Читать онлайн «Письма». Страница 47

В целом Союзе, а может быть и во всем мире, наша коммуна единственное учреждение, где взялись за совместное воспитание юношей и девушек в условиях общего интерната и даже больше - в условиях общего коридора спален.

Справились ли мы с этой грандиозной задачей? Конечно, в полной мере еще не справились, мы еще не выработали окончательного метода работы в этом направлении. Мы как раз находимся в разгаре этой сложнейшей и трудней операции, и мы имеем все основания ожидать от всех внимания к этой работе, поддержки и уважения. В настоящий момент, в момент самых тонких частей операции, которая все же в наших руках и никому детально не известна, нам очень мало могут помочь отдельные скороспелые советы, часто определенно опасные. К таким советам нужно отнести и совет четко и крепко поставить вопрос об общественном воздействии на область половых отношений у коммунаров. Это область интимная, и едва ли полезно придавать отдельные проявлениям влечения характер обьекта наблюдения со стороны всех коммунаров.

Точно так же "самотек" здесь совершенно неустраним, ибо создать какой-либо план развития отношений будет совершенно напрасным трудом.

Вообще в этой области необходимо соблюдать чрезвычайную деликатность и осторожность в приемах влияния. Нарушение этого правила может привести к очень тяжелым проявлениям упадничества, разочарования, нервных движений, не исключая и самоубийства.

Не отрицая совершенно, что мы еще не пришли к точному методу и, может быть, не так скоро придем, поскольку можем вывести его только из опыта, мы в то же время должны указать, что в общем мы справились с вопросом достаточно удовлетворительно. Необходимо подчеркнуть, что наше положение было еще е затруднено некоторыми обстоятельствами, а именно: приемом нескольких проституирующих девочек, неумелым вмешательством отдельных лиц и т. д. Чрезвычайно усложнилось дело чрезмерной занятостью руководящего персонала коммуны, часто ненужными нагрузками, работой, не имеющей никакого воспитательного значения.

Наши достижения в разбираемом вопросе мы видим в следующем:

1) мы удержались на линии морального влияния, не перейдя на линию внешнего подавления;

2) мы не допустили в коммуне сколь-нибудь заметных беспорядочных половых отношений, локализовав половое влечение в границах отдельной пары и соединив его с началом дружбы;

3) мы сильно сократили количество пар и почти приостановили образование новых;

4) мы сделали почти непреложным положение, что любовь оканчивается браком. Это сообщило вопросам любви начало ответственности и значительно увеличило число сдерживающих, тормозящих стимулов;

5) мы окончательно ликвидировали наклонности к проституированию и в одном случае брака добились возбуждения материнского чувства.

Разумеется, трудная и сложная работа в этой области не может избежать форм индивидуальной обработки. Как раз в сфере личности половое влечение проявляет себя часто вторичными формами: понижением интереса к коммуне и к учебе, раздражительностью, у девочек это особенно сложно.

Большей частью наше воспитательное воздействие с внешней стороны направляется как

будто просто на нарушение дисциплины, и не всегда за нею удается разобрать черты какого-либо назревшего романа. В этом случае, конечно, возможны и ошибки, которых мы стараемся все же избегать.

Любопытен один документ коммунарки Дуси Мануйловой, в котором она описывает жизнь в коммуне...

Что это за документ: письмо, дневник, жалоба - из акта не видно. Комиссия приводит его, не поговорив о нем с руководством коммуны и не выяснив существа дела. Документ излагается с нескрываемым торжеством: так сказать, на свежих следах поймали воспитательную часть коммуны, поймали на месте преступления.

Документ этот и в самом деле интересен, ибо он показывает, во-первых, отрезок действительной живой операции воспитательной работы#9, во-вторых, как легко при легкомысленном подходе к работе в такой операции напутать.

История была такая: Мануйлова и Лазарева#10 подали заявление в совет командиров с просьбой выпустить их из коммуны, дать квартиру и устроить на работу в коммуне же. Совет командиров запросил педсовет и получил отзыв, что Мануйлова может учиться удовлетворительно, а Лазарева - хорошо. Это мнение педсовета тем более верно, что девочки раньше так учились.

На этом основании совет командиров отказал девочкам в удовлетворении их просьбы. Лазарева и Мануйлова прекратили посещения классов, а совет командиров немедленно снял их и с производства. Такую же позицию заняло и бюро ЛКСМ. Коммунаркам в выдаче паспортов было также отказано, и вообще им было предоставлено право поступать, как они сами хотят, раз они уже не подчиняются совету командиров.

История эта продолжалась целый месяц. Никаких репрессивных мер по отношению к коммунаркам предпринято не было, и они не были ограничены ни в каких правах коммунара. Вероятно, девочки предприняли поиски выхода из положения, вероятно, написали и приведенное в акте письмо. Их везде постигла неудача, только письмо вызвало сочувствие комиссии. К счастью, по этому письму не было предпринято никаких мер, оно так и осталось только "любопытным документом", не отразившись пока на судьбе Лазаревой и Мануйловой никакой катастрофой.

Что нужно было сделать, по мнению комиссии? Лазарева и Мануйлова вздумали выйти из коммуны и прекратить учебу только потому, что их вдруз соблазнила перспектива совершенно свободной жизни, отсутствие учебного напряжения. Характеры у девочек очень трудные, часто их обуревают неожиданные фантазии. Только недавно Лазарева вздумала идти в балерины. Получить в коммуне квартиру и стать самостоятельными людьми, жить как им хочется, и делать, что хочется, - вот комплекс их настроений. Этот комплекс тоже рожден на фоне полового созревания, и у таких характеров он обязателен почти в каждой биографии...

Мы стали на путь решительного сопротивления и волевого давления коллектива. Нас не устрашили разные словечки и обвинения со стороны Лазаревой и Мануйловой, гораздо более резкие и ужасающие, чем приведенные в письме, ибо мы прекрасно знали, что все это только форма борьбы.

Тем временем происходила индивидуальная обработка девчат как со стороны воспитателей, так и со стороны комсомольцев.

Мы добились полной победы. Девочки признали ошибочность и гибельность своих домогательств, просили восстановить их в рабфаке и на работе, обещали заниматься. Между прочим, Лазарева дала обязательство заниматься на "хорошо". Сейчас у них прекрасное настроение, они жизнерадостны, и Лазарева даже работает над главной ролью в постановке "Тартюфа", который затеян нашим драмкружком.

Очень вероятно, что у Лазаревой и Мануйловой еще один раз повторится нечто подобное. Мы надеемся свою линию довести до конца и дать девочкам среднее образование (между прочим, среднее образование должно быть в скором времени обязательным в центральных городах)#11.

Обращаем внимание, что для успешного завершения подобных операций необходимо иметь крепкие нервы и не иметь никакого сентиментализма, отбрасывая решительно все темы, похожие на тему о рождественском мальчике, погибающем у окна богатого дома...

С. 17. Среди коммунаров можно слышать такие настроения, что-де в коммуне надоело жить, скучно (заявление активного коммунара Землянского).

Поскольку характеристика настроений коллектива производится при помощи таких случайных фраз, высказанных отдельными коммунарами (сколькими(), настроение и тон всего коллектива не описываются - трудно что-либо сказать.

Землянскому может быть сегодня скучно под влиянием отдельных неудач, другому коммунару может быть весело. Но общий тон из этих случайных переживаний складывается.

Если Землянский сказал такую фразу, значит ли это, что мы имеем право сделать заключение: это настроение старших, у малышей иначе? А между тем можно найти и малыша, которому тоже почему-либо скучно.

Разве это анализ, достойный серьезного исследования и достойный коммуны им. Дзержинского?

Мы можем его совершенно открыто продолжить.

Землянскому скучно потому, что он жаждет семейной жизни, потому что на территории коммуны живет уже его уже бубущая жена, потому что благодаря органическому недостатку речи у него очень плохое положение с учебой.

Крикотину скучно потому, что уже в течение шести месяцев коллектив сильно бьет его по привычкам: схулиганить, выпить, достать револьвер, украсть.

Герановичу скучно, потому что его все время отучают от болтовни, лени и неряшливости.

Скучно и еще кое-кому.

Но весело Панову, Конисевичу, Оноприенко, Куксову, Богадановичу, весело 30 человекам-планеристам#12, двум десяткам членов драмкружка, двум десяткам коммунаров из нового симфонического оркестра, многим десяткам из кавалерийской секции, многим кружкам и группам, увлеченным кроме учебы и производства каким-либо своим общественным делом, весело и занятно жить подавляющему большинству коммунарского коллектива.