Читать онлайн «Возмездие на пороге. Революция в России. Когда, как, зачем?». Страница 32

Напомнить об их злодеяниях, уже полузабытых и вытесненных из общественной памяти деятельностью современной правящей бюрократии, удалось, как представляется, в полной мере. Недаром популярный анекдот приговаривал Квачкова (ветерана ГРУ, при более чем сомнительных обстоятельствах обвиненного в покушении на Чубайса и даже по официальным данным получившего без какой бы то ни было избирательной кампании почти 30 % на довыборах депутата Госдумы в Преображенском округе Москвы) к пожизненному заключению не за покушение на убийство какого-никакого, но все же с биологической точки зрения, безусловно, человека, а «за преступно халатное исполнение своих служебных обязанностей, приведшее к особо тяжким общественным последствиям – выживанию Чубайса».

В своем знаменитом интервью «Шпигелю» подлинный мозг администрации нынешнего президента Сурков весьма откровенно указал на неизбежность попыток силового захвата власти и неизбежность их подавления, причем из контекста следовало, что речь идет о либеральных попытках, напоминающих «оранжевую революцию», и о силовых, а не о каких-нибудь еще методах подавления.

В результате у политически образованных читателей его интервью возникло устойчивое ощущение того, что эти попытки будет при помощи отработанной технологии провокаций осуществлять сама правящая бюрократия.

Характерен и декларируемый «антифашистский» характер движения «Наши», который, как представляется, призван не только скрыть реальный характер этого движения (уже прозванного вслед за своим предшественником «Идущими вместе» «путинюгендом»), но и опорочить оппозицию, заклеймив любую неприязнь к Путину и оппозиционную деятельность в целом как фашизм. В результате этой подмены понятий непримиримая борьба с оппозицией, в первую очередь с либеральной, как и слепая преданность Путину, становится естественным долгом всякого патриота. Недаром на селигерском слете трех тысяч активистов «Наших» кремлевские идеологи прямо указывали на то, что задачей этого движения станет силовое подавление массовых протестов (а специалисты Министерства обороны, по ряду сообщений, обучали «нашистов» навыкам рукопашного боя).

Поскольку ни о каком массовом фашизме в России нет и речи (по крайней мере, за пределами структур, прямо направляемых правящей бюрократией), движение «Наши» призвано силовым образом подавлять борьбу неимущих граждан России за свои права. При этом его антизападная направленность позволяет предположить, что отчаяние неимущих будет заклеймено как проявление «тлетворного влияния Запада», а участники массовых протестов будут рассматриваться как «наймиты» стратегических конкурентов России из развитых стран. Патриотизм понимается при этом не как стремление к благу своей Родины, но как борьба за спасение правящей бюрократии (полностью подменяющей собой понятие Родины) от новой формы «фашистской» агрессии – на сей раз не военной, но идеологической и финансовой, «оранжево»-либеральной.

* * *

Таким образом, правящая бюрократия будет в соответствии с вечным принципом «разделяй и властвуй» раскалывать оппозицию на правых, левых и националистов, организовывая самые разнообразные провокации. При этом на сформировавшийся социал-патриотический фронт будет и дальше лепиться ярлык «звериных националистов», отпугивающий либералов; борьба правых за свободу и демократию будет представляться левой общественности как агентурная работа на «проклятых империалистов», а национальным движениям будут формироваться образы структур, финансируемых разнообразными врагами России из-за рубежа и если и не прямо террористических, то уж во всяком случае сепаратистских, стремящихся к разрушению нашей страны.

Однако представляется, что обманывать широкие слои малоимущих все сложнее и в конечном счете не удастся, – и не потому, что они изначально разумны и хорошо сознают свои собственные интересы, а по совершенно иной причине: их учит лучший, самый жестокий, самый убедительный и доходчивый из всех доступных человечеству учителей – повседневная жизнь.

И ее главный урок, постепенно доходящий до всех, в какой бы степени ни были они погружены в изматывающую ежеминутную борьбу за выживание, заключается в том, что главным врагом России, продолжение торжества которого несовместимо не только с ее существованием, но и с физическим выживанием каждой из десятков миллионов российских семей, являются отнюдь не коммунисты, либералы или националисты, а сама правящая в нашей стране бюрократия.

Традиционный анализ нарастания социально-политической напряженности, проводимый стандартными политологическими методами, как правило, последовательно игнорирует неуклонно обостряющиеся этноконфессиональные проблемы современной России.

Представляется, что в первую очередь это связано не с некоторым несовершенством указанных методов (которое, безусловно, имеет место), но с утратой в ходе деградации российского общества относительно сложных и, соответственно, адекватных методик, а также, что исключительно важно, с особенностями мировосприятия применяющих его специалистов.

С одной стороны, светское сознание автоматически отстраняется от учета практического политического значения национальных и тем более религиозных различий, стыдясь их как варварских и примитивных. С другой, существенное значение имеет и инстинктивное стремление сохранить своего рода либеральную целомудренность, избегая всякого, даже мысленного упоминания заведомо неполиткорректных национальных и религиозных различий.

Это стремление качественно усиливается и закрепляется сотрудничеством с развитыми странами Запада, представители истеблишмента которых агрессивно отторгают всякие попытки учета практического значения этих различий, а зачастую даже их формальное признание и потому весьма последовательно и целенаправленно навязывают заведомую неадекватность обществам, сталкивающимся с этими проблемами, – как представляется, далеко не всегда бескорыстно.

Существенным фактором замалчивания остроты этноконфессиональных проблем является еще и исключительно высокое качество жизни современной российской элиты, замечательно научившейся отгораживаться от чудовищной в своей безысходности и трагичности повседневной жизни собственного общества.

Богатые белые мужчины, передвигающиеся под надежной охраной между надежно охраняемыми офисами и надежно охраняемыми дорогими ресторанами в центре Москвы, а также надежно охраняемыми поселками на Рублевке, в силу самого своего образа жизни и круга общения в принципе не способны адекватно оценивать остроту и многообразие устойчивых конфликтов в современном российском обществе. Тем более не способны они воспринять уровень и темпы его дебилизации – причем не только молодежи, но и тех самых взрослых, которые еще несколько лет назад оставались вполне разумными.

Между тем именно эти люди, для которых серьезность этноконфессиональных проблем (как, впрочем, и многих других) по вполне объективным причинам остается недоступной, непосредственно управляют нашей страной и определяют не только направления ее развития, но и вопросы, в наибольшей степени волнующие российское общество и наиболее активно обсуждаемые им.

Для самых широких слоев общества (хотя в первую очередь, конечно, для интеллигенции) замалчиванию этноконфессиональных проблем способствует и истерическая боязнь прослыть националистами, порожденная в том числе простой неграмотностью и естественным для неофитов стремлением быть «святее папы Римского». В частности, некоторые российские либеральные политики до сих пор искренне убеждены (и не без успеха убеждают в этом окружающих, запутывая их и лишая их ориентиров в современном мире), что профессиональный термин правоохранительных органов «этническая преступность», применяемый в том числе и во всех демократических странах, вполне адекватный описываемому понятию и совершенно нейтральный политически, на самом деле является синонимом не просто этнической нетерпимости, расизма и ксенофобии, но и геноцида по этническому принципу, напоминающего уничтожение евреев в фашистской Германии.

В ситуации, когда глобальная конкуренция все в большей степени приобретает характер конкуренции между различными цивилизациями, в первую очередь между иудео-протестантской цивилизацией современного Запада и радикализирующимся исламом,[12] подобное интеллектуальное ханжество (насаждение которого в других странах представляется уже стандартным инструментом ослабления конкурентов) становится гарантией глобального поражения.

Россия является не просто одним из полей непосредственного столкновения этих цивилизаций, но единственным, ресурсы которого имеют исключительное глобальное значение. Контроль за ними со стороны той или иной осуществляющей глобальную экспансию цивилизации служит практически гарантированным залогом если и не ее окончательной победы (которая вряд ли возможна в принципе), то, по крайней мере, долгосрочного доминирования. Весьма существенно, что все без исключения участники современного глобального столкновения осознают это с ясностью, практические последствия которой не могут не пугать российское общество.