Читать онлайн «Основы научного антисемитизма». Страница 79

Прежде всего, национально-освободительная борьба должна быть признана законной там, где какая-либо народность или религиозно-этническая группа подвергается дискриминации, лишается равных прав с «титульной нацией», а ее представители лишаются возможности полноценной интеграции в единое гражданское общество того или иного государства. Таково, например, положение палестинских арабов на оккупированных Израилем территориях. Они не только лишены каких-либо элементарных гражданских прав, но также даже и при желании не имеют возможности стать лояльными Израилю гражданами, ассимилироваться в израильтян, объединиться со своими родственниками из израильских арабов. Для сравнения скажем, что при всей тоталитарности советского режима, даже в годы сталинской диктатуры, ни одна народность СССР не пользовалась меньшими правами, чем русские, а зачастую и большими (имели привилегии как национальные кадры), поэтому, если палестинцы могут оправдать свою борьбу против Израиля дискриминацией, то у чеченцев такого повода воевать против русских никогда не было, по крайней мере, до начала военного конфликта.

Конечно, чеченцы могли бы и раньше взбунтоваться против режима, навязываемого им русскими, ибо не все обязаны терпеть то же, с чем сами русские как бы готовы смириться. Тоталитарный режим не обеспечивал гражданских свобод, обрекал все подвластные ему народы на всеобщее рабское и нищенское существование. В таких условиях также каждый народ, даже и без особой к себе дискриминации, имеет вполне законное право бороться за свою независимость, однако именно тогда почему-то ни о каких национальных конфликтах в СССР никто не слышал. А поскольку все эти годы и чеченцы, и многие другие народности СССР никак о своих правах не заявляли, то и Россия сейчас вправе не признавать за этими искусственными самостийными национальными образованиями права на национальный суверенитет, считая всех их россиянами, наравне с русскими ответственными перед единым Законом. В отличие от палестинцев, чеченцы, как и любая иная нация бывшего СССР, могут спокойно жить под защитой Российской Конституции, где уважаются не только гражданские, но и культурные и религиозные права всех национальных меньшинств. А если кем-то где-то эти права и попираются, то и тогда следует бороться не с Россией и ее Конституцией, а с конкретными правонарушителями в рамках Закона.

Палестинцев также многие, особенно, представители т. н. «правого лагеря», называют «фиктивной нацией», из чего заключают, что им не положены не только те права, которыми пользуются в России чеченцы, но и вообще они не вправе претендовать на какое-либо физическое существование в той стране, где они родились. Возможно, и была бы какая-то доля правды у тех израильтян, что выступают против создания независимого Палестинского государства на территории Эрец Исраэль, но только в том случае, если бы палестинцы, проживающие в зоне юрисдикции Израиля, пользовались всеми правами израильтян, тогда можно было бы им сказать: «либо подчиняйтесь израильским законам и живите, как все, либо переезжайте в арабские или мусульманские страны», но Израиль палестинцев израильтянами никогда не признавал и признавать не собирается, таким образом, он сам их поставил в условия суверенной нации со всеми вытекающими отсюда последствиями. И это, увы, не фикция, а факт, что существует целый народ, которому никто и нигде не дает права жить на земле. А почему израильтяне не хотят предоставить гражданские права палестинцам, неужели они не понимают, что из-за этого они терпят и террор, и гражданское сопротивление, и позорную репутацию оккупантов во всем цивилизованном мире? — Я думаю, что понимают, и многие из них рады были бы прекратить этот многолетний конфликт, однако они понимают также и другое: что, предоставив равные права палестинцам, им придется кое-чем поделиться с ними: и многими материальными благами, и привилегиями, которыми пользуются пока исключительно израильские граждане: это и социальное страхование, и работа, и равная оплата труда, и равное распределение воды и других природных ресурсов, и т. д., и т. п. Поэтому они предпочитают терпеть террор, рисковать своей жизнью и жизнью своих детей, нежели чем-то поделиться с гоями. Некоторые ради «мира» и безопасности даже готовы отдать палестинцам пол страны, но только не свои исключительные еврейские права, и в этой «левой» уступке также есть своя еврейская логика, из двух зол выбирающая меньшее. Как говорится: «Жадность фраера сгубила».

Таким образом, в принципе, борьбу палестинцев за свои права, как ее ни назови, следует признать законной, хотя, конечно, такие ее методы, как теракты против мирных граждан, остаются преступными и не имеют никаких оправданий.

Палестинцы свою борьбу называют «интифадой» — формой сопротивления, в основном, исключающей насильственные действия, максимум дозволяющей детям бросать камни в израильские танки. Теракты же, в которых гибнут мирные граждане, всегда официально осуждались палестинским руководством, однако то же руководство практически ничего не сделало для поимки террористов и придачи их суду, что, по нашему мнению, наносит вред прежде всего интересам палестинского народа, так как политическими законными методами палестинцы скорее бы могли защитить свои права.

Скажем более: где-то в мире происходит кровавый теракт против гражданского населения — ищите в том еврейский интерес, если не прямую провокацию или подстрекательство. Любой теракт приносит дополнительные политические очки Израилю, США и т. н. «антитеррористической коалиции», что стремится утвердить свое абсолютное господство в мире, и господство это отнюдь не будет либеральным, правовым и демократическим. И вот, почему. Любой теракт прежде всего повышает общественный вес военных и полицейских чинов, ШАБАКА, кабатов (офицеров безопасности, аббревиатура от ивритского: кацин битахон) — т. е. всех тех людей, которые не способны творить в мире ничего, кроме насилия (другими словами, террора). Им нужна работа, власть, высокие зарплаты и общественный авторитет — террор помогает им заполучить все это. Эти люди мечтают о таком «мире», где на каждой двери висел бы замок, на каждом окне — решетка, где каждого входящего в автобус обыскивают, а у каждого входящего в магазин проверяют документы. Прекратится террор — и их мир рухнет, они останутся не у дел. Всякая армия сильна всегда там, где слаба политика, где стороны не соблюдают ни нормы международного права, ни взаимные договоры. Поэтому, если хочешь с кем-то разговаривать с позиций большого кулака (напомним цитату из «Протоколов сионских мудрецов»: «Наше право — в силе»), спровоцируй его на террор, дай ему понять, что политическими, законными методами от тебя никаких уступок добиться невозможно, срывай переговоры, затыкай рты оппонентам, продолжай силой гнуть свою линию — и террор появится сам собой.

В Израиле идут споры о том, каким словом назвать борьбу палестинцев против израильской оккупации. «Левые» обычно называют ее «партизанской войной», «правые» же, припоминая собственную партизанщину времен деятельности Менахема Бегина в годы британского мандата, не брезгавшего терактами и убийствами мирных граждан, придают «партизанской войне» положительный смысл, но дабы сей смысл не распространялся на палестинцев, стали называть их борьбу «герильей». Различие между этими понятиями мы постичь так и не смогли, точно так же, как и различие между такими понятиями, как: «народная милиция» и «боевики», «разведчики» и «шпионы», «ликвидация» и «убийство». Некоторые еврейские молодчики не брезгуют индивидуальным подпольным террором и в наши дни. Наиболее известные тому примеры — это массовое убийство арабов в пещере Махпела в Хевроне Барухом Гольдштейном 25 февраля 1994 года и убийство Ицхака Рабина Игалем Амиром 4 ноября 1995 года.

Говорят: «Мятеж никогда не бывает удачен; удачный мятеж называют иначе». Также можно сказать и о терроре, «удачный» террор называют иначе: вместо «теракта» — «военная операция», вместо «карательной акции» — «зачистка», однако и такие формы «удачного» террора мы считаем преступными, и даже не потому, что они являются насилием, ибо иногда и насилие может быть законным (если я, например, увижу террориста, собирающегося совершить теракт, и у меня не будет иных средств его предотвратить, кроме насилия, то я это насилие применю, т. е. буду вынужден его пристрелить, тут уж ничего не поделаешь), а потому, что это насилие здесь не является необходимой и крайней мерой самозащиты. Достаточно поставить такой простой вопрос: какие меры предпринял Израиль для мирного разрешения конфликта с палестинцами? Террористы преступники — это бесспорно, а что сделали «праведники» для того, чтобы их перевоспитать, приобщить их к нормальной трудовой жизни? — Ничего не сделали, наоборот, сделали все, чтобы озлобить людей до предела, превратить их в фанатиков. Всякий израильтянин с детского сада знает, что араб — это злодей. Правда, как-то умалчивается, что «добрые» первые ограбили «злодеев», выгнали их из своих жилищ, лишили всех прав и средств к существованию, зато обыватель находит себе оправдание: плохих людей грабить не жалко, разве они люди, разве они такие, как мы? Ах, какие у них страшные лица и варварские обычаи, это же прирожденные преступники! Но почему же, «добрые господа», вы не научили их культуре, не приобщили их к своим духовным ценностям, о чем, кстати, мечтал Герцль? — Нет, говорят, Герцль неправильно мечтал. Он был культуртрегером и космополитом, не уважающим национальные традиции, а мы уважаем и осуждаем всякий патернализм. ОК, но давайте спросим, почему они осуждают патернализм, от любви ли к малым народам, или, может быть, все-таки от любви к себе? Любить народ — это прежде всего делиться с ним теми материальными благами и правами, какие имеешь сам, но что-либо отдавать гоям свое, даже то, что было когда-то у последних отобрано, евреям ох как не хочется, поэтому конфликт, даже с террором, для них предпочтительнее мира. Но, чтобы конфликт продолжался как можно дольше, им надо также посеять страх перед ундерменшами в собственном народе, а чтобы этот страх имел под собой какую-то реальную почву, нужно спровоцировать первых на террор, преступления и насилие против мирного населения. Так, именно Израиль всячески поощряет исламский фундаментализм на «территориях»: собственноручно способствовал возникновению организации Хамас, освободил из тюрьмы законно осужденного шейха Ахмеда Ясина, основывая сие беззаконие (освобождение без суда) «политическими интересами», хотя ни за какие «интересы» власти не пошли на смягчение приговоров Шабтаю Калмановичу, Григорию Лернеру, Мордехаю Вануну. Вот из этих фактов мы видим, что в Израиле беспощадно наказывают политические и экономические преступления, но милуют за террор — что это, как не поощрение террора? Или террористы для сионистов как своего рода «социально близкие»?