Читать онлайн «Теневые владыки. Кто управляет миром». Страница 91

В Токио преобладала та точка зрения, что по мере того, как Америка оправилась от экономического спада ценой ослабления доллара, экономический рост Японии начнет замедляться. За двенадцать месяцев иена и в самом деле окрепла, и в высших сферах японской экономики воцарилось глубокое уныние. Недовольство Соединенными Штатами продолжало нарастать, и попутно в стране крепла убежденность в том, что Токио вынудили пожертвовать своей успешной экономической политикой. Правительство посчитало, что должно принять какие-то меры, чтобы разрушить эту убежденность, и поэтому снизило процентные ставки и облегчило доступ к денежным ресурсам.

И бизнес принялся брать кредиты. Очень и очень большие.

Среди неожиданных последствий этого шага были казавшиеся невероятными альянсы между дзайбацу (огромными Годзиллами японской экономики – «Мицубиси», Мицуи», «Хитачи» и прочими) и якудзой, благодаря чему все участвующие силы оправились от спада середины 80-х и взялись за одно из величайших и самых разрушительных в истории страны деловых начинаний.

«Ближе к концу 1987 года нам стало ясно, что творится нечто странное, – рассказывал Райсуке Мияваки, основатель японского ведомства по борьбе с организованной преступностью. – В то время я работал специальным советником премьер-министра Накасоне, и мы установили, что экономические показатели, которые мы получали из Центрального Банка, были какими-то противоречивыми. С денежной массой происходило что-то странное, но мы не могли точно установить, что именно!» Никто, от премьер-министра и ниже, не в силах был предугадать невероятный результат денежной политики правительства: фондовый рынок поднялся до заоблачных высот, словно бешеный фейерверк, шипя искрами, искрясь огнями и завораживая своим непредсказуемым полетом в небо.

Японские финансовые рынки вступили в полосу бума такой силы, что, по замечанию одного экономиста, «любые инвестиции приносили деньги, и спекулянты стремительно подхватывали все новые начинания. Когда американские физики объявили, что им удалось осуществить в лабораторных условиях холодный ядерный синтез (потом это сообщение не подтвердилось), легкие на руку японские инвесторы взвинтили цены на акции фирм, которые были хоть как-то связаны с процессом холодного ядерного синтеза. Теперь, по прошествии какого-то времени, складывается впечатление, что к концу 1988 года японский рынок превратился в раздувшийся мыльный пузырь.

Для того чтобы невообразимая спекуляция на «Никкей» пробила себе дорогу на рынок недвижимости, не понадобилось много времени. Финансовые корпорации и банки стремились переплавить условные деньги фондового пузыря в твердые активы, а недвижимость была лучшим средством для этого. Очень скоро водоворот спекуляций поглотил имевшиеся в наличие резервы недвижимости, так что банки и крупные корпорации бросились искать новые земли, которые можно было бы застроить. Однако послевоенная строительная лихорадка не оставила пустого места, подходящего для строительства. Чтобы создание сверкающих, быстро растущих новых зданий стало реальностью, нынешние владельцы и обитатели домов должны были переехать. А если делать этого им не хотелось, кто-то должен был их уговаривать: итак, знакомьтесь с акулами!

«Я припоминаю, что как раз в то время впервые стал видеть крупных крепких мужчин в черных костюмах, которые появлялись в самых роскошных токийских отелях», – вспоминал Мияваки, шеф токийского антимафиозного ведомства. Мияваки – личность необычная. Он ведет себя исключительно уважительно и вежливо даже для японских стандартов. Но самое удивительное то, что господин Мияваки может говорить, и говорить откровенно, в отличие от большинства полицейских этой страны, действующих и бывших. Большинство из них предпочитает умалчивать о существовании якудзы и о том, какую роль она играет. Мияваки же убежден, что она представляла и по-прежнему представляет серьезную опасность для социальной стабильности. В конце 80-х он был одним из немногих, кто предупреждал Японию о том, что крепнущая дружба гангстеров и бизнесменов не обойдется без последствий. «Меня беспокоило то, что я видел, как эти люди самым невероятным образом обедали с первыми лицами финансовых и деловых кругов. Корпорации стремились покупать земли целыми участками, большими участками, но не все и не всегда шло гладко, – продолжал Мияваки. – Многие не хотели продавать землю, так что компании и банки воспользовались наемной силой – якудзой».

Сначала, ведя переговоры с владельцем земли о ее покупке, якудза соблазняла его денежными поощрениями для тех, кто арендовал там недвижимость. А если землевладелец или арендатор отказывались уступать, тогда якудза переходила к словесным угрозам или зримым предупреждениям. (Одно из самых распространенных и особенно безвкусных заключалось в том, что желанное здание изнутри и снаружи вымазывали фекалиями.) Иногда это принимало более мягкие формы – якудза использовала «громкие грузовики», машины с громкоговорителями (их можно заказать в Токио и сегодня): такую машину парковали возле здания, и она изрыгала из своих огромных динамиков исступленную политическую риторику, для жертв которой жизнь становилась совершенно невозможной. И, конечно, крайней степенью устрашения являлись нападения и убийства.

«Толстяк» Топпамоно, он же Манабу Миядзаки, сам никогда членом якудзы не был, хотя его отцом был оябун, или «крестный отец». Однако за свою богатую событиями жизнь он участвовал во множестве мероприятий в духе якудзы, в том числе и в захвате земли. Когда он вспоминает те бурные времена, на его широком лице расплывается шаловливая ухмылка:

Когда вокруг порхали сотни миллионов иен, каждый день проходил в чаду опьянения – «Дом Периньон», «Реми Мартен»… Когда пошли спекуляции землей, я помогал вести их в токийском районе Канда, – там в потрепанном доме жили пожилые супруги, и старуха, которая вела с нами переговоры от имени своего больного мужа, упорно отказывалась продавать землю, не оставляя нам выбора. Мы, само собой, заключили: «Эта старая сука осложняет нам жизнь, потому что хочет больше денег. Ну что же, мы удвоим предложение!» И ей в глотку затолкали вдвое больше денег, чем давали вначале. Но потом выяснилось, что старуха не хотела получить побольше. Она только хотела, чтобы ее муж, у которого был рак на последней стадии, умер у себя дома…

Банки, корпорации и политики (которые быстро оказались в самой гуще событий) делали благодаря спекулятивным сделкам сотни миллиардов долларов. Первое время казалось, что этот буйный пир сам собой подтверждает, что своеобразная японская культура дала жизнь высшей форме капитализма. Пока цена земли каждый месяц подскакивала вдвое, никто, по-видимому, не замечал, что недовольных жителей квартир и домов, лишенных своих законных прав, переселяли тысячами, в массовом порядке. Такое стало возможным лишь потому, что главные структуры японского государства и экономики были только рады работать рука об руку с организованной преступностью за счет рядовых граждан.

Якудза немедленно осознала, что слишком занижает свои амбиции, участвуя в этом постыдном ограблении лишь в качестве полицейской силы. Если уж крупные корпорации со своими друзьями-политиками усердно наживались на земельных спекуляциях, то почему якудза должна стоять в стороне? Законные структуры Японии постепенно становились неотличимыми от ее криминального подполья, и нигде эта особенность не выглядела более скрытой и неявной, чем в банке «Сумитомо».

«Сумитомо» является второй по древности японской корпорацией – банк возник еще в начале XVII века, и занимались в нем тогда продажей книг и лекарств. Банковское отделение появилось в «Сумитомо» в конце XIX века, и в 1970-х годах компания прославилась тем, что ставила на ноги таких терпящих упадок корпоративных монстров, как производитель грузовиков «Тойо Когио» или пивоваренная компания «Асахи». В 1984 году «Сумитомо» вышел за пределы Кансая, региона своих основных операций и индустриального сердца страны – Осаки, Кобе и Киото: он приобрел банк «Хейва Сого», относительно небольшой, но имевший густую сеть отделений в Токио. Правда, купленный банк имел и еще кое-что: обилие просроченных долгов – долгов якудзе, многие из которых он обязан был уплатить высокопоставленным членам Ямагучи-гуми.

Но именно поглощение «Хейва Сого», которое задумал президент «Сумитомо» Исиро Исода, позволило банку пробиться в число трех крупнейших в мире. Международное банковское сообщество и японское правительство осыпало Исоду наградами за его достижения, и «Сумитомо» благополучно погрузился в спекуляции конца 80-х годов.

Орудием стратегической скупки земли в Токио стала для банка одна из его дочерних компаний, корпорация «Нагоя Итоман Реал Эстейт», и господин Хатанака из отделения «Сумитомо» в Нагое стал участвовать в этой деятельности еще активнее. Правда, едва ли Хатанака знал, что его коллега по совету директоров компании «Итоман» поддерживал тесные деловые отношения с Такуми Масару – это был не кто иной, как вакагасира (заместитель главы клана) Ямагучи-гуми. Пока шампанское текло рекой, совет директоров «Итомана» ударился в приобретение предметов искусства, а попутно наделал сомнительных долгов. Уплачивая по сильно раздутым ценам – причем нередко платя напрямую якудзе, – «Итоман» промотала около полумиллиарда долларов своего капитала, и, по подсчетам полиции, около половины этих денег осело на счетах Ямагучи-гуми.