

Как только в текст Заболоцкого вводится мотив книги, письма, деревья начинают терять свои очертания. Ход истории, ход времени обращается подобно тому, как направление письма может меняться справа налево и наоборот. Деревья постепенно трансформируются в геометрические символы чистых понятий, которые включены в сферу как знак бесконечности, Бога и автономного трансцендентального "мыра". Любопытно, что первоначальное разрушение числового порядка, о котором говорит Лесничий, оборачивается иной ("каббалистической") нумерологией в конце: дерево-Сфера, подобно древу сефирот, определяется как "итог числовых операций".

Замысел Заболоцкого близок аналогичным поискам Хармса.

11

Когда животные у Заболоцкого поднимаются на вершины деревьев, образующих "новую плоскость", они видят "чистые звезды" (в терминологии Хармса, звезды -- как "порядок"), "одни вертикальные звезды". В диаграмме Хармса крона дерева находится как раз над знаком "окна", который, как известно, Хармс связывал со звездой (см. главу "Окно").

Одним из знаков хармсовского переворачивания является перенос звезды вниз. В "Лапе" повторяется призыв "Опусти агам к ногам" (2, 90), где "агам" -- это звезда из созвездия "северного креста".

Как-то Олейников рассказал в компании обэриутов о теории полой земли, согласно которой вселенная заключена внутри земного шара. Хармс заинтересовался этой теорией потому, что она предлагала совершенно иную топологию соотношений верха и низа:

Д.Х. [Хармс]: Стратостат все поднимался, поднимался и вдруг оказался в Америке. Все, конечно, изумлены; как это могло настолько отклониться от направления, проверяют приборы. А на самом деле просто пролетели насквозь вселенную. Где-то на дне океана есть дыра, через которую можно выбраться на внешнюю поверхность вселенной (Логос, 31).

Дыра-окно позволяет как бы вывернуть мир наизнанку, превратить верх в низ и наоборот. Опускаясь, ты, как в "Божественной комедии", оказываешься наверху, взлетая вверх, опускаешься вниз.

Одной из важных оппозиций хармсовского мира является оппозиция "полет/падение". При этом в системе "переворачивания" паде

___________________

49 Irwin John T. American Hieroglyphics. Baltimore; London: The Johns Hopkins University Press, 1980. P. 32.

Переворачивание 339

ние может стать полетом, а полет падением. На самом простом уровне падение тела приравнивается смерти, которая освобождает душу, взлетающую вверх. Иными словами, падение -- непременное условие взлета. Хармс обыгрывает эту ситуацию в своих стилизациях народных песен. В "Смерти дикого воина" (1938):

Дикарь упал,

Дикарь упал

И спит, амулетом блестя.

Как легкий пар,

Как легкий пар,

Летит его душа.

(4, 63)

Или в "Песне" (1935):

Дайте силу нам полететь над водой,

Птицы! Птицы!

Дайте мужество нам умереть под водой,

Рыбы! Рыбы!

(4, 34)

Пространство некоторых хармсовских стихов как будто рассечено надвое некой линией-осью, которая создает зеркальную симметрию между низом и верхом. Таким образом, тело, уходящее вниз в нижней части пространства, зеркально изображается взлетающим вверх в верхней его части. Жерар Женетт, анализируя функцию птиц и рыб в образах перевернутого мира, характерных для эпохи барокко, заметил:

...рыба кажется не чем иным, как отражением птицы, которое сопровождает ее с подозрительной неизменностью. и таким образом (почти) устанавливается двойственность мира: если рыба существует, если отражение оказывается двойником и может существовать подводное солнце, то оборотная эквивалентна лицевой, мир оказывается обратимым50.

Зеркальное, обратимое пространство характерно для процитированных стихов Хармса. Падение дикаря прямо отражается как взлет его души. В "Лапе" это раздвоение описывается, например, как автономия зеркального отражения:

В воде плавало отражение сына. Старик выплескивал воду из таза вместе с отражением сына (2, 90).

То, что в поздних стихах относительно упорядоченно и выглядит как стилизация, в ранних стихах -- важный принцип трансформаций. Приведу несколько примеров. Типичным образцом поэзии падений-взлетов-превращений можно считать стихотворение с характерным названием "Авиация превращений" (1927), начинающееся словами:

Летание без крыл жестокая забава

попробуй упадешь закинешься неловкий... (1,36)

_______________

50 Genette Gerard. Figures I. Paris: Seuil, 1966. P. 14,

340 Глава 11

Ломается самолет, везущий красавицу:

Машина тут же опускалась.

Но тут приходит ей конец.

Она в подсвечник превратилась

(1,37) и т.д.

Этот странный подсвечник, в который женщина превращается в падении, возникнет в ином варианте у Введенского51, у которого выпадающая из окна "Маргарита или Лиза" заявляет: "На подоконник свечкой становлюсь" (Введенский, 1, 178). В "Оссе", где предстает целый набор превращений и переворачиваний, "висит подсвечник на потолке" (1, 64). Хармс, по-видимому, обыгрывает внутреннюю форму слова "под-с-вечник", в котором приставка "под" (внизу) соединена с корнями "свет-" и "вечн-ость". Смерть в переворачивании может поэтому выступать как под-(с)вечность. В "Оссе" (1928) все тело претерпевает метаморфозы переворачивания:

На голове взовьются волосы

когда в ногах почуешь полосы.

Стоп. Разошлось по конусу

летало ветром на носу,

весь человеческий остов

одно смыкание пластов...

(1, 64)

В "Падении с моста" возникает висящий вниз головой нетопырь. В "Хню" "летали голые летяги, / подвешиваясь иными моментами на сучках вниз головой" (3, 33) и т. д. Переворачивание здесь вписано в саму структуру полета, который для Хармса -- движение-перевертыш.

Особая тема Хармса -- это переворачивание осей и иерархий в мире растений. Растение, как я уже говорил, -- важная ось в системе мироздания и темпоральном порядке мира. Поэтому взлетающее и опускающееся растение -один из знаков трансформации мира. Если дерево укоренено в земле, то иное растение -- цветок, фигурирующий в "мистической криптограмме", -- может у Хармса летать и оказывается эквивалентным, например, звезде. В "Лапе" Земляк заявляет: "Я вижу цветок над своей головой. Можно его сорвать?" (2,90). Из объяснений беседующей с Земляком Власти становится понятным, что цветок эквивалентен звезде "агам"52:

Кто сорвет эту звезду, тот может не видеть снов.

Земляк -- Мне рукой не достать до неба.

Власть -- Ты встань на крышу.

(2, 91)

____________

51 О "перевернутости", "обратности", "зеркальности" у Введенского см.: Мейлах М. Б. Шкап и колпак: фрагмент обэриутской поэтики // Тыняновский сборник. Четвертые Тыняновские чтения. Рига: Зинатне, 1990. С. 188--190.

52 Цветок-звезда -- это так называемый "золотой цветок", цветок огня и света, знакомый мистической традиции и связанный с вознесением вверх. См.: Eliade Mircea. Mephisophe1es et 1'androgyne. Paris: Gallimard. P. 64-68.