Читать онлайн «Теневые владыки. Кто управляет миром». Страница 90

Прежде чем приступить к поискам ответа, давайте совершим поездку на синкансене, «поезде-пуле». Когда этот поезд, великолепное детище инженерной мысли, отправляется из Токио на запад, он минует визуальную какофонию бетона, металла и прочих рукотворных материалов. На протяжении сотен и сотен километров японская строительная индустрия застраивала даже маленькие, кажущиеся непригодными участки плотно лепящимися друг к другу частными и многоквартирными домами, которые накрывает собой безобразная паутина – хаос толстых электрических проводов. Как правило, невозможно определить, где начинается один город и заканчивается другой. Даже проведя в пути три часа, которые я двигался со скоростью свыше 320 километров в час и за которые попал из Токио в Кобе, я отметил у себя слегка сюрреалистическое ощущение того, что будто и не покидал японской столицы.

Эта полоса суши, тянущаяся от Токио до слившихся друг с другом Кобе и Осаки, является самым густонаселенным регионом в мире: на каждом квадратном километре здесь ютится свыше 1 тыс. человек. Послевоенную Японию объяла мания строительства, заставившая страну смести под корень все старое и тем самым расчистить место для самых обширных в мире бетонных джунглей. Своего апофеоза это явление достигло в конце 1980 – начале 1990-х годов, в период, который получил название бабуру («пузырь») – это явление решительно изменило сами основы японского общества и его самовосприятие. Центр страны необратимо изменился, превратившись в сплошной городской ландшафт невообразимой плотности.

Пройдя две трети своего пути сквозь этот Вечный Город Востока, мой поезд прибывает в город Нагоя, известный как «обширнейший из обширных». В центре этой обширнейшей городской застройки раскинулся роскошный парк (большая редкость!), посреди которого стоят два роскошных жилых дома – корпуса А и В комплекса «Цукумигаока». Это поэтическое, хотя и претенциозное название – если исключить литеры корпусов – обозначает «Холм для созерцания лунного света». Именно в корпусе В, на десятом этаже, и был убит Хатанака.

Убитый не только жил в центре обширнейшего города, но и внес весомый вклад в его развитие: ведь это именно он выдавал огромные кредиты, подпитывавшие эту строительную лихорадку, которая и стоила банкиру жизни. Или, скорее, его роль заключалась в том, что он пытался взыскать безнадежные кредиты после того, как пузырь лопнул.

Полицейские, теряя терпение с господином Кондо, с ложным признанием которого им пришлось возиться, принялись просматривать деловые соглашения, которыми ведал господин Хатанака, обнаружили, что он был тесно связан с самыми скандально известными дельцами, занимавшимися незаконным присвоением земли. Это особенно жестокая деловая практика, которую породил пузырь-бабуру и которая немедленно привела к тесному переплетению могущественного делового мира Японии с наглыми преступниками из якудзы.

Цепочка событий, которая закончилась в 1994 году убийством Хатанаки, началась за девять лет до того, в другой части света, – в нью-йоркском отеле «Плаза». Тогда Рональд Рейган, испытывая давление со стороны Конгресса, но вдохновляемый своим идеологическим партнером и другом Маргарет Тэтчер, пришел к убеждению, что международным финансам необходима основательная встряска, которая поспособствовала бы введению режима свободной торговли, известного сегодня как глобализация.

Рейгановская концепция свободной торговли и либерализации международных финансовых рынков рождалась благодаря интенсивному давлению со стороны Конгресса, где господствовали демократы. Цена доллара была опасно и искусственно завышена, особенно по отношению к иене и марке, что позволяло Японии и Германии наводнять американский рынок дешевым импортом. Кроме того, серьезные неприятности были у американского автомобилестроения, которое не могло конкурировать с более компактными, дешевыми и надежными машинами, производимыми азиатскими и европейскими конкурентами США. К сентябрю 1985 года Япония добилась рекордного по величине активного торгового сальдо с Америкой, которое достигло 150 млрд. долларов. Конгресс открыто требовал ввести ограничения на экспорт японских товаров, а американские авторы выпускали целое море книг, в которых рассказывали, каким образом Япония собирается стать первой экономикой мира. В ходе одной из тогдашних рекламных кампаний появилось изображение компактного автомобиля с довольно-таки зловещим текстом: «Сделано в Японии»: это уже не смешно!»

Президент Рейган настаивал на том, чтобы Токио как-то обуздал свою валюту, в то время как активное торговое сальдо знаменовало собой окончание тяжелого для Японии года. Беды начались в конце января, с сенсационного убийства Масахисы Такенаки, оябуна (крестного отца) в четвертом поколении «Ямагучи-гуми», клана якудзы из Кобе. Такенака совсем недавно занял столь высокое положение в организованном преступном синдикате, который был самым большим и могущественным в Японии – и не только там. Такенака управлял сотней тысяч человек и мог бы претендовать на титул capo di tutti capi nel mondo – «капо всех капо мира». Но увы, его претензиям не дало осуществиться незначительное меньшинство его сподвижников, фракция недовольных, которая именовалась «Ичива-кай». Так что одним поздним январским вечером наемные убийцы из Ичивы убили оябуна в квартире его любовницы, на севере Осаки; с ним погиб и его заместитель. В долгой истории современной якудзы столь провокационное убийство было беспрецедентным.

На протяжении следующих двух лет обширные районы Кансая (Западной Японии) сотрясали самые кровавые войны якудзы за всю ее известную историю. Жертвами тщательно спланированных заказных убийств пали сотни членов Ямагучи-гуми и Ичива-кай и близких к ним людей.

В годы «войн Ичивы» Манабу Миядзаки скрывался от полиции. Расположив свое дородное тело в кресле одного из самых роскошных отелей Токио, он живо описал мне, какой нервной и беспокойной была в те годы жизнь беглеца: «Все члены якудзы, которых я встречал в Осаке сразу же после убийства Такенаки, жаждали крови. «Настали другие времена, – говорили мне многие из них. – Либо меня убьют, либо посадят в тюрьму». Местные таблоиды публиковали громкие статьи под заголовками вроде «Ямагучи-гуми собираются уничтожить Ичива-кай». Под такой статьей внизу страницы обычно располагали окошко под названием «Война Ямагучи и Ичива: сегодняшний счет», с ежедневным перечнем смертей, тяжелых ранений и легких повреждений – все разделялось по категориям», – продолжает, широко и тепло улыбаясь, Миядзаки, известный, благодаря своей насыщенной биографии, под прозвищем Топпамоно (что можно перевести и как Толстяк, и как Мудрец).

Общественность досадовала и на выходки якудзы, и на явную неспособность полиции как-то обуздать насилие (на самом же деле полиции было на руку, что Ямагучи-гуми взялась искоренять саму себя, так что полицейские стояли в стороне и наслаждались представлением). Головорезы мафии и некомпетентная полиция в открытую унижали японскую культуру, которая так гордилась своим общественным согласием.

Пока в Японии буйствовала якудза, за рубежом, в Соединенных Штатах, росли антияпонские настроения. Токио был охвачен беспокойством: его оскорбляло, что Вашингтон требовал открыть рынки страны для американских товаров и одновременно урезать свой экспорт в Америку. Но японцы рассудили, что, не пойди они навстречу, ответные меры окажутся для японских интересов в Америке еще более губительными. Совпадение «гражданской войны» в якудзе с продолжительным экономическим и политическим давлением американцев на правительство в Токио укрепило многих японцев в том, что век гармонии, сопровождавший невероятный послевоенный подъем Японии, подходил к концу. Они не ошибались – все так и было. Но завершалась эта эпоха не совсем так, как думало большинство людей.

Двадцать второго сентября 1985 года министры финансов «Группы пяти», вместе с директорами центральных банков ее стран, в условиях строгой секретности собрались в банкетном зале отеля «Плаза» на Пятой авеню Нью-Йорка. Джеймс Бейкер, новый министр финансов США, понимал: чтобы снизить курс доллара к иене, необходимо устроить так, чтобы центральные банки организовали массированную продажу долларов на валютных рынках. Такая мера никак не вязалась с рейгановской концепцией «рынка как универсального регулятора», однако на этот шаг согласились все. (В действительности регулируемых элементов в глобализации гораздо больше, чем готовы признать ее творцы и поборники.) В итоговом коммюнике Япония согласилась покончить с протекционизмом и начать «постепенную реализацию Программы Действий, о которой было объявлено 30 июля, с целью дальнейшего открытия японского внутреннего рынка для иностранных товаров и услуг», а также приступить к «активному осуществлению либерализации финансового рынка и иены, чтобы японская валюта в полной мере отражала подкрепляющую ее силу японской экономики».