Читать онлайн «Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?». Страница 33

В ситуации, когда глобальная конкуренция все в большей степени приобретает характер конкуренции между различными цивилизациями, в первую очередь между иудео-протестантской цивилизацией современного Запада и радикализирующимся исламом,[12] подобное интеллектуальное ханжество (насаждение которого в других странах представляется уже стандартным инструментом ослабления конкурентов) становится гарантией глобального поражения.

Россия является не просто одним из полей непосредственного столкновения этих цивилизаций, но единственным, ресурсы которого имеют исключительное глобальное значение. Контроль за ними со стороны той или иной осуществляющей глобальную экспансию цивилизации служит практически гарантированным залогом если и не ее окончательной победы (которая вряд ли возможна в принципе), то, по крайней мере, долгосрочного доминирования. Весьма существенно, что все без исключения участники современного глобального столкновения осознают это с ясностью, практические последствия которой не могут не пугать российское общество.

Этой ясности, объективно означающей исключительную целенаправленность, последовательность и упорство действий по включению России исключительно в орбиту одной из конкурирующих цивилизаций, сегодняшнее и завтрашнее российское общество может противопоставить только непреклонное обеспечение постоянного и повсеместного «баланса сил» всех цивилизаций, осуществляющих глобальную экспансию. (Стоит напомнить, что экспансия западной цивилизации носит преимущественно финансово-экономический, исламской – социально-религиозный и китайской – этнический характер.)

Успешное решение этой действительно исключительно сложной и при том деликатной задачей позволит не только обеспечить всестороннюю модернизацию и долговременное социально-экономическое процветание истерзанного российского общества, но и возродить на качественно новой, современной технологической и, что не менее важно, идеологической основе российскую цивилизацию, со временем сделав ее полноправной участницей глобальной цивилизационной конкуренции.

Реальность этой позитивной перспективы не должна заслонять от нас и возможность провала, который, без всякого преувеличения, будет означать для нас катастрофу – разрушение России, по всей видимости, уже окончательное, и ее безвозвратное исчезновение не только с карты мира, но и из самого процесса развития человечества. Мы должны ясно понимать, что, если мы не справимся с текущей задачей балансирования влияния основных цивилизационных «центров силы», уже наше поколение и, вполне вероятно, нас лично и наши семьи постигнут чудовищные, непредставимые и не поддающие описанию бедствия и изуверства. В этом случае у нас не будет потомков, а будут лишь могилы; уделом же России станет не история, а археология, как и у всех остальных безвозвратно исчезнувших цивилизаций.

С точки зрения внутреннего развития всякого общества проблематика цивилизационного столкновения наиболее полно и ясно выражается через этноконфессиональные проблемы. Поэтому не вызывает сомнений, что успех или провал при решении стоящей перед нами глобальной задачи, а с ним и все будущее нашей Родины в очень большой, а возможно, и в решающей степени будет зависеть от внимания ответственной части общества и, самое главное, государства к этноконфессиональным проблемам.

Исключительная, а скорее всего, и абсолютная значимость этих проблем требует ответственности, профессионализма и бдительности, которые практически исключаются их сегодняшним трусливым замалчиванием.

Табуирование общественно-политических проблем, да еще таких глубоких и иррациональных, как этноконфессиональная, не только не позволяет своевременно, эффективно и конструктивно решать их, но и само по себе способствует их углублению и обострению, в конечном итоге делая их смертельно опасными для общества.[13] Выражаясь поэтическим языком, замалчивание превращает ягнят в тигров.

В силу изложенного роль этноконфессионального фактора в предстоящей России революции представляется исключительной, а возможно – и решающей.[14] Он может стать как камнем на шее, увлекающем нашу страну в пучину бедствий навстречу неминуемой гибели, так и двигателем ее всестороннего обновления и возрождения.

Понятно, что в ближайшие годы основной компонентой этого фактора будет стремительно распространяющийся в России и при этом радикализирующийся (как, впрочем, и везде в мире) ислам.

Обессиливающее российское общество замалчивание этноконфессиональных проблем вызвано не только разнообразными страхами, испытываемыми представителями российской элиты в отношении самих этих проблем, но и глубочайшим непониманием ими современного состояния российского общества.

Преобладающее представление о России как стране с абсолютным доминированием если и не русского, то, во всяком случае, славянского населения и православной религии объективно ведет к недооценке не только остроты и глубины, но и потенциальных масштабов этноконфессиональных проблем и представляется серьезнейшим, а в свете вышеизложенного – и весьма опасным заблуждением.

Прежде всего, официальные данные, насколько можно понять, серьезно завышают степень доминирования славянского населения в российском обществе. По-видимому, это происходит в результате систематического занижения данных о численности представителей других этнокультурных групп, иммигрировавших в Россию в последние 15 и особенно – в последние 5 лет. Последний промежуток времени следует выделить особо, так как частичное восстановление уровня жизни благодаря росту мировых цен на нефть превратило нашу страну в подлинный «оазис благополучия» на всем постсоветском пространстве. Это практически немедленно, уже с 2000 года привело к резкому, наблюдаемому даже невооруженным глазом на улицах крупных городов росту кавказской и среднеазиатской, а также китайской иммиграции.

Весьма существенно, что, насколько можно судить, эта иммиграция если и не преимущественно, то, во всяком случае, в значительной степени носит неофициальный характер и потому остается невидимой для предельно бюрократизированных структур государственного управления. Это ведет к систематической недооценке ее масштабов: так, официальные лица просто в силу своего положения вынуждены использовать официальные же источники, адекватность которых вызывает серьезнейшие сомнения. Достаточно указать, что по данным Всероссийской переписи 2002 года на территории России проживало лишь 300 тыс. этнических китайцев, в то время как даже по мнению китайских специалистов число одномоментно находящихся на территории России китайцев, приехавших в нее после 1992 года, составляло не менее 1 млн чел. (а по оценкам российских специалистов было как минимум вдвое большим). Не вызывает сомнений, что пятикратное увеличение квоты на импорт рабочей силы из Китая (со 100 до 500 тыс. чел. в год), наряду с передачей Китаю островов на Амуре, осуществленное В. Путиным в 2004 году, будет способствовать существенной интенсификации притока китайской рабочей силы в Россию. Между тем иммиграция из Средней Азии и Закаваказья, преимущественно исламская, еще более труднонаблюдаема, чем китайская (хотя бы в силу качественно меньших отличий во внешности с основной частью коренного населения России).

Таким образом, количественное доминирование славянского населения значительно слабее, чем кажется лицам, старательно ориентирующимся на официальную статистику, хотя сам факт этого доминирования сегодня и как минимум в ближайшее десятилетие не вызывает сомнений. Однако с практической точки зрения всякий количественный фактор является заведомо второстепенным, уступающим по своему значению качественным факторам.

С этой точки зрения ситуация еще более неоднозначна.

Численное большинство русского и тем более славянского населения с лихвой компенсируется его разобщенностью, практически полным отсутствием единой мотивации, неформальной коммуникативной системы и внутренней солидарности. Создается впечатление, что русские (под которыми понимаются не только представители русского и не только представители славянских народов, но и в целом носители русской культуры) на протяжении как минимум половины тысячелетия (то есть двадцати последовательно сменявших друг друга поколений) настолько привыкли отождествлять себя с государством, что утратили навыки самоорганизации, самоосознания и самостоятельной общественной деятельности как таковой. В результате, внезапно оказавшись в ситуации тотальной и агрессивной враждебности нового, реформаторского государства своим повседневным интересам, они, за исключением редчайших случаев, оказались полностью беззащитными перед практически всеми видами внешней и внутренней конкуренции и начали стремительно сдавать позиции по всем направлениям, в том числе и в сфере этноконфессиональных отношений.