Читать онлайн «Основы научного антисемитизма». Страница 61

«Бог наказывает евреев антисемитизмом» (мистический антисемитизм)

«Мистическй антисемитизм» мы бы также, с повестки дня сняли, ибо он, на наш взгляд, тот же антисемитизм, но с теми лишь особенностями, что антисемит маскирует свои реальные претензии к евреям неким повелением свыше, например, Гитлер писал в «Майн Кампфе»: «Ныне я уверен, что действую вполне в духе творца всемогущего: борясь за уничтожение еврейства, я борюсь за дело божие». — Можно подумать, что, если бы не повеление «творца», то у него самого не было бы никаких личных претензий к евреям. Я не знаю, играют ли какую-либо роль «высшие силы» в еврейском вопросе, однако в нашем исследовании мы принципиально не рассматриваем никакие мистические или эзотерические аргументы (пусть мистики между собой о них и спорят, если хотят), ибо, как мы уже писали в предисловии, наша концепция строго научная, а там, где начинается мистика, науке делать нечего, мистическое откровение невозможно ни доказать, ни опровергнуть апеллируя к фактам, логике или здравому смыслу. И вместе с тем здесь необходимо подробно рассмотреть этот вид антисемитизма, ибо религиозные мотивы конфликта, как гойской, так и еврейской стороной весьма часто выдвигаются как первостепенные.

Многие теологи, как еврейские, так и христианские часто объясняют еврейский вопрос и феномен антисемитизма своего рода наказанием евреев за отступничество и несоблюдение заповедей их Бога. Так, например, рав Ицхак Зильбер в своей книге «Пламя не спалит тебя» пишет: «Когда задумываешься над причинами всеобщей ненависти к нашему народу, неизбежно приходишь к выводу, что антисемитизм — явление абсолютно иррациональное. …Так что логики в антисемитизме искать не приходится, и объясняется это явление чрезвычайно просто: антисемит — это кнут в руке Всевышнего, кнут, которым Г-сподь наказывает нас за наши грехи». Однако те же теологи утверждают, что у Бога нет никакой личной надобности, чтобы ему служили, поэтому, если Он и устанавливает какие-то заповеди, то конечное их предназначение служить интересам живых людей, а не каких-то потусторонних духов. Об этом недвусмысленно говорит и сама Библия в своих «десяти заповедях» и всех прочих культовых предписаниях. Мы не будем сейчас вдаваться в теологическую полемику, относительно того, существуют ли объективно сей «Бог» и его «заповеди», предположим, что существует, но даже вне зависимости от источника своего происхождения сии заповеди обязательно будут отражать интересы определенных людей и, конечно же, будут противоречить интересам их нарушителей. Иными словами, решая религиозный конфликт, мы хотим знать: «на чью мельницу Бог льет воду?». Здесь у нас возникают естественные вопросы: должны ли все гои покориться «еврейскому Богу», что по сути то же самое, что пойти в рабство к евреям? или, может быть, противопоставить ему своего «гойского Бога»? а может быть, «еврейский Бог» с некоторых пор стал на сторону гоев? тогда какому же «Богу» служат нынешние евреи? Как ни крути, здесь мы имеем «конфликт Богов», поэтому, чтобы разобраться со всеми этими вопросами, нам прежде всего следует рассмотреть, что такое религиозный конфликт вообще.

Для нас это прежде всего конфликт человеческий, обусловленный противоречиями интересов различных эго, однако особенность сего конфликта в том, что каждое отдельное эго пытается представить субъектом конфликта не себя, а некое третье лицо, которое обычно называют «Богом». Теперь у нас появляется новое понятие, требующее своего определения и исследования — это «Бог» как субъект религиозного конфликта.

Предположим, что в религиозном конфликте одна из сторон нарушает не эгоистические интересы противоположной конфликтующей человеческой стороны, а только «интересы Бога», тогда спрашивается, кто дал нам, грешным людям, право встревать в споры, брать на себя роль арбитров и от имени третьего лица — Бога осуждать своих ближних? Если ты действительно верующий, то возьми и помолись за них: «Отче, прости им, ибо не ведают, что творят», а уж право выносить приговор оставьте исключительно Богу: «Мое возмездие Аз воздам». — Если бы картина с религиозными конфликтами была именно такой, какой ее пытаются представить, то этих конфликтов просто не было бы в нашей жизни, каждый бы занимался своими отношениями с Богом, спасением собственной души и молитвами за души грешников. Однако, это не так. В действительности же каждая из конфликтующих сторон как бы имеет своего «бога», являющегося своего рода персонификацией интересов своего собственного эго и своей внутренней природы. Теологи говорят, что заповеди нужно соблюдать потому, что их дал Бог. Но почему тогда разным людям «Бог» дал разные «заповеди», зачастую прямо противоположные? Или может быть «Бог» дал заповеди только некоторым людям, а остальным не давал, остальные же заповеди придумали себе сами? Пусть так, но с какой целью они себе их «придумали»? Не с той же ли, что и «Бог» придумал для своих «избранных», чтобы «чтобы продлились дни твои на земле…» (Исх.20:12). Да, у всех заповедей, «правильных» и «неправильных» цель одна — помочь человеку приспособиться к окружающей действительности и подчинить ее потребностям своего организма, своей душе, своей внутренней природе. Поэтому, всякий раз, когда апеллируют к Богу, Высшей справедливости, Отцу Небесному выражают не что иное, как свою внутреннюю человеческую природу.

Возможно, найдутся возражения, которые сочтут такой подход к религии антропоморфизмом. Мы и с этим согласимся, более того, всякая религия, поскольку она своим центральным объектом воздействия имеет человека, не может не быть антропоморфична. Если математика, физика, химия и подобные точные науки вполне могут обойтись и без человека и в своих естественных законах открывать некий Абсолютный Разум, то религия без соотношения с человеческим эго теряет вообще всякий смысл. Ведь не написано же ни в одном Писании ни одной заповеди для поведения молекул и атомов или законов для полета птиц небесных. Потом, Абсолютный Разум, заключенный в законах мирозданья, какой бы совершенный он ни был, не может ничего хотеть, не может иметь никакой воли, для него не может быть ни Добра, ни Зла, ни счастья, ни страданий. Эти категории весьма относительны и субъективны и присущи только человеческой природе. Поэтому, какой еще у человека может быть Бог, как не Создатель, Покровитель и Волеизъявитель его собственной природы? Предположим, что существует в мире еще какая-то воля, помимо человеческой, например, кошачья, собачья, гуманоидная, космическая, то с какой бы это стати ей понадобилось предписывать нам какие-то заповеди, какое ей-то дело, справедливы мы по отношению к своим ближним, или нет, почитаем ли своих родителей, крадем, мошенничаем, прелюбодействуем, да и вообще, существуем ли; мы же не интересуемся, как кошки разбираются с себе подобными. Стал бы Бог Всевышний, создатель также кошек и собак и птиц небесных, а значит, пекущийся также и о благе этих тварей, столь однозначно утверждать господство рода человеческого на Земле? Нет, думаю, что не стал бы, а потому этот Бог, существуй он или нет, ни к религии, ни к человеку никакого отношения не имеет. Наш же Бог — Бог сугубо человеческий, которому хорошо всегда то, что хорошо человеческой природе, какой бы гнусной и коварной по отношению ко всему остальному миру она ни была. Ее максима никак не может служить «всеобщим законом» для всего универсума. Но не надо отчаиваться. Наша природа, наше суперэго не так уж плохи, как думают некоторые. Во всяком случае, это самое высшее из всех материальных феноменов, наблюдаемых в подлунном мире. В этом смысле мы действительно Боги и нет ничего выше и лучше нас.

Но опять-таки нам могут возразить, мол, тот «Бог», которого мы представляем себе и тот «Бог», который существует «объективно», не одно и то же, ибо, говорят, настоящий Бог — это объективная реальность, существующая вне зависимости от представлений и воображения человека». — Здесь мы не будем спорить до тех пор, пока нам не представят или пока сами как-то воочию не увидим субстанцию того Бога, о которой мы еще не имеем возможности ничего ни знать, ни заключать. Субстанция же Бога, так же как и его «Святости» как некоего особого феномена, пока еще не то, что требует доказательства, она еще даже никак не определена. Но могут сказать: «О какой субстанции вы говорите, когда Бог нематериален?». Но что такое «нематериальность», воображение, что ли? и чем она отличается от «материальности»? Понимают ли эти господа религиозные философы сами, о чем говорят? Неужели не ясно, что материальность есть все то, что может воздействовать на наши чувства непосредственно или опосредованно. Если «бог» нематериален, то тогда он никак не может ни на что воздействовать в этом мире, а следовательно, и тезис о «божественном» происхождении религиозных откровений следует признать ложным. Более того, они же говорят, что Бог «Личность», живое «Существо», — тогда скажите мне, как может существовать личность или существо без субстанции, существующей хотя бы в виде некоего энергетического поля? Или в таком случае «Бог» не личность, а свойство, энергия, имманентно присущая всему материальному миру. Тогда получается, что мир есть творец Бога, иными словами, Бог атрибут мира, а не наоборот. И опять-таки, все в конечном счете упирается в субстанциональность, т. е., в материальность. Однако объективная реальность не может быть только субстанцией или только атрибутом (свойством), она всегда одновременно и субстанция, и атрибут, ибо последние существуют лишь как абстракции нашего рассудка. Хотите признать «Бога» не более чем абстракцией — пожалуйста, но тот, кто отрицает за Богом материальность, тот необходимо должен отрицать его и как объективную реальность. Ведь о том, что нематериально, о том и говорят, что его нет, ибо материя и есть объективная реальность, эти понятия синонимы, в противном случае нам пришлось бы признать также «существование» и всех языческих богов: ведь существует же торговля, значит, существует Гермес; существует правосудие — существует и Фемида и т. п. Покажите мне, что здесь в принципе нового открыли для нас т. н. «монотеисты»? Все те же избитые доводы: «кто создал?», или «всему должна быть первопричина», или: «если в нашем сознании существует какая-то идея, то необходимо должна существовать и реальность, которую обозначает данная идея». Все эти аргументы в свое время еще блестяще опроверг Кант в «Критике чистого разума». Последний «аргумент» в философии принято называть «онтологическим». Суть опровержения онтологического аргумента состоит в том, что бытие не есть атрибут (свойство) предмета, как черное или белое или отношение, как положительное или отрицательное, а потому не может являться предикатом того или иного субъекта, например, сказать, что «Х существует» — это не сказать о нем абсолютно ничего, он так и останется неизвестным «иксом». Бытие не может быть предикатом еще и потому, что чистое бытие и ничто — суть одно и то же: я могу сказать, например, что у меня есть 100 долларов, или, что у меня нет 100 долларов, но от этого содержание самого понятия 100 долларов никак не изменится. Бытие начинает отличаться от ничто только тогда, когда оно бытие определенное или, иначе, наличное, т. е. наделяется определенным качеством, но тогда оно уже выражается другим предикатом (каким оно существует, в качестве чего). Так и относительно Бога, когда этому термину будут даны определенные предикаты, тогда и можно будет обсуждать его наличное бытие. Но некоторые теологи, видимо, никогда не слышали об этих опровержениях, они делают вид, будто, кроме их доктрин никакой философии в мире не существует, и продолжают повторять сей аргумент снова и снова, как будто своей «мудростью» «Америку открывают». Но вы, господа субъекты религиозных конфликтов, просто почитайте Канта, и всякие теоретические основания конфликтовать у вас отпадут сами собой.