Читать онлайн «Максим Горький (Биография писателя)». Страница 28

Ошибки Горького в "Новой жизни" не раз критиковала "Правда" и В.И.Ленин. Партия, однако, понимала, что заблуждения писателя - явление временное, что душой и разумом Горький с пролетариатом. Так, 7 января 1918 года "Правда" писала: "Слишком дорог Горький социальной революции нашей, чтоб не верить, что он скоро станет в ряды ее идейных вождей на место, которое давно принадлежит ему как буревестнику всемирной социальной революции". Упрекая писателя за "ходячие обывательские предрассудки", Ленин заметил: "Нет сомнения, что Горький - громадный художественный талант, который принес и принесет много пользы всемирному пролетарскому движению".

Сурово критикуя Горького, Ленин раскрывал существо его ошибок, понимал, что они носят временный характер, звал писателя к преодолению заблуждений, к работе, отвечающей интересам революционного народа.

Однако при всех расхождениях с большевиками, споря с ними по вопросам тактики, Горький не отказался от идеалов социализма, социалистической революции. И недаром в тревожные июльские дни 1917 года, когда буржуазия охотилась за Лениным, тревожно спрашивал Луначарского: "А как Ленин? жив он? здоров? Не поймают его?"

Центральный Комитет партии не запрещал большевикам сотрудничать в "Новой жизни". В июле 1917 года в газете было помещено письмо, подписанное Лениным, против нелепых клеветнических обвинений Ленина в шпионаже в пользу Германии ("Правда" была закрыта).

У буржуазного читателя "Новая жизнь" встречала настороженный прием, а Горького несколько часов допрашивал следователь по особо важным делам в связи с намерением Временного правительства организовать суд над Лениным.

Буржуазная пресса со злобой писала о "роли большевиков и М.Горького в российских военных неудачах", обвиняла писателя, как Ленина и других большевиков, в том, что он действует по заданию и с помощью Германии страны, воевавшей с Россией. Ему идут письма с обращением: "Иуде Предателю, главному немецкому шпиону и провокатору".

Занялась заря новой жизни

1

Двадцать пятого октября 1917 года произошла Великая Октябрьская социалистическая революция. Власть в России взял в свои руки пролетариат. "Тот, кто трудится", стал хозяином своей страны.

В первые месяцы после Октября Горький еще не освободился от своих ошибочных суждений и "Новая жизнь" по-прежнему выражала страх либеральной интеллигенции перед революцией, сожаление о том, что революция не происходит бескровно и мирно.

"Новая жизнь" за отдельными отрицательными фактами, сопровождавшими революцию, - самосудами, расхищением общественного добра, уничтожением культурных ценностей - не видела главного: могучих сил революции, ее борьбы с анархическими действиями отсталых слоев населения.

Большевистская партия постоянно вела огромную работу по воспитанию сознательности самых широких масс. Советские органы власти, лично Ленин со всей строгостью преследовали и карали всякое проявление анархизма и самоуправства. Так, узнав об убийстве в больнице двух арестованных министров Временного правительства, Ленин велел немедленно начать "строжайшее следствие" и арестовать виновных.

Ни один общественный строй не рождается легко и безболезненно. Конечно, воспитание масс, подъем их сознательности и дисциплины - одна из центральных задач партии, борющейся за социалистический переворот. Однако условия буржуазного общества не позволят осуществить это воспитание до конца.

Ленин подчеркивал, что многолетняя нужда и угнетение, а особенно мировая война не только убедили массы в необходимости коренного социального переворота, но и неизбежно привели к разнузданности, анархическим настроениям: "Мыслима ли многолетняя война без одичания как войск, так и народных масс? - спрашивал В.И.Ленин в июне 1918 года и отвечал: - Конечно, нет. На несколько лет, если не на целое поколение, такое наследство многолетней войны безусловно неизбежно". "Старые социалисты-утописты, говорил он в марте 1919 года, - воображали... что они сначала воспитают хорошеньких, чистеньких, прекрасно обученных людей и будут строить из них социализм. Мы всегда смеялись и говорили, что это кукольная игра, что это забава кисейных барышень от социализма, но не серьезная политика... Мы хотим строить социализм немедленно из того материала, который нам оставил капитализм со вчера на сегодня, теперь же, а не из тех людей, которые в парниках будут приготовлены, если забавляться этой побасенкой... у нас нет других кирпичей, нам строить не из чего... Мы, социалисты и коммунисты, должны на деле показать, что мы способны построить социализм из этих кирпичей, из этого материала..."

Если буржуазная печать была охвачена ненавистью к революции, совершившему ее народу, большевикам, если она, ослепленная классовой ненавистью, хотела во что бы то ни стало уничтожить революционные завоевания народа, то упреки и сомнения Горького при всем резком, полемическом тоне его статей были порождены любовью к народу, тревогой за судьбу социалистической революции.

Горький не поднялся до высоты ленинской точки зрения "на настоящее из будущего", не понял перспектив исторического развития России, чрезмерное внимание уделял отдельным отрицательным фактам и впечатлениям, будучи очень эмоционально восприимчивым человеком, поддавался настроениям растерянности и уныния.

Но постепенно растерянность писателя перед событиями, его неверие в успех революции рассеивались. В апреле 1918 года он пишет Екатерине Павловне: "В то, что Русь не погибнет, все-таки не погибнет - верю!" "Интеллектуальная жизнь страны, - утверждает Горький 30 апреля 1918 года в "Новой жизни", - не иссякла, даже не замерла, а, напротив, энергично и широко развивается". Месяц спустя он пишет о большевиках: "Лучшие из них превосходные люди, которыми со временем будет гордиться русская история, а наши дети, внуки будут и восхищаться их энергией". "Грязь и хлам всегда заметнее в солнечный день, но, часто бывает, что мы, слишком напряженно останавливая свое внимание на фактах, непримиримо враждебных жажде лучшего, уже перестаем видеть лучи солнца и как бы не чувствуем его живительной силы", - писал Горький. Теперь он почувствовал эти живительные лучи и со всей своей неукротимой энергией принялся за строительство нового мира.

Однако "Новая жизнь" в целом все больше и больше шла не в ногу с быстро меняющейся жизнью. Уже в марте ее хотели закрыть за статью меньшевика Н.Суханова (Гиммера) "Капитуляция" и, видимо, только заявление о том, что она не согласна с взглядами Суханова, спасло газету, которая все же была закрыта за антисоветские выступления, распространение ложных слухов, непроверенных сообщений в июле 1918 года. Принимая решение о закрытии газеты, Ленин говорил: "А Горький - наш человек... Он безусловно к нам вернется... Случаются с ним такие политические зигзаги".

"Надоела мне бессильная, академическая оппозиция "Новой жизни", читаем мы в горьковском письме, написанном летом 1918 года, а через несколько месяцев он говорил: "Ежели бы закрыли "Новую жизнь" на полгода раньше - и для меня и для революции было бы лучше".

После Октябрьской революции Горькому казалось, что партия большевиков преувеличивает - в силу своего политического учения - сопротивление буржуазии, но вот 30 августа 1918 года Ленин был тяжело ранен. Покушение на Ильича, всенародное возмущение этим актом террора, события гражданской войны окончательно убедили Горького, что партия не преувеличивает сопротивления революции враждебных ей сил, что большевики победили, что они сумеют удержать власть.

"Октября я не понял и не понимал до дня покушения на жизнь В.Ильича... - вспоминал Горький. - Всеобщее возмущение рабочих этим гнусным актом показало мне, что идея Ленина глубоко вошла в сознание рабочей массы и организует ее силы с удивительной быстротою... Со дня гнусного покушения на жизнь В.И. я снова почувствовал себя "большевиком". В 1932 году он писал о своих взглядах как "взглядах большевика и коммуниста".

На другой же день после злодейского выстрела, 31 августа, Ильичу была отправлена телеграмма: "Ужасно огорчены, беспокоимся, сердечно желаем скорейшего выздоровления, будьте бодры духом. М.Горький, Мария Андреева".

Горький посетил раненого Ильича; бывая в Москве, не раз встречался с Лениным, подолгу беседовал с ним.

При всех ошибках и заблуждениях Горький в глазах Ленина "крепко связал себя своими великими художественными произведениями с рабочим движением России и всего мира" (1909), всегда был "крупнейшим представителем пролетарского искусства, который много для него сделал и еще больше может сделать" (1910), "великим художником" (1917), "громадным художественным талантом" (1917).

Ленин был принципиален в больших вопросах, но никогда не превращал споры в мстительную расправу с инакомыслящими, не был злопамятен. "Доставляло исключительное наслаждение видеть и прислушиваться к их непринужденной двухчасовой беседе, которая протекала в особых тонах дружеской откровенности, искренней заинтересованности и какой-то особой ильичевской задушевности, с которой он обычно относился к Горькому", вспоминает свидетель бесед писателя и вождя.