Читать онлайн «Место под солнцем». Страница 93

"Большевиков сменили перонисты, которых впоследствии снова оттеснили большевики. Вот и все изменения".

В этой остроте, конечно, не отражены усилия по либерализации национальной экономики, предпринимавшиеся в 70-е и 80-е годы правительством Ликуда, не отражено и постепенное изменение экономической жизни в стране в сторону большей рыночной открытости. Однако данное высказывание отражает самое главное: принятый в Израиле подход к решению экономических проблем все еще тяготеет к излишней централизованности и к администрированию. Ради блага сионизма необходимо положить конец влиянию как "большевиков", так и "перонистов". Народ, преодолевший многовековое рассеяние, враждебность могущественных империй и сопротивление всего арабского мира, способен устранить это последнее серьезное препятствие, мешающее репатриации и успешной абсорбции миллионов евреев.

Выход из затяжной экономической стагнации, на которую Израиль был обречен самим фактом структурного бюрократического засилья в хозяйственной жизни, вполне реален. Демографическая проблема Израиля является, по большей части, проблемой еврейской репатриации, а последняя – функцией экономических отношений и правильного воспитания. Алия не должна оставаться постоянным отражением сегодняшних статистических данных; ее существенное увеличение зависит, в первую очередь, от национальной воли еврейского народа и его уверенности в будущем. Израиль способен создать надлежащие условия для образования и сохранения устойчивого еврейского большинства на своей территории. Этого нужно только захотеть, – как предрекал в свое время Теодор Герцпь.

*

Сионистская мечта, многократно похороненная раболепными поклонниками статистики и иными маловерами, продолжает жить. Отворившиеся для еврейской эмиграции ворота государств Восточной Европы вновь подтвердили справедливость этого утверждения. Пессимистические прогнозы, рядившиеся в одежды наукоподобного реализма, оказались преходящим свидетельством утраты веры в сионистские цели и в способность еврейского народа добиться их осуществления.

Демографический демон вовсе не является продуктом "объективной реальности", как полагают некоторые наши соотечественники. Он является порождением психологической слабости, результатом падения национального духа. Люди, смирившиеся с обреченностью сионизма и не видящие способа победить самих себя, готовы объявить о поражении и отступить, даже если речь идет об отступлении в тесные границы крошечного государства, прижатого к морю и постоянно держащего палец на ядерной кнопке. Но сионистская мечта не может быть воплощена в жизнь бегством из каждого региона Израиля, в котором евреи боятся утратить большинство. Сионизм никогда не считал способом достижения еврейского большинства в Эрец-Исраэль последовательное отрезание тех ее частей, на которых евреи в данный момент уступают в численности арабам. Если бы в прошлом Израиль рассуждал подобным образом, то Яффо, Акко, Галилея и добрая часть Негева давно уже отошли бы под арабский контроль. Как и предусматривал принятый ООН в 1947 году план раздела подмандатной Палестины, Израиль превратился бы в крошечный приморский анклав с искусственным еврейским "большинством".

Наверное, в этом государстве появились бы свои писателя и интеллектуалы, поющие хвалу национальной слабости. Однако это жалкое государство не смогло бы никого вдохновить, и лишь немногие согласились бы связать с ним свою судьбу. Очень скоро оно задохнулось бы из-за оттока населения, вызванного отчаянием и чувством собственного бессилия. Некоторые намеки на такое настроение наблюдались в Израиле в годы, предшествовавшие Шестидневной койне, когда алия почти полностью прекратилась, а эмиграция из страны обрела угрожающие масштабы. Именно тогда в Израиле появилась мрачная шутка о последнем эмигранте, которому надлежит выключить за собой свет в аэропорту им. Бен-Гуриона.

Аналогичный процесс наблюдался среди ливанских христиан, однако там дело не обошлось юмором висельников. Постоянная эмиграция христиан из Ливана привела, в конце концов, к разрушению созданного ими государства. В прошлом ливанские христиане-марониты были самой крупной и самой влиятельной общиной в этой стране, но у них не было "алии" и "сионистской идеи", которая заставляла бы их держаться за землю родины. Со временем, массовый отток маронитов из Ливана привел к тому, что там остался крошечный христианский анклав в Джунии (к северу от Бейрута), окруженный со всех сторон горными районами, населенными мусульманами. В конце концов, в Ливан явились сирийцы, которые отняли государственность – и у христиан и у остальных жителей этой страны.

Сходное ощущение неуверенности распространилось в конце 80-х годов среди части израильтян, пришедших к выводу о том, что время сионизма и массовой алии безвозвратно ушло. Незадолго до начала массовой алии из СССР израильские пессимисты утверждали:

"Нам следует быть реалистами и смириться с мыслью о том, что репатриация не возобновится. Израиль должен приспособиться к участи маленького государства, живущего без притока еврейского населения из диаспоры".

Однако сионизм еще отнюдь не выдохся – он по-прежнему настойчиво решает свою главную историческую задачу: сосредоточение большинства еврейского народа в Эрец- Исраэль. Сегодня сионистская задача должна решаться именно так, как предлагали в свое время основатели этого движения: не путем ослабления тела и духа Сиона, но путем его укрепления в политическом, военном и экономическом отношениях – с тем, чтобы Израиль мог успешно реализовать представившиеся ему огромные возможности.

Когда по прошествии нескольких десятилетий в Израиле будут проживать 8-10 миллионов евреев, наше государство станет процветающим, динамичным и воистину независимым. И поскольку такое еврейское государство будет гораздо более сильным и жизнеспособным, нежели нынешнее, большинство арабских лидеров будут вынуждены установить с ним действительно мирные отношения. Этот подход совершенно противоположен распространенному мнению о том, что Израиль может прийти к миру лишь путем тяжелых уступок, сокращающих его территорию и угрожающих его безопасности. Напротив, подлинный мир будет достигнут только тогда, когда еврейский народ убедит арабов в незыблемости своего политического существования на Ближнем Востоке.

Первое: Арабы должны признать право Израиля на существование

Израиль может добиться установления мира со всеми своими арабскими соседями. Но чтобы этот мир оказался прочным и долговечным, он должен строиться на основе безопасности, справедливости и, прежде всего, истины. Именно истина оказалась первой жертвой арабской кампании против Израиля, и мир, построенный на полуправде и фальсификации, будет неминуемо расшатан и сметен бурными политическими штормами Ближнего Востока. Подлинный мир может быть утвержден только в том случае, если при его заключении будут приняты в расчет важнейшие характеристики действительной природы нашего региона, и присущие ему антагонистические противоречия. Мирное урегулирование должно предложить реалистичное решение тому сущностному конфликту, который до сих пор определяет отношения между еврейским государством и его арабским окружением.

Этот конфликт не может быть сведен к территориальной проблеме, ибо он порожден неспособностью арабов смириться с самим фактом существования независимого еврейского государства на Ближнем Востоке. Все, что мы видели до сих пор, свидетельствует о том, что главным препятствием для достижения мира является упорное нежелание арабов признать право Израиля на существование.

На мирной конференции в Мадриде глава палестинской делегации произнес высокопарную речь, в которой он призвал передать густонаселенные израильские районы новому палестинскому государству, одновременно затопив остальную часть Израиля арабскими беженцами/*1.

С тех пор Арафат постоянно выступает с заявлениями, подтверждающими эту палестинскую концепцию установления "мира". Такие заявления многократно делались им и после подписания Норвежского соглашения. В Мадриде сирийскнй министр иностранных дел оспаривал само право евреев, которые, по его мнению, не являются нацией, на обладание собственным государством/*2. За год до этого сирийский министр обороны Мустафа Тлас откровенно выразил собственное понимание арабо-израильского конфликта: "Спор между арабской нацией и сионизмом идет не о границах, а о существовании (еврейского государства)''*3.).

Для того, чтобы пояснить смысл его слов, достаточно упомянуть о том, что между Сирией и Турцией существует давний территориальный спор о контроле над пограничным районом Александрета, находящимся ныне под турецким суверенитетом. Сирия требует "возвращения" Александреты, однако это не мешает ей поддерживать дипломатические отношения с Турцией и ни в коем случае не побуждает сирийских лидеров оспаривать право на существование турецкого государства, как такового. В то же время, израильско-сирийский территориальный спор относительно Голанских высот является производным гораздо более глубокого, сущностного конфликта; он никак не сводится к вопросу о том, где именно должна пройти граница между двумя странами. Сирия попросту отказывается признать право Израиля на существование, что неоднократно находило выражение в регулярных нападениях на Израиль в тот период, когда Голаны еще находились под сирийским контролем.