Читать онлайн «Пять столетий тайной войны, Из истории секретной дипломатии и разведки». Страница 192

Среди агентов было множество любителей торговать "гнилым товаром" в надежде на то, что его оплатят прежде, чем сумеют проверить. Немало было шпионов-двойников, поставлявших материал обеим воюющим сторонам. Иногда двойники были мнимыми двойниками, то есть агентами одной из разведок, снабжавшими ложными данными разведку противника. Нередко, впрочем, эта последняя догадывалась, что с ней ведут игру, и продолжала получать фальшивые сведения только с целью понять, во что враги попытаются заставить ее поверить. Некоторые шпионы-двойники "честно" работали на обе стороны. Другие стремились сбыть подложные известия обеим сторонам, причем, поскольку дело касалось одной из "сторон" - Антанты, продать свои сведения нескольким разведкам одновременно (например, французам, англичанам и американцам). Существовала даже своеобразная шпионская "биржа" в нейтральных странах. Французский агент вместо того, чтобы рисковать, добывая нужную ему информацию, просто использовал сведения, которыми располагал, о Франции. Эти сведения он передавал немецкому шпиону в обмен на информацию о Германии.

На службу в буржуазную разведку людей привлекали различные мотивы. Иногда националистические чувства и ненависть к оккупантам, желание сделать карьеру, склонность к авантюризму, но чаще всего - деньги, надежда на богатую наживу от занятия, как считалось, прибыльным ремеслом шпиона.

Конечно, разведке приходилось тщательно проверять информацию, исходящую сплошь и рядом из более чем сомнительных источников. Это производилось прежде всего путем сопоставления со всеми имеющимися сведениями по данному и смежным вопросам, полученными самыми различными путями (войсковая наземная, воздушная и морская разведки; дипломатические источники; допрос пленных и дезертиров; просмотр бумаг, найденных у убитых вражеских солдат; материалы, собранные почтовой цензурой; изучение периодической печати страны-противника, особенно провинциальной; подслушивание телефонных разговоров; перехват и расшифровка радиодонесений и многое другое). К тому же нередко сравнительно маловажное известие, какая-нибудь незначительная мелочь, вставленная в рамку других известий, приобретали большое значение.

Проверка часто усложнялась тем, что порой ложное известие, исходящее от того или иного агента (будь то по его собственному намерению или потому, что он был обманут противником), входило в общую систему дезинформации по определенному вопросу, разработанную вражеской разведкой. Например, целая серия ложных приготовлений к наступлению на одном участке фронта, когда в действительности оно планировалось совсем в другом районе. Немцы на Западном фронте неоднократно использовали для маскировки прогон к месту мнимого будущего наступления пустых воинских эшелонов и грузовых составов. Германское командование полагало, что антантовские шпионы, наблюдавшие за железнодорожными перевозками, обязательно заметят усиленное движение воинских составов и даже подсчитают примерное количество якобы перебрасываемых войск (из простого расчета: один воинский эшелон - один батальон). Рассчитывали, что вражеские лазутчики не сообразят, что эшелоны идут пустыми. В одних случаях этот маневр удавался, в других - его разгадывали с самого начала.

Иногда дезинформация оказывалась настолько удачной, что вводила в заблуждение не только противника, но и собственное командование. Это происходило потому, что почти каждая из стран имела по несколько соперничавших между собой разведывательных органов.

Значительно разнообразнее стали виды связи, применявшиеся шпионами: шифрованные письма и детские воздушные шары, прифронтовая ветряная мельница, вращение крыльев которой являлось своеобразным кодом; доставка известий самолетами (тогда еще новинкой военной техники); по-особому вспаханные участки крестьянского поля; снаряд, внутри которого вместо взрывчатых веществ содержалось донесение, или невинные с виду объявления в газетах нейтральных стран и тысячи других аналогичных способов, непохожих друг на друга. Чем более оригинальным, необычным был способ, тем меньше было шансов для обнаружения. Новые симпатические чернила доставляли германским агентам в Англию, пропитывая этой жидкостью обычную одежду, которую привозил в чемодане специально нанятый курьер - житель нейтральной страны. Сведения пересылали переснятыми на микроскопическую пленку, которая подкладывалась к оборотной стороне почтовой марки, наклеивавшейся на открытку.

Применение получило и радио - другая техническая новинка. Заработали тайные радиопередатчики. В ответ контрразведчики создали целую сеть радиопеленгационных станций для обнаружения этих передатчиков. Особенно прославился во время войны построенный англичанами радиопередатчик в Бар-ле-Дюке. Это был небольшой клочок бельгийской земли, окруженный со всех сторон голландскими владениями. Немцы не могли захватить его, не нарушив голландского нейтралитета. Однако раздосадованные потоком шифрованной информации, передававшейся в эфир радиостанцией, которую можно было видеть невооруженным глазом с территории Бельгии, оккупированной немцами, они сумели нанести удар по противнику. По требованию немцев голландские власти запретили завозить в Бар-ле-Дюк бензин, на котором работала станция. Тогда бензин начали доставлять контрабандным путем. Голландские и бельгийские женщины стали носить бидоны с горючим, пряча их под подолом. Но с германской стороны последовал новый удар: немцы подкупили нескольких работников радиостанции, и те стали передавать ложные сообщения. Ее сведениям перестали доверять.

С помощью радиопередач союзники, узнавшие германские коды, передавали фальшивые приказы немецким подводным лодкам, которые, не ведая, что действуют по указке противника, двигались на верную гибель. В то же время радиопереговоры между торговыми кораблями, на которые были пересажены радисты с английских линкоров, создавали у немцев, перехватывавших эти беседы в эфире, ложное представление о местонахождении британских эскадр.

Огромное увеличение разведывательной службы в собственном смысле этого слова вызвало не меньший рост контрразведки. Вся почтовая и телеграфная корреспонденция, особенно шедшая за рубеж, стала подвергаться тщательной военной цензуре. Так, в Лондоне просматривали письма на 60 языках. Цензорам пришлось разгадывать зашифрованные донесения на 31 языке. Подозрительные письма и газеты стали подвергать химической обработке, чтобы определить, не содержат ли они тайнописи. Эксперты изучали вызывавшие подозрения письма и, с другой стороны, не является ли явный безобидный текст шифром, скрывающим шпионское донесение. Под строгий контроль были поставлены границы с нейтральными странами. Прифронтовая полоса была разбита на небольшие участки, за каждым из которых наблюдала специальная группа офицеров контрразведки. Там, где можно было положиться на лояльность гражданского населения, из его среды вербовали людей, которые должны были сообщать контрразведке о всех подозрительных или просто незнакомых. В районах, где военные власти не могли рассчитывать на сотрудничество местных жителей, особенно на оккупированных территориях - вводились жесткие ограничения для передвижения. Чтобы покинуть свое местожительство даже на короткий срок, жители занятой немцами Бельгии должны были получать специальные пропуска в полиции. Образцы этих пропусков, чтобы затруднить их подделку, часто менялись.

Разветвленная система полицейской слежки была создана во всех воюющих странах.

Разведки пытались засылать своих людей в контрразведывательные органы врага, хотя и сравнительно редко достигали здесь успеха.

Шпионаж в узком смысле слова дополнялся войсковой разведкой (данные, полученные от траншейных наблюдений, разведки боем, посылки патрулей, артиллерийского наблюдения, воздушной разведки, опроса пленных, дезертиров, местных жителей, захвата почты противника и т.д.), не говоря уж о материалах, которые доставляла цензура, о сведениях, поступавших по дипломатическим и другим каналам. В разведке работали специалисты по прессе, цензуре, секретной связи, переводчики, дешифровалыцики, химики, эксперты по множеству различных вопросов.

Для доставки донесений антантовские разведки постоянно прибегали к помощи почтовых голубей. До 1914 г. Бельгия славилась почтовыми голубями. Перед отступлением бельгийская контрразведка приказала уничтожить более 30 тыс. голубей наиболее ценных пород, чтобы они не достались немцам. Голуби оказались не только быстрыми, но чрезвычайно надежными порученцами. Бывали случаи, когда смертельно раненные неприятелем пернатые курьеры часами ползли по земле и все же успевали добраться до родной голубятни. Не раз торговые и военные суда, торпедированные подводными лодками или по другим причинам терпевшие аварию, посылали с голубями сигнал бедствия и вовремя получали помощь. Окруженный немцами командир форта Во отправил с последним имевшимся у него голубем донесение с просьбой о помощи. Нередко разведчики, пробиравшиеся в тыл врага или прыгавшие с парашютом, первым делом находили надежное укрытие своим голубям. Клетку с крылатыми помощниками обычно привязывали где-нибудь на вершине ветвистого дерева. В этом случае приходилось ночью незаметно взбираться на деревья и приносить пищу голубям. К концу войны одни англичане имели на Западном фронте "штат" в 6 тыс. голубей. Во Франции даже поставили памятник героям голубиной почты и многих из них наградили орденами!