Читать онлайн «Гений Сталин. Титан XX века (сборник)». Страница 84

Представьте себе, что вы – врач. Весь день напролет вы вправляли грыжи, отыскивали белок в моче и слушали бесконечные жалобы больных. По окончании рабочего дня, вечером, подгоняемый в спину холодным мартовским ветром, вы добрались до дома, выпили рюмку коньяку и закусили карамелькой «Ровесник Октября».

Однако едва вы нырнули под одеяло и подумали о чем-то приятном, как в передней прозвучал долгий и требовательный звонок. И вот вы отпираете дверь и видите перед собой двух мужчин в мокрых пальто. «Добрый вечер, доктор!» – вежливо говорят они, но в складках губ у них – сталь, а в глазах – лед. Вы берете свой саквояж, прикуриваете, чтобы не заснуть, папиросу марки «Коминтерн» и едете к больному.

Что о нем известно?

Возраст 73 года или 74 года (точная дата рождения доподлинно неизвестна). Детство и юность провел в условиях, близких к нищете. С младенчества до сорокалетнего возраста врачами не наблюдался. Ребенком перенес оспу и тиф.

Впервые был арестован в апреле 1902 года, после чего пятнадцать лет, до февраля 1917 года, провел в тюрьмах, ссылках или на нелегальном положении. Во время побега из новоудинской ссылки в 1903 году получил серьезное обморожение, практически без медицинской помощи вновь перенес тиф на этапе из Вологды в Сольвычегодск в 1909 году.

Несколько лет находился на фронтах Гражданской войны. Больше двадцати пяти лет руководил крупнейшим в мире государством, принужденным отчаянно драться за выживание во враждебном окружении. Работал при этом практически без выходных и отпусков свыше пятнадцати часов в сутки.

Возглавлял советский народ в Великой Отечественной войне, являясь Верховным Главнокомандующим величайшей армии в самом грандиозном противостоянии в истории. Дважды овдовел, потерял на фронте сына.

Все это и еще многое другое, что уместилось в похожую на легенду о мифическом герое жизнь вашего пациента вы припоминаете, сидя на заднем сиденье лимузина ЗИС-110, летящего, игнорируя светофоры, по Можайскому шоссе в сторону Фили-Давыдково. Однако вы знаете, что через несколько минут в пропахшей табаком и лекарствами комнате перед вами предстанет не бог, а тихо лежащий на узком кожаном диване беспомощный старик. В отличие от изображений на портретах щеки его окажутся дряблыми, усы и волосы – седыми и поредевшими, а грудь – худой и впалой.

Какой же диагноз поставить этому человеку? Инсульт? Паралич сердца? Тромбоз? Признайтесь, что убийство окажется самой последней версией, которая придет к вам в голову, ибо всему на свете определен свой срок и даже великая воля не способна вечно удерживать жизнь в немощном теле.

Так что же получается, неужели правда 5 марта 1953 года на Ближней даче в Волынском в торжественной и строгой тишине встретились два вечных спутника – старость и смерть? Что заставляет нас сомневаться в естественности ухода этого человека, измотанного неодолимой для иного смертного судьбой?

Дело в том, что мы слишком хорошо знаем Сталина и историю его жизни, чтобы допустить, что Смерть смогла обмануть его и, подкравшись, нанести «удар свой ножом из-за угла» в тот момент, когда Сталин был не готов к этому. А то, что политически Сталин к смерти был не готов, долгие годы казалось очевидным и не вызывало никаких сомнений.

В самом деле, как могло случиться, что Сталин, который всегда заботился о каждом новом дне нашего народа, подобно отцу, опекал его, – вдруг , не оставив никакого завещания, никаких наследников, не объяснив, куда он вел страну семь послевоенных лет, куда, наконец, СССР должен идти далее, – взял да умер, бросив Россию на произвол судьбы? Невольно возникает впечатление, что Сталину было все равно, что станет с Советским Союзом после его ухода.

Конечно, нам трудно принять такую мысль и неудивительно, что нелогичность смерти Сталина многие пытаются объяснить тем, что он был убит.

Кое-кто, напротив, ссылаясь на известных психиатров, поспешил заявить, что, мол, у Сталина под старость сделалось не все ладно с головой, был даже назван диагноз – эпилептоидная паранойя или что-то там еще в этом роде. Дескать, здесь и надо искать объяснения политики Сталина, и даже причина его смерти кроется в том, что «больной, неадекватный» диктатор в конце концов сам себя затравил. Собственно, логика авторов таких версий предельно понятна – коль скоро в России по тридцать лет правят опасные, буйные психопаты, ее надо обнести колючим забором, отгородиться от нее очередным санитарным кордоном или позиционным районом ПРО.

Ясно, что нас, русских людей, такие объяснения родной истории устроить не могут, и верить в них, подобно некоторым нашим дурачкам-интеллигентам, мы не станем.

Несмотря на всю усталость, всю нечеловеческую утомленность Сталина, последние годы и дни его жизни были наполнены особым, не сиюминутным смыслом, в них действительно не было ничего случайного, никаких импульсивных или аффективных решений. Все слова и действия Сталина, как и прежде, были частью цельного, хорошо продуманного плана.

Весь вопрос заключается в том, что помешало Сталину поделиться деталями этого плана с народом, сделать его всеобщим достоянием, официальной программой развития Советского Союза? Что такое мог понять о жизни и о мире умудренный годами Сталин? Почему он вынужден был скрывать свое знание не только от народа, но и от ближайших соратников, рискуя вызвать их непонимание, недоверие, подозрения и навлечь тем самым на себя тень «дворцового заговора»?

Социализм. Упущенный шанс

Если говорить по совести, то в Нью-Йорке должен стоять памятник не томной даме с факелом, называемой американцами «Свободой», а основоположнику научного коммунизма Карлу Марксу. Именно Маркс был гениальным «аудитором капитализма». В своих работах он безошибочно точно определил болевые точки капиталистической системы и указал факторы, которые в будущем должны были привести капитализм к краху.

В отличие от коммунистов, несших «Капитал» Маркса над своими рядами как хоругвь, прагматичные «буржуи» на деле использовали открытия классика для модернизации капиталистического общества и преодоления системного кризиса, глубоко поразившего его на рубеже XIX – XX веков.

При этом наиболее актуальными для буржуазии оказались два из открытых Марксом противоречия капитализма: во-первых, противоречие между трудом и капиталом (где есть равенство – там нет прибыли), а во-вторых, между буржуазными государствами как высшими субъектами глобальной рыночной конкуренции.

Именно через обострение этих конфликтов К. Маркс и В. Ленин видели возможность перехода к коммунизму: буржуазные государства с развитием военных средств поражения развязывают между собой глобальную войну за ресурсы, а народные массы, объединенные своим угнетенным положением и доведенные войной до крайней нужды, поднимают мировую революцию.

До Первой мировой войны капиталисты полагали, что Маркс – полоумный мечтатель, которых вообще-то в истории было очень много и до него. В результате такого легкомыслия в 1920-е и 1930-е годы Европа одной ногой реально шагнула в коммунизм, причем вытащить ее оттуда, израненную и обожженную в межклассовых боях, удалось лишь с колоссальным трудом.

В сороковые годы ХХ века наиболее жадные и примитивные из всех империалистов – германские нацисты вновь попытались завоевать мир старым испытанным способом, наиболее радикально разрешающим международные противоречия, т. е. войной. Однако до американцев уже тогда стало доходить, что любой раздор между капиталистами на руку прежде всего большевикам. Именно поэтому Соединенные Штаты Америки так горячо и истово поддерживали Советский Союз во время Второй мировой войны – бесноватый германский фюрер, разрушая основы бытия европейцев и дискредитируя буржуазный строй, в этот период в тысячу раз больше играл на руку коммунизму, чем Сталин.

И в самом деле – после войны Европу снова накрыла коммунистическая волна, однако на сей раз это было сугубо временным явлением, своего рода нервной реакцией обнищавшего и измученного континента. Теперь Соединенные Штаты Америки были готовы надолго, если не навсегда, ликвидировать оба открытых Марксом противоречия.

Решение американцев было простым и эффективным и заключалось в установлении всемирной политической и экономической гегемонии США. В результате утверждения такой системы противоречие между буржуазными государствами ликвидировалось благодаря наличию единственного политического центра в мире. Никаких войн среди ведущих стран возникнуть теперь не могло и, следовательно, «вооружать пролетариат», доводя его войной до истощения и озлобления, не было никакой необходимости.