Читать онлайн «Мир на взводе: пружина разжимается». Страница 44

Рис . 2. Доля в процентном соотношении в мировом ВВП США и США + союзники без Китая .[141]

Источник : Департамент экономических исследований Министерства сельского хозяйства США (http://www.ers.usda.gov/data-products/internationalmacroeconomicdata-set.aspx#.Un0IFY2p3yd)

Условием реальной смены или смещения центра власти может быть конец «господства одной сверхдержавы» в результате появления второй сверхдержавы (то есть возвращение к биполярному миру) или нескольких держав, которые бы лишили США возможности гарантировать безопасность своих союзников (мир без сверхдержав или многополярный мир).

Говорить о смещении или смене центров власти в связи с экономическим подъемом Китая можно только в том случае, если его экономический рост приведет к усилению других составляющих государственной власти. Основываясь на исторических примерах, некоторые ученые и аналитики сочли, что рост ВВП неизменно ведет к росту могущества страны, в силу чего Китай может стать сверхдержавой в достаточно сжатые сроки так же, как этого добились в XX веке вильгельмовская или нацистская Германия или Советский Союз[142].

Однако в опубликованной мной в соавторстве со Стивеном Бруксом статье мы пришли к выводу, что такое мнение неверно[143]. Тому есть две причины.

Во-первых, как показывают исторические аналогии, численность населения в стране, претендующей на статус сверхдержавы, и в доминирующей стране, были сопоставимы. Когда по своему экономическому развитию они достигали уровня доминирующего государства, одновременно росло и их благосостояние, и технологическая оснащенность, по которым они либо опережали, либо находились на одном уровне или хотя бы приближались к уровню страны-лидера. Например, когда Германию времен Вильгельма Второго стали считать соперником Британии, Германия была богаче, более технологически продвинута в ключевых областях, а ее экономика была больше британской.

Современный Китай, со своей огромной численностью населения, хоть и может сравняться с США по экономическим показателям, все равно остается гораздо более бедной и отсталой страной. Даже Советский Союз, где наличие тоталитарной системы управления компенсировало относительную отсталость, на пике холодной войны был гораздо богаче современного Китая[144]. Кроме того, на начальных этапах холодной войны Москва находилась на одном или даже более высоком уровне развития по сравнению с США в некоторых стратегически важных технологических областях. До достижения такого уровня Китаю еще далеко.

Во-вторых, в нашей с г-ном Бруксом статье выделяется ряд причин, в силу которых сейчас гораздо сложнее трансформировать показатели ВВП в другие факторы государственной мощи, в особенности военной, чем в середине XX века. Современные системы вооружений стало гораздо сложнее разрабатывать и эффективно использовать, чем в середине XX века. Таким образом, для того чтобы соперничать с США на равных, Китай должен соответствовать гораздо более высоким требованиям, чем страны, некогда претендовавшие на статус сверхдержавы, при этом располагая менее развитой экономикой и технологиями. Таким образом, Китай наверняка еще долго будет оставаться в своем нынешнем статусе претендента на звание сверхдержавы.

К этому следует также добавить демографический фактор. Китай хоть и большая, но относительно бедная страна по сравнению со странами, претендовавшими на статус сверхдержавы в прошлом. Кроме того, впервые в истории население страны-претендента стареет быстрее, чем в доминирующей стране. Во всех предыдущих случаях смещения центра власти и страна-лидер, и страна-претендент были с точки зрения демографии молодыми государствами. Китай столкнется с финансовыми и другими проблемами, связанными со старением населения, раньше и в гораздо более жесткой форме, чем Соединенные Штаты. Система меняется: Китай растет, а в ЕС и Японии наблюдается спад. Однако в Соединенных Штатах такого спада, который бы привел к утрате статуса единственной сверхдержавы, нет и в ближайшее время не предвидится.

Как разрушить устоявшуюся систему международных отношений? Растущие страны, недовольные своим местом на мировой арене, пытаются изменить систему, вызывая сопротивление доминирующих стран, которые стремятся сохранить свои прерогативы. Каждая из сторон убеждена, что у нее хватит сил отстоять свои позиции. Основным способом преодоления таких противоречий, если, конечно, такие теоретики, как Роберт Гилпин, не ошибаются, является полномасштабная война с участием всех или большинства крупных стран. Война за мировое господство не только позволяет найти новый баланс между ресурсами различных элементов системы и их статусом, но и служит «уникальным по своей силе проводником перемен в мировой политике, поскольку в огне такой войны уничтожаются и дискредитируются старые структуры и появляются новые державы-лидеры или гегемоны»[145].

К счастью, возможность подобной войны крайне низка, поскольку речь идет о государствах, обладающих ядерным оружием и гарантированной возможностью нанесения ответного удара. А их безопасность, будущее могущество и экономическое процветание не зависят от прямого контроля над чужой территорией. Может ли произойти что-нибудь еще?

Рэндалл Швеллер утверждает в своей новой книге, что нет. Другие вообразимые катастрофические события, например, глобальный экономический кризис, пандемия или стихийное бедствие, хоть и могут привести к широкомасштабным разрушениям, не обусловлены политической логикой и, таким образом, не могут выполнять определенных политических функций. По мнению Швеллера, «войны за мировое господство отличаются именно наличием политических целей по изменению системы международной политики, наиболее важной из которых является восшествие на престол мирового господства нового суверена и зачистка международной арены от возможности каких-либо глобальных потрясений»[146].

С точки зрения автора, только война за мировое господство может привести к появлению новой сверхдержавы, прояснить отношения между центрами власти и сровнять с землей старую институциональную систему международных отношений, освободив для нового гегемона путь к установлению своих правил. «Горькая историческая правда, – пишет Швеллер, – заключается в том, что конфликты с применением силы не только позволяют покончить с политической инерцией и экономической стагнацией, но и нередко служат проводником радикальных и прогрессивных исторических перемен»[147].

Чтобы понять суть вопроса, необходимо проанализировать условия формирования современной системы.

Вторая мировая война считается наиболее разрушительным конфликтом в современной истории. Но хотя эта война привела к падению ряда великих держав, ее результаты вовсе не были однозначными. Ведь господство США на море, в воздухе и в экономике было относительным, если иметь в виду доказанное в бою превосходство в обычных вооружениях армии Советского Союза в Евразии[148].

Несмотря на то что война не позволила прояснить баланс сил между США и СССР, она обеспечила Соединенным Штатам огромное экономическое преимущество не только за счет величайшего в истории «кейнсианского толчка», но и за счет уничтожения или нанесения огромного ущерба экономикам всех крупнейших мировых держав.

В результате войны были созданы предпосылки для начала холодной войны, без которой проект Америки по построению своего миропорядка никогда бы не приобрел такую утонченность и масштабность. По итогам войны советские войска оказались в центре Европы, что создало условия, без которых НАТО не была бы создана. Все это привело к появлению самой организованной и долговечной системы альянсов, дав Вашингтону стимул превзойти внутреннее сопротивление для утверждения в качестве мирового лидера, при этом подчинив своей воле союзников. Кроме того, наследием Второй мировой войны стали невиданные ранее гуманитарные и экономические кризисы, своевременно преодолеть которые в силах были только Соединенные Штаты.

События, которые могли бы принести системные изменения не меньшего масштаба, сложно себе представить. Если верна идея Гилпина о том, что «война за мировое господство исторически служила основным механизмом реализации системных изменений в мире», и если не ошибаются ученые, которые утверждают, что в эпоху ядерного оружия вероятность такой войны маловероятна, обеспечить системные перемены сейчас во много раз труднее, чем в прошлом. Иными словами, гораздо сложнее добиться свержения какого-либо миропорядка в отсутствие конфликта, сопоставимого по масштабам с мировой войной.

Соответственно в научных и общественных дискуссиях недооценивается проблематичность появления нового мирового лидера и переоценивается хрупкость миропорядка, в центре которого находятся США. Стандартные подходы к изучению системных изменений не учитывают тех факторов, которые способствовали появлению современного миропорядка под эгидой США. Вторая мировая война является уникальным примером в новой и новейшей истории, когда старый порядок был уничтожен, отношения между США и союзниками прояснились, и появилась биполярная система, которая способствовала построению Америкой своего миропорядка за счет установления контроля над системой международных отношений. С этой точки зрения, ожидания наступления «века Китая», или «Pax Sinica», представляются надуманными.