Читать онлайн «Люди и спецслужбы». Страница 81

Времена изменились, и дружина захотела не только воевать, но и княжити. И получилось… Хроника превращения силовиков из обслуги олигархов в биржевых игроков, использующих все возможности подведомственного им закона, обусловлена диалектикой взаимоотношений власти и крупного капитала" (Игорь Андреев, Алексей Полухин. «Курс силовых акций», «Новая газета», 16.02.2004г.).

Тема участия «силовиков» в незаконных акциях «отъема» чужих состояний звучит и в вопросах решения гражданско-правовых споров о переделе собственности: «Красные „орластые“ корочки стали универсальным — единственным — инструментом решения корпоративных конфликтов. Прикрываясь ими, силовики действуют напролом, нахрапом и напрямик. Они проходят, как смерч, задевая не только мишень, но и все, что встречается на пути» (Алексей Полухин. «Контрольный пакет силовых акций», «Новая газета», 02.08.2004г.).

Губительные последствия чрезмерного присутствия бывших сотрудников силовых ведомств и спецслужб некоторыми публицистами усматриваются и в других сферах государственной деятельности: «Во всех областях российской политической и экономической жизни, в том числе ив сфере внешней политики, все более по-хозяйски располагаются „неочекисты“, привнося свою идеологию, свои методы, свои кадры, свои активные мероприятия» (Андрей Пионтковский. «Неоконсерваторы и неочекисты», «Новая газета», 12.01.2004 г.).

Для полноты картины звучащих обвинений приведем «свидетельства» тотального участия спецслужб в «крышевании» всех потоков контрабанды: "Контрабанда как национальная идея. Она сдерживает рост цен и увеличивает доходы преступников, чиновников и силовиков… Поначалу засветились сотрудники ФСБ, затем дошло до военных транспортного аэродрома в Тверской губернии, президентской авиакомпании «Россия», Управления делами президента и большой прачечной по отмыванию денег, связанной с «Бэнк оф Нью-Йорк» (Роман Шлейнов. «Великий таможенный пост», «Новая газета», 10.06.2004г.).

Если судить даже по приведенным публикациям, то сотрудники ФСБ России ничем иным, кроме совершения всевозможных экономических правонарушений, больше не занимаются. Предположить такое могут только люди, не имеющие практически никакого (кроме киношного) представления о работе спецслужб и ее оперативных сотрудников.

Прежде чем присоединятся к плачущим навзрыд о злодействах спецслужб и великих потерях российской нации от этого, следует припомнить, каково состояние экономики России было до момента «силового нашествия», насколько законопослушны и продуктивно было все племя состоявшихся к этому моменту собственников страны, так уж белоснежны были их одежды и крылышки за плечами. И были ли там крылышки, или маячили кончики хвостов, а вместо нимбов — сросшиеся рога. Прежде всего, следует иметь в виду, что новая генерация российских собственников всего их спектра полноценными предпринимателями и финансистами не стала, прежде всего, потому, что к этому не стремилась. И совершенно не по причинам того, что этому активно мешали «кагэбэшники — фээсбэшники», а по совершенно иным основаниям: став в большинстве случаев владельцами предприятий, сырьевых добывающих компаний по причине принадлежности к советской номенклатуре и родственных связей с ней, обретя контрольные пакеты акций с помощью нехитрых мошенничеств с приватизационными чеками, иными ценными бумагами, эта публика и не собиралась нести тяжкое бремя собственника, а принялась перепродавать наиболее лакомые куски, доставшиеся от госсобственности СССР зарубежным дельцам, а полученные средства вывозить и прятать за рубежами. Иностранные владельцы российской собственности виде промышленных предприятий попросту их обанкротили и разорили, уничтожив, таким образом, своих опасных конкурентов на все грядущие времена. А заодно лишив работы и средств к существованию десятки миллионов россиян. Так что основной экономический крах экономики страны со всеми сокрушительными социальными последствиями состоялся задолго до 200-го года, которым обозначают нашествие во власть силовиков.

Что же касаемо так называемых силовых «наездов» на бизнесструктуры, которые, к сожалению, имеют место быть (естественно не таким числом, как это бытописуется), то наладили и отработали технологии такой практики ведения бизнеса именно поколение «новых русских» собственников, которые самолично активно привлекли в службы собственной безопасности множество отставных чинов МВД, прокуратуры, спецслужб и через них с помощью изрядных сумм начали практику подавления своих конкурентов. Не гнушаясь подчас и заказными убийствами, каждое из которых изначально было щедро оплачено именно самими «новыми русскими» первого поколения. Именно они своим «черным налом», отмеряемым килограммами «зеленых» разложили коррупцией всех правоохранителей, включая суды сверху донизу, до такой степени, что теперь власть не знает, как и подступится к своим охранителям законов, чтоб хоть в какой-то мере привнести их в чувство.

Когда шло обвальное, безумное преступное растаскивание по карманам небольшой группы властвующих, включая и демократов госсобственности, формально — юридически и морально принадлежавшей всему населению, прогрессивно мыслящая российская общественность приняла это как должное. Теперь же, когда обнаружилось, что мошеннически обретенная собственность к тому же и не работает на экономику, усугубляя катастрофическое развитие демографических, культурно-социальных процессов в обществе, и были предприняты редкие неуверенные попытки понудить правоохранителей разобраться с чрезмерно обнаглевшими «новыми собственникам», все сторонники либерально-демократических преобразований России во вселенский погост сразу увидели в этом заговор спецслужб, засилье силовиков в государственных структурах. Которые-де, мол, могут только отнимать все ныне у состоявшихся крупных и средних владельцев всевозможных состояний, растерзывая их в судах, в силовых захватах предприятий, отстреливая друг друга, тем самым совершая в глазах элиты имущих тяжелейший грех против главного мировоззренчески — религиозного принципа: «Собственность священна и неприкосновенна!». Уму только непостижимо, как могла уворованная, обретенная махинациями чужая — государственная — собственность вдруг стать не только неприкосновенной ни для кого, но и «священной», когда в ряде случаев не успела просохнуть кровь убитых при этом людей, закрывавших чем-то доступ к вожделенной «священности».

Но преступно добытая собственность даже по всем человеческим законам никогда не будет неприкосновенной — только на время. В случае же никудышней работы правоохранительных органов время обладания такой собственностью бывает очень коротким: такая собственность будет кататься по рукам как ртутные шарики по полу движущегося автомобиля. И никакое засилье силовиков к этому не имеет отношения. Хотя у бывших сотрудников спецслужб, правоохранительных органов и бывших военнослужащих, посвятивших судьбу укреплению мощи СССР и его экономики, неизмеримо больше моральных прав на долю общенародной собственности, чем у всего этого разнородного сброда, успевшего заглотить куски, которые не сумели даже переварить.

То, что бывшие «силовики» в современных условиях оказались благодаря своему опыту, знаниям, связям, профессиональным умениям и навыкам сильнее и оборотистей иных нуворишей, ничего не нарушает в новом порядке общественного устройства, где господствует еще один «священный» принцип: «Прав тот, кто стреляет первым!». И это предложили отнюдь не «силовики» и не сейчас — они только приняли это вековое условие и оказались намного более способными им воспользоваться.

Что же касаемо того, что бывшие правоохранители привнесли с собой на государственные должности «свою идеологию, свои кадры, свои методы, свои активные мероприятия», то так поступают все: каждый пользуется тем арсеналом средств, которые успел обрести опытом жизни и профессиональной деятельности. Тем более что еще одним основополагающим принципом обществ, основанным на частной собственности и частной инициативе, является девиз: «Бизнес — это война!».

Причем война настоящая — не понарошку, во всех ее мыслимых ипостасях. А с этим лучше всего справятся те, кто хорошо подготовлен к войнам и получил практические навыки их разнообразного ведения. Тем более что нынче никто не спрашивает, кто и как отвоевал свое жизненное поле.

Трудно, да и ненужно оправдывать чем-то совершение бывшими сотрудниками спецслужб экономических, должностных, иных правонарушений и преступлений. Чаще других звучат обвинения в том, что наемные убийцы — сплошь бывшие спецназовцы: «Киллер, говоришь? — Подполковник усмехнулся. — Ну и задания у вас… Ладно. — Он достал мобильник и набрал номер… Я предчувствовала, что профессионала в столице можно найти только с помощью спецслужб. Через 40 минут мы были у Николая Федоровича, по словам подполковника, „очень хороший человек, грамотный“. Но — не киллер. Всего лишь посредник» (Светлана Матвеева. «Заказ не принят», «Московский комсомолец», 04.08.2004).