Читать онлайн «Очерки поповщины». Страница 114

360

Деревня Теляты, Кулибинская тож, Глазовского уезда, Порезской (прежде Лумпунской) волости, верстах в двадцати от центра тамошнего раскола — деревни Ионы Телицына, названной так по имени сарапульского 3-й гильдии купца, тут поселившегося и бывшего главою раскола тех мест.

Впоследствии города Николаевска, Саратовской, а ныне Самарской губернии.

Две дочери Гурия Ивановича были за саратовскими купцами-старообрядцами: Марья за Гребенщиковым, Елена за Емельяном Уфимцовым, две другие за купцами-старообрядцами сарапульскими — Александра за Седовым, Анна за Михаилом Колчиным. В Екатеринбурге известный Каэанцов также находился в родственных связях с Суетиным.

Так, например, Егор Матвеевич Копылов из Астрахани, 18-го января 1850 года, пишет к нему: «При отъезде нашем я просил вас попросить вашего тятеньку, а теперь всепокорнейше вас прошу: не имеете ли в виду старичка трезвого, хорошего поведения, евангелие читать, замолитвовать»; а от 12-го марта того же года Копылов уведомляет, что присланный старичок Иван Сергеев помещен на дворе астраханской часовни, но только читает, замолитвовать не может. Переписка Суетиных в «Деле департамента общих дел министерства внутренних дел о приведении в известность раскола в Саратовской губернии» 1853 года. До этого Иван Гурьевич вел переписку о делах белокриницких с Петербургом, а в 1848 г. даже и с Веной.

Образование Ивана Гурьевича однако не помешало ему попасть под уголовный суд за поступок, несообразный с понятием об образованности. В 1850 году была сильная засуха, а перед тем на хуторе Суетина в Новоузенском уезде опился работник, крестьянин Коленкин. Для прекращения засухи и отвращения чрез то неурожая, Иван Гурьич велел выкопать Колинкина из могилы и вколотить ему в зад осиновый кол. За то по суду был оштрафован деньгами (то же дело). Другой сын Гурия Ивановича, Яков, много горя принес родителю своим пьянством и мотовством, был, по его приказанию из Кутаиса, изгнан из дома и умер, перед смертью приняв православие. Это последнее обстоятельство свело 73-х-летнего поборника раскола в гроб (умер в Тифлисе в мае 1862 года). Из писем видно, что родные считали обращение Якова Гурьевича в православие «обидой всего своего рода».

О буковинских привилегиях знали на Иргизе, куда нередко приходили из Молдавии и Буковины тамошние раскольники. Один такой старец Вениамин в ту самую пору жил в Средненикольском иргизском монастыре. Это был московский мещанин Василий Петров, живший то в Яссах, то в Белой-Кринице, то на Иргизе. В 1826 году он приписался в московское мещанство. По обращении Средненикольского монастыря в единоверческий (1837), жил в Москве, работая лестовки и правя службу в моленной Арженикова. Летом 1839 года взят полицией за ношение монашеского платья и показал, что отец его был австрийским подданным и в Яссах, во время восстания греков против турок, сгорел, после чего Вениамин, постриженный еще в 1830 году, то есть 14 лет от роду, приехал в Россию («Дело архива московского генерал-губернатора» 1839 г., № 176). О нем рассказывает В. А. Сапелкин («Русский Вестник» 1864 г., № 243 и 244).

Протоиерей Арсеньев. «Записки о действиях Кочуева».

Лаврентьев, Пахомиев и Макариев, и кроме того девичий в Спасовой слободе.

Подлинник (29-го марта 1804 г.) находится в «Деле департамента общих дел министерства внутренних дел» 28-го сентября 1853 г., № 425–427. Там же и письмо графа Румянцева.

Крестьянин г. Дубовского, из Богородского уезда Московской губернии, Панкрат Александров, лично нам известный, старец умный, хитрый, но мало начитанный и не всегда трезвый. Он уже умер. Имел большие связи в Москве.

В «Записке протоиерея Арсеньева» он назван Иваном Гурьевичем, но это ошибка. Ивану Гурьевичу в 1832 году было только 14 лет.

Протоиерей Арсеньев. «Записка о действиях Кочуева» и «Записка о Рогожском кладбище». Ерофея Иевлева, саратовского мещанина, сотоварища Кочуева, «Записка об австрийских архиереях», доставленная им мне в 1853 году. Иевлев вместе с Кочуевым был выслан из Петербурга в 1844 году.

Протоиерей Арсеньев. «Записка о действиях Кочуева».

Дом Гутуева, в котором была устроена моленная, находился в центре города, близ Сенной площади, в Спасском переулке. По имени Гутуева называется большой остров на взморье, принадлежащий теперь городу Петербургу.

29-го января 1762 г. См. «Полное Собрание Законов Российской Империи», т. ХV, № 11.420.

7-го февраля 1762 г. См. «Полное Собрание Законов Российской Империи», т. XV, № 11.440.

Но этого нельзя сказать о разных ересях, появлявшихся в Петербурге в конце прошлого и в первой половине нынешнего столетия: скопческой, хлыстовской и ее отраслей, нашедших последователей и в высших сословиях столицы (общество полковницы Буксгевден в 1817 г., ее дочери, по мужу Татариновой, в тридцатых, и Адамитов, или Еввина клуба, в сороковых годах). В этих сектаторских общинах прозелитизм был довольно силен.

Андрея Журавлева «Историческое известие о раскольниках», стр. 313–336.

«Послание» 24-го декабря 1779 года «Вопросы Ильина и Рогожские ответы» напечатаны в «Сборнике для истории старообрядства» Н. Попова, II. стр. 244 и пр., но по неисправному списку.

«Собрание постановлений по части раскопа, по ведомству святейшего синода», т. I, стр. 766–768.

В квартире московского купца Федора Решетова, жившего в Щербаковом переулке, в доме Федора Ильина.

Не в нынешнем Толмазовом переулке, но в существовавшем до постройки Александринского театра и Палерояля. Этот Палерояль однако не состоялся, и в зданиях, для него построенных, были помещены театральное училище и дома министра внутренних дед, департамента казенных врачебных заготовлений и министерств народного просвещения и внутренних дел. От старого Толмазова переулка остается до сих пор небольшой тупик на набережной Фонтанки, близ Чернышева моста. Сказывают, что моленная Петрова была на том месте, где теперь Александринский театр.

«Собрание постановлений по части раскола», стр. 440 и 441.

«Дело департамента общих дел министерства внутренних дел» 1839 г., № 79.

В 1816 году на попа Василия донес петербургскому митрополиту протопоп Вшевского погоста (Лужского уезда) Галактион Барсов, что он разрешил крестьянину Петру Лазареву и другим непосвященным совершать крещение и некоторые другие требы. Поп Василий избегнул за то преследования (см. то же дело).

«Греческий Златоструй», раскольническая рукопись. В ней так называются казаки-старообрядцы. В этой статье, между прочим, идет речь о нашествии Наполеона в 1812 году и говорится, что Бог даровал победу именно «небреемой рати, Христовым стрельцам».

Подложные указы о свободе раскольнического богослужения стали появляться между старообрядцами с 1835 г, и Авфоний Кузьмич Кочуев едва ли не был основателем этого рода литературы.

«Графская лесная биржа» находится в Петербурге, на левом берегу Невы, близ Смольного монастыря. Она называется и «Громовскою», но более известна под прежним названием «Графской». Другая «Громовская биржа», или «Громовский лесной двор», находилась у Чернышева моста, между Фонтанкой и переулками Чернышевым и Щербаковым.

В сектаторской переписке ои известен был под именем Боровкова и Каретника. Жил близ съезжего дома Каретной части, на Невском проспекте.

Умер в 1840 году.

«Следственное дело об Авфонии Кочуеве».

[ «Письмо из Белокриницкаго монастыря от Геронтия и Павла к Алексею Васильевичу Великодворскому», 20-го июля 1840 г.]

[Мы имеем под руками список епитимий, наложенных беспоповскими наставниками Преображенского кладбища в начале сороковых годов на более значительных членов-прихожан Федосеевского Преображенского кладбища и Покровской моленной поженившихся. Сотнями и тысячами поклонов они должны были заглаживать посещение клубов, собраний, театра и маскарадов, ношение модного платья, курение сигар; а одна молодая женщина, принадлежавшая к богатому дому, за верховую езду должна была долгое время очищать себя земными поклонами. Вот извлечение из «Обличения грехов», составленного отцами Преображенского кладбища в 1846 г.: «Евстафий Петрович Б-н и жена его Александра Сидоровна принадлежат к Покровской моленной поженившихся. Уличения согрешений: езда верхом на седлах немецких, сидение Александры Сидоровны на лошади боком с сигарой, в мужской шляпе, в платье с сатанинским хвостом (амазонка). Езда обоих супругов на конныя ристалища в сопровождении наемнаго наставника конной езды, гаерски одетаго (берейтор). Иродиадина пляска обоих на сборищах (на балах и вечерах), соблазнительный покрой одежды мужа и жены, употребление мясной пищи по постам, питие кофею даже с молоком, ядение травы салата. Иван Федорович Г-в и жена его Марья Павловна, по Покровской моленной, оба уличаются в том же, в чем и предыдущие, только хотя Марья Павловна не ездит верхом, зато излишне предается театральным зрелищам и Иродиадиной пляске, порочит взор свой конскими ристалищами. Е. Ф. Г., по Покровской моленной, обличается в сожитии с иноплеменной иноверкой из Польши. Прокопий Филиппович К-в и жена его Анна Павловна, по Покровской моленной, обличаются, как и Б-ны. Павел Назарович Р-н, по Федосеевскому согласию, ради антихристовых наград вдался в разныя непотребства, участвует в сонмищах антихристовых, клубами называемых, играет в карты, нумерныя зерна (лото), посещает беги, — курит сигары. Иван Васильевич С-в, по Федосеевскому согласию, — курит сигары. Брат его, Иван же Васильевич С-в, по Федосеевскому согласию, предался изучению черной магии, разгневал демонов до того, что они на нем разорвали рубашку: молитвами наставников Василия Тимофеевича и Андрея Ефимовича хотя и отчитан, но еще бес, в нем пребывающий, водит часто его в театр. Семен (жена его Анна Кондратьевна) и Емельян И-вы, по Федосеевскому согласию, обличаются в езде верхом на иноземных седлах, в одеяниях соблазнительных, Анна Кондратьевна в стягивании тела своего ради потехи демонской (корсет, надеваемый на балы), в ношении даже в самой молельне иноземных перчаток из собачьей шкуры, осквернении через это самаго молитвеннаго храма. Ерофей Афанасьевич К-в, по Покровской моленной, обличается в ристании на бегу и в человекоугодии в этом мастерстве. Иван и Павел Васильевичи О-вы, по Федосеевскому согласию, в курении сигар. Афиноген Н-в, Николай Н-в и Ефим Федорович Г-в, все трое по Покровской моленной, обличены в курении сигар, питье кофе, ядении мяса по постам. Книжные Преображенского кладбища. Кузьма В-в и Петр В-в сами сознались, что при питии водки демон понуждает их курить сигары в сарае, где покойников ставят» (рукопись, мне принадлежащая). Те же грехи наказывались строгими епитимиями и на Рогожском кладбище. Относительно костюма на Рогожском было гораздо строже, чем на Преображенском. На последнем давно уже можно было видеть среди молящихся одетых в модные сюртуки, а женщин в шляпках. На Рогожском этого до сего времени не допускается. Мужчины должны ходить в часовню не иначе, как в кафтане старого покроя, а женщины в сарафанах, с головами, покрытыми платками в роспуск. После 1812 года Мошанские первые, а за ними и немногие другие — стали ездить на гулянья под Новинское и в Сокольники и за то считались людьми погибшими, особенно во мнении провинциальных старообрядцев. В «Повести о том, что сделали Рогожскаго кладбища попечители в 1816 г.», находятся следующие обличения москвичей дьяконовца города Орла, Тужилина: