Читать онлайн «Основы научного антисемитизма». Страница 59

Выше мы писали, что «нет ни одного антисемита, который бы сказал, что не любит евреев за те или иные достоинства или положительные качества. «Еврейские пороки» неоднократно описывались в «антисемитской» литературе от Апиона, Тацита, до Игоря Шафаревича. С цитатами разных великих людей на эту тему вы могли ознакомиться по вышеприведенным ссылкам. Конечно, апологеты и защитники еврейства, кроме Даймонта, возразили бы: «все эти великие были антисемитами» — ну правильно, а кем же еще? мы и не собираемся отрицать сие утверждение, но чтобы понять, почему они антисемиты, следует исходить из того, что они сами пишут о евреях, а не из приписываемых им всевозможных «чувств» и «мотиваций», не содержащихся в конкретных высказываниях. Не нравится, что они думают о евреях? — очень хорошо, что не нравится, ну так вот и давайте менять облик еврейства: искоренять дух торгашества, моральной нечистоплотности, расизма, эгоизма, безлюбия, зачем же на зеркало то пенять? Не напридумывали же все это, в самом деле, ни с того ни с сего «антисемиты» из-за своих «психологических особенностей»? Но и, как видите, также евреи не любят гоев-антисемитов за их «психологические особенности», так что причин для нелюбви хватает с обоих сторон, и в самой нелюбви ничего странного нет, странно другое: почему евреи считают, что гои должны их любить, почему самую естественную нелюбовь к тем качествам, что вызвали бы неприязнь у всякого, евреи заносят в разряд «психологических патологических особенностей», а в антисемитизме видят некое извращение, «комплекс двоечников»? И еще более странно, почему никто еще из филосемитов не ответил мне на этот, казалось бы, такой простой вопрос? У нас есть объяснение. Мы считаем, не отвечают только потому, что ответ здесь может быть только один: признание объективности еврейского вопроса, признание конфликта между евреями и гоями, где каждая сторона имеет и преследует свои интересы, чего признавать никто не хочет, а раз такие интересы все-таки есть, то вопрос, кто в этом конфликте «хороший», кто «плохой» поставлен просто некорректно, это все равно, что спросить: «За что игрок одной футбольной команды не любит игрока другой команды?».

В принципе, отношения нелюбви могут иметь место между отдельными игроками, но, конечно же, не их личная нелюбовь определяет цель и смысл футбольных матчей. Так и я, например, антисемит вовсе не потому, что не люблю евреев, я антисемит прежде всего потому, что я враг евреев, что в действительности не мешает мне любить и уважать своих врагов. Не я поставил сам себя во враждебные отношения к ним, но они меня, как впрочем, и всех гоев. Скажу более, «нелюбовь» как таковая почти никогда не является причиной конфликтов, наоборот, нелюбовь заставляет людей держаться подальше друг от друга, что приводит к уменьшению их контактов, а следовательно, и конфликтов. Так, многие исследователи еврейского вопроса отмечали закономерность возрастания антисемитизма именно в те периоды, когда евреи больше ассимилировались с гоями, в результате чего их контакт становился теснее. Не может быть причиной антисемитизма также и юдофобия, или, как ее назвал Шульгин, «расовый антисемитизм», скорее наоборот, антисемитизм может стать причиной юдофобии как психологически выработанный рефлекс, когда человек, однажды получивший от евреев неприятности, боится сталкиваться с ними вновь. Потерпев фиаско с евреями, гой начинает придумывать в свое оправдание всевозможные «ужасные еврейские пороки», и те, которые есть, и те, которых нет. Так, он внушает себе, что все евреи внешне безобразны, у них «горбатые носы», «оттопыренные уши», «кривая спина», они пархаты и от них воняет, короче, «ягодки нет зрелой», как рассуждала Лиса, не доставшая до сладкого винограда. Странно также, что у г-на Шульгина, им же перечисленные качества, не вызывают отвращения, или он так любит оттопыренные уши? — странный вкус, не правда ли? Поэтому здесь встает вопрос: что причина, а что следствие, либо непривлекательная внешность создает в воображении образ нравственно дурного человека, как бы перечеркивая все его реальные достоинства, либо реальная нравственная низость создает в воображении образ чего-то внешне уродливого, чего на самом деле нет. У разных народов существуют сказки примерно на один и тот же сюжет: о Красавице и Чудовище, где Чудовище на самом деле заколдованный злыми силами принц, обладающий внутри добрым сердцем. Красавица не смотрит на внешние безобразия, но влюбляется в несчастное Чудовище за доброту, и тут чары рушатся и Чудовище превращается в молодого красавца. Здесь же мы видим обратное явление: внешне безупречный пижон оказывается нравственным чудовищем, что в конце концов приводит к неприятию его внешности. Стало быть, какая бы ни была внешность у еврея, не она является причиной антисемитизма, и даже в тех случаях, когда сам антисемит утверждает, что-де не любит евреев за внешность. Даже антисемитофоб Василий Гросман пишет об этом: «Отвращение к внешности еврея, его речи, к его пище не есть, конечно, истинная причина физиологического антисемитизма. Ведь человек, с отвращением говорящий о курчавых волосах еврея, о его жестикуляции, восхищается черными, курчавыми волосами детей на картинах Мурильо, безразличен к гортанному говору, жестикуляции армян, дружелюбно поглядывает на синегубого негра» (Жизнь и судьба). Точно так же отвращение переносится не только на внешность евреев, но и на всё, что с ними связано: их культуру, религию, язык, кулинарию, историю, святыни, страну Израиля и тому подобные объекты, что, разумеется, сами по себе никакого зла для гойского мира не представляют, а значит, они и не могут являться непосредственными причинами еврейского вопроса.

Наверно, среди евреев, так же как и в любой иной среде, встречаются некрасивые и даже уродливые люди, но, повидав евреев из разных стран мира, я не могу сказать, что уродство типично для этой расы (контекст слова «раса», я думаю, здесь понятен, ибо мы сейчас говорим не о культуре, потому и не говорим «народ», и не о правах, потому и не говорим «нация», а говорим о чисто биологических особенностях как бы отдельно, пусть и не нами, выделенного человеческого рода). Выше мы уже констатировали факт в среднем более высокого IQ евреев по сравнению с гоями, но ведь IQ почти всегда отражается и на внешнем облике человека, особенно, на его лице. В СССР был даже такой анекдот: «Вы, случайно, не еврей? — Нет, просто у меня лицо интеллигентное». Может быть, во времена Шульгина евреи выглядели как-то иначе? — Не знаю, но посмотрите хотя бы на портреты Герцля или Нордау — где там «оттопыренные уши»? Я не вижу, на мой вкус, красавцы, во всяком случае, внешне выглядят благороднее самого Шульгина — чистокровного русского дворянина.

Чтобы понять ненависть антисемита к еврею, представьте себе ненависть ревнивого мужа к своему сопернику, соблазняющего его жену. Неужели этот несчастный будет ненавидеть своего врага меньше, если тот окажется писаным красавцем с изысканными манерами поведения? Я думаю, нисколько не меньше, даже, скорее, больше, но вполне возможно, что красота соперника в глазах ревнивца также станет ненавистной и будет вызывать фобию. Понятно теперь, почему не юдофобия причина антисемитизма, а скорее, наоборот? «Cherchez la femme» (ищите женщину), да и не только женщину, ищите объект конфликта. В гойской литературе о евреях нередко цитируется изречение из трактата Талмуда «Авода Зара»: «טוב שבגוים הרוג» (Лучшего из гоев убей), желая тем самым обличить евреев в жестокости и изуверстве. Однако не всегда, когда в том или ином Священном писании или духовном трактате говорится «Убей», следует расценивать сей императив как предписание к физическому убийству. Так, например, в буддизме есть аналогичное изречение: «Если ты встретишь на своем пути Будду, убей его», что следует понимать в том смысле, что ничто не должно быть тормозом на пути к твоему личному просветлению, даже сам Будда, дабы и его учение ты не превратил в догму и не стал поклоняться догме, словам, пальцу, вместо того, чтобы видеть то, на что сей палец указывает. Те же гойские «моралисты» не усматривают изуверства в изречениях Иисуса, который учил: «кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной» (Мф.5:22) — такова аллегория духовного языка, тут ничего не поделаешь, только идиот понимает духовные аллегории буквально. Чего-чего, а собственно убийств на еврейских руках, в сравнении с гойскими, несравнимо меньше [2]. В том же Талмуде написано: «Синедрион, который в течение семидесяти лет своего существования приговорил бы к смерти одного человека, был бы назван кровавым Синедрионом» (Вавилонский Талмуд, трактат Маккот, 7а). Там еще рабби Тарфон и раби Акива добавили, что если бы они были членами Синедриона, то ни один человек никогда не был бы казнен, раббан Шимон бен Гамлиэль добавил: «…даже если бы (эти преступники) пролили много крови в Израиле!». Но посмотрите, насколько Талмуд мудрее гойской «морали»! Он вовсе не утверждает, что гои чем-то плохи и за это их надо «убивать», нет, их нужно «убивать» только лишь потому, что они гои, т. е. враги, а чем лучше враг, тем он опаснее. Почему происходит эта вражда, нужна ли она евреям или гоям, Талмуд, правда, не разъясняет, настолько, видимо, факт еврейско-гойской непримиримости для талмудистов был самоочевидным и не требующим доказательств. Во всяком случае, логика здесь железная: либо иди на примирение (окончательное решение еврейского вопроса), либо враждуй до конца, уничтожая лучших из врагов. Специфика же еврейского вопроса в том, сей конфликт есть война необъявленная, лицемерная, причем, с обеих сторон, позиция что гоев, что евреев типично троцкистская: «ни мира, ни войны». Вот мы и имеем «не-мир-не-войну», т. е. даже не конфликт а «вопрос».