Читать онлайн «Основы научного антисемитизма». Страница 51

Но у российских «антисемитов» тоже есть своя правда, которую далеко не все понимают, когда огульно осуждают их за расизм и шовинизм. Чтобы ее понять, нужно не упираться в свои собственные взгляды, какими бы «правильными» они ни были, не мерить мерками предвзятых теорий или навязанных пропагандой идей, а посмотреть на проблемы живых людей объективно, поставив себя на их место. Для этого необходимо отказаться от деления мира на «силы Добра» и «силы Зла» и признать, что каждый имеет право быть таким, каков он есть, право хотеть то, что он хочет, не любить и даже ненавидеть то, что он не любит и ненавидит, иметь интересы, противоположные нашим. И вот тогда мы сможем увидеть, что же в действительности не нравится в еврее простому русскому антисемиту. Пусть кто-то из них заблуждается относительно тех или иных списков, пусть они, как генерал Макашов, называют «жидами» тех, кто вовсе к еврейству никакого отношения не имеют, но сам факт, что эти люди не любят евреев никто же отрицать не будет. Тогда не следовало бы задуматься, за что и почему? Ведь ничего же без причины не бывает, но причины нас, порой, не волнуют: «плохой», мол, и все — просто и ясно, как в детском саду.

Итак, отнюдь не культура, не язык и даже не иудаизм евреев являлись объектами претензий российских «патриотов», им казалось, что руками евреев осуществляется коренное перерождение России в нечто им чуждое и враждебное, однако не все они понимали, что это нечто также было чуждо и враждебно еврейству и как нации и как мировой организации. Да, с 70-х годов евреев уже начали обвинять в сионизме, т. е. измене советским идеалам и в намерении уехать в Израиль или на Запад, но согласитесь, что сие намерение прямо противоположно намерению управлять Россией, что, собственно, главным образом не нравится русским антисемитам (вспомните лозунг: «Сионисты, убирайтесь в Израиль!», над которым еще смеялся Шафаревич). Кто же тогда настоящие враги «российских антисемитов»? — Все те, кто прямо или косвенно способствует искоренению русских как народа, его традиционного характера и уклада жизни, и в этом в определенной мере их можно понять.

Теперь скажем, как нам видится проблема русского (советского) «антисемитизма».

Социалистическая революция уничтожила не только прежний государственный строй, она нанесла удар и по идеологии, и по старым традициям, и по прежним этическим ценностям, и по русской культуре, одним словом по всему тому, что составляло понятие «русский народ». Это была прежде всего революция модерна против архаики под лозунгом «Интернационала»: «весь старый мир разрушим до основанья…». И все, что так или иначе относилось к «старому миру», а не только к прежнему «господствующему классу», радикально уничтожалось. Примером тому может быть хотя бы беспощадная борьба с православием (причем не только с церковниками, собственно, церковную иерархию, как ни странно, сохранили, веру выжигали каленым железом как раз из простого народа, а не из его эксплуататоров), или взять хотя бы самый настоящий национальный геноцид русского крестьянства, а это, что ни говори, основной хребет русского народа. Шафаревич в своей книге Трехтысячелетняя загадка. История еврейства из перспективы современной России пишет об этом так: «Вся эпоха военного коммунизма состояла из сплошной череды крестьянских восстаний, усмиряемых центральной властью. Обычно это трактуется как "борьба за хлеб", очень жестокий способ осуществление продразверстки. Но изучение конкретных ситуаций не подтверждает такого представления. В громадном числа случаев власти просто шли войной на крестьян. Речь шла о какой — то несовместимости. Не об экономической операции, — скорее это было похоже на религиозные войны, которые раньше пережила Западная Европа».

Какой же народ в этой борьбе противостоял русскому? — Это вновь родившийся советский народ, народ с новой культурой, с новой ментальностью, с новыми идеалами. От того, сможет ли он победить старый народ зависела его собственная судьба — быть или не быть. Подобные прецеденты знала история и раньше. Взять, к примеру, крещение Руси. Если бы христианские неофиты проявили терпимость к традиционному язычеству, можно не сомневаться, что сами были бы вскоре им уничтожены. Такое же коренное перерождение этносов происходило и у других народов с принятием ислама, и с принятием кем-либо всех иных вер и идеологий. Мы уже упоминали высказывание Достоевского о том, что боги «умирают вместе с самими народами» (Бесы). Сменив Бога, сменив идеологию, ни один народ уже не может быть прежним народом. Вот что и произошло в России: борьба советского народа с русским. Естественно, что легче всего ассимилироваться в советский народ было нерусским, тем, кого ничто не связывало ни с прежней верой, ни с национальными традициями и обычаями. Потому нет ничего удивительного в том, что российские евреи первые восприняли советский модерн и фактически ассимилировались в новый народ, де-факто перестав считать себя евреями, ничем не противопоставляя себя советскому народу (не в пример тому, как резко противопоставляют себя евреи в других странах народам христианским). Многие евреи — видные деятели советской культуры, искренне не понимали, почему некоторые «русопяты» до сих пор продолжают считать их евреями. Не понимал этого Григорий Свирский, который, будучи еще в Союзе писателей, отстаивал там отнюдь не еврейские национальные права, но как раз еврейскую эмансипацию, право евреев представлять советскую культуру и быть ей сопричастной. Другой советский писатель еврейского происхождения Эдуард Флинк в своей книге «Феномен антисемитизма» пишет:

«Ныне, в начале 90-х, у них уже нет таких еврейских имен, как Хаим, Мендель, Соломон, Исаак, Сарра, Хая, Фейга, Рахиль… Вместо этих ветхозаветных имен у евреев появились Сергеи, Вадимы, Русланы, Артемы, Людмилы, Светланы, Ольги, Татьяны… Хорошо это или плохо? Рискуя навлечь на себя громы небесные со стороны сионистов, скажу: хорошо. Потому что нужно смотреть не в прошлое, а в настоящее и будущее. Именно так и поступают те из советских евреев, которые не без успеха пользуются маскировкой и мимикрией. Это в интересах выживания. Это в интересах любимой работы».

Что интересно, Флинк вообще феномен антисемитизма понимает как противодействие эмансипации и ассимиляции евреев, и нельзя не согласиться, что такой феномен имел место в СССР. Невероятно, но факт: при всей своей ненависти к евреям гои-антисемиты всячески препятствуют их исправлению! Казалось бы: вот, лови момент, евреи сами отрекаются от своего еврейства, принимай их в свою нацию — и вопрос исчерпан, ан нет, еврей должен нести на себе несмываемое клеймо еврейства, и тот, кто его нести не хочет, тот только усугубляет свою вину, он обвиняется в «мимикрии», в «фальшивом подобии», в «безродности», «космополитизме» и т. п.

За всю советскую историю, вплоть до перестроечных времен, я не знаю ни одного заметного проявления еврейского национализма, какой-либо тенденции у евреев возродить свою религию, традиции, синагогу (микроскопические исключения лишь доказывают правило). Не даром в периоды антиеврейских гонений евреев обвиняли не в национализме, а в космополитизме! Григорий Померанц в одной своей статье не только не отрицал сии обвинения, но даже принял их с гордостью: «Я не безродный космополит, я космополит многородный» (Философия идиота).

Во всех этих высказываниях мы видим ассимиляторские тенденции, что не только не характерно, но и прямо враждебно еврейству как субъекту еврейского вопроса. Можно привести еще один немаловажный аргумент, доказывающий, что советские евреи в массе своей повернулись спиной к еврейству традиционному — это даже не только их массовый атеизм, но главное, что в еврейской духовной элите, вопреки всем меркантильным и конъюнктурным резонам наметился поворот к Христу. Интересное исследование приводит А. Львов в своей статье «В поисках русского еврея»: «…лишь 3 человека из 40 назвали себя иудаистами, а 10 — христианами, в том числе двое — православными, остальные — «христианами вообще», без конфессиональной самоидентификации». Тот же Флинк в вышеупомянутой книге цитирует интервью с писателем Семеном Липкиным:

«Липкина спросили, кем он себя ощущает: жителем России, русским, евреем, Семен Израилевич ответил:

— Прежде всего — русским писателем. И для меня русский язык, русское слово, русская поэзия, русская литература — вся моя жизнь. В то же время я себя ощущаю евреем — по вере. Но я плохой иудей: я люблю Христа».

В любви к Христу неоднократно признавались Григорий Померанц, Александр Мень, Александр Галич, Иосиф Бродский. Могут сказать: Ну и что ж тут такого? В самом Израиле часть культурной элиты тоже нередко обращается к Христу: философ Мартин Бубер, кармелитский монах, в прошлом партизан-антифашист еврейского подполья в оккупированной немцами Белоруссии Освальд Руфайзен, писатель Амос Оз, профессор Еврейского университета библеист Давид Флюсер, певец и композитор Мати Каспи, джазист Гилад Ацмон, журналист и писатель Исраэль Шамир. Я здесь выбрал несколько из наиболее ярких в израильской культуре имен, но этот список можно было бы продолжить еще несколько страниц, и все эти имена будут представлять элиту нации. Однако здесь эта элита отвержена как израильским истеблишментом, так и массами. Их здесь принято называть «выкрестами» или «мешумадим» (истребленными, проклятыми). Что интересно, советские евреи тоже нередко употребляли это слово-клеймо, но в прямо противоположном смысле: не по отношению к христианам, а по отношению к евреям-сионистам и иудаистам, воспринимавшимся в советско-еврейской среде как еретики, отщепенцы и чужаки. Это я часто слышал собственными ушами, об этом также свидетельствует и А. Львов в вышеупомянутой статье: