Читать онлайн «Другая история Средневековья. От древности до Возрождения». Страница 92

Подобные карты встречались у средневековых арабских мореплавателей, и датируют их временем более ранним, чем время появления в Европе компаса. Такая датировка позволяла делать вывод, что арабы раньше европейцев узнали о компасе — от кого же? — от китайцев, конечно! — говорят историки. Однако арабское название компаса происходит из итальянского, а не китайского языка, а это значит, что компас был получен арабами отнюдь не из Китая. Это обстоятельство, во-первых, позволяет считать арабские карты более молодыми, чем было принято думать раньше, а во-вторых, также не подтверждает наличие у китайцев компаса в те времена, когда в Европе его не было.

Здесь уместно показать «арабскую волну синусоиды Жабинского». В истории, сконструированной хронологами в XVII веке, события и открытия XIV–XV веков могут «повториться» несколько раз в весьма отдаленном прошлом. Этим и объясняется появление у арабов «магрибской» карты задолго до внедрения компаса в практику мореплавания.

Вещи — материальные свидетели истории. Если они относятся к древним временам, их называют артефакты, от латинского arte (искусственный) и factus (сделанный). Этим словом обозначают предметы человеческого мастерства былых времен. История многих бытовых вещей прослеживается с очень большим трудом!

Всякая вещь создается для какой-то цели, но, что интересно, она не только удовлетворяет какую-либо потребность человека, но часто превращается в знак, символ. А. Л. Ястребицкая в книге «Западная Европа 11–13 веков» пишет, что во времена раннего средневековья одежда знати и простонародья была почти одинаковой и отличалась лишь качеством материала и украшениями, и лишь со временем костюм стал символом социального статуса своего хозяина. То же происходило и с другими предметами быта.

Наибольшее символическое значение имели, как ни странно, разные типы головных уборов. Изначально голову покрывали колпаком или просто кусочком плаща. Традиционное мнение: первые колпаки появились в Малой Азии, откуда попали в Грецию, а потом в Рим.

Колпак у греков назывался петатос, это была шляпа с полями. Войлочный колпак без полей назывался пилос. Люди состоятельные носили налобные повязки или венки, и эти предметы уже были символами социального положения.

Знать даков в одной из римских провинций носила пилеати (pileati), что созвучно с пилосом (остальные жители бродили с непокрытой головой и назывались comati; некоторые исследователи выводят это название из слов косматый или волосатый). Полагаем, греческое название этого головного убора сначала появилось в Византии, затем перешло к дакам и латинизировалось. Войлочные колпаки греческого образца назывались у римлян пилеусами (pileus), носить их могли только вольные люди. При освобождении раба ему дарили пилеус. Известно латинское выражение pileum redimere: получить свободу. Считается, что именно от этих правил родился обычай снимать шляпу при встрече в знак готовности служить.

Теперь о головном уборе как социальном символе. Слово лауреат происходит от латинского laureatus (увенчанный лавровыми листьями). По-латыни венок, венец, гирлянда — это corona. Традиция утверждает, что в Риме была целая система венков, которыми награждались герои за различные воинские подвиги. Определенные растения, из которых сплетен венок, обозначали род занятий, общественное положение, сан не только в Риме, но и в Греции. Значительно позже, в эпоху феодализма, венки «превратились» в металлические короны и стали олицетворять верховную власть. Таково общепринятое мнение.

Византийские же императоры сначала носили на своем колпаке повязку, украшенную драгоценными камнями (чтоб колпак не сваливался с головы), затем — золотой обруч, унизанный жемчугом. Полагаем, именно отсюда в Европу пришла мода на венки, как дешевые заменители знака власти. Потом уже, действительно, венки могли превратиться в зубчатые европейские короны. В самом деле, эволюция знака власти от украшенного головного убора до символического золотого обруча логична, эволюция веток на голове в символ власти непонятна. Люди были достаточно практичны; однако побудительной причины к украшению головы ветвями и листьями нет, если только это не копирование какого-то притягательного образца.

А в России головной убор царя так и остался шапкой; возможно, из-за морозов.

Католическое духовенство в средние века разделилось на коронованное и некоронованное. Сейчас у папы римского митра с тремя коронами. Первая появилась в XI веке (когда папство, как мы показали раньше, появилось впервые) и стала символом власти папы. Вторую корону стали применять в XIII веке в знак того, что у папы есть власть духовная и светская. И в XIV веке появилась третья корона, она, как это сейчас объясняется, символизирует, что папа — судья, законодатель и священнослужитель. Трудно сказать, так ли это на самом деле.

Когда люди освоили ткачество, они повсеместно стали делать из тканей одежду, сходную с уже привычной, природной, сделанной из шкурок животных или из листьев растений. Ведь это очевидно, не правда ли? Носили простой прямоугольный кусок ткани, набрасывая его на спину и завязывая узлом на груди, или даже просто обертывая вокруг тела: таковы римская тога, японское кимоно, индийское сари, азиатские и африканские джаллаба, саронг, парео.

Верхняя одежда у древних греков состояла из куска шерстяной ткани, называвшегося гиматием. Короткий плащ путешественников, купцов и воинов назывался хламис. У римлян тоже был круглый плащ из овечьей шерсти или шкуры, имевший отверстие для головы и капюшон. У галлов римляне заимствовали плащ сагум (sagum). Он так прочно вошел в обиход, что, объявляя войну, говорили «надеть сагум», заключая мир — «снять сагум». Плащ другой формы назывался лацерна (lacerna). Со временем он стал одеждой полководцев и получил название палудаментум, превратившись в атрибут военного престижа и власти. В таком качестве его напрямую унаследовали средневековые правители, что уже интересно.

Обиходной одеждой римлян была тога. Они называли себя gens togata, людьми в тоге. Тога императора была пурпурной, причем пурпур (красно-фиолетовую краску) добывали из улиток. Окраска одного плаща требовала не меньше ста тысяч улиток, чем и определялась его высокая цена. Это был так называемый «царский пурпур». Со временем ему нашли замену — кармин, добываемый из насекомых кошенили, и названный «кардинальским пурпуром», отсюда ясно, что всю историю крашеных тог надо относить к средневековой Италии, ко временам появления тут звания кардинала, а вовсе не к мифической древности.

Следующая ступень эволюции одежды — простое грубое сшивание. Напоминающая рубашку верхняя одежда знати романской эпохи спадала складками до земли, у людей среднего достатка доходила до колен. Мужская и женская одежда слабо различалась. Шитье не требовало большого умения. Полотно нужной длины складывалось вдвое, по линии сгиба прорезали дырку для головы, сшивали по краям, оставив отверстия для рук. Иногда подпоясывались; так, мужики на Руси вплоть до XVII века носили сарафан.

В XIII веке был изобретен крой. Возникновение и применение для практических нужд геометрии позволили, наконец, строить чертежи для возведения зданий, изготовления мебели, доспехов. И главное, люди научились разворачивать объем на плоскости. Это дало возможность кроить и шить одежду по форме человеческого тела. Именно с появлением геометрии были созданы все основные виды и типы кроя, которыми пользуются и в наше время. Об этом сообщается в книге К. А. Буровика «Родословная вещей». И тут мы зададим вопрос: ведь геометрию тоже, как утверждают историки, создали древние греки? Почему же крой появился только в средние века?..

Но еще задолго до греков, за 1600 лет до нашей эры, как утверждают те же самые историки, на острове Крит существовала так называемая «микенская культура». И древние микенцы создавали просто шедевры портняжного искусства! Археолог Эванс, характеризуя свои критские находки, употреблял слово модерн. Дворец, не уступавший по своим размерам Букингемскому, имел водоотводные каналы, банные помещения, вентиляцию, сточные ямы (канализацию).

Больше всего поражали изображения женской одежды. К. Керам пишет об этом так:

«Параллель с современностью напрашивалась и при виде изображений людей, позволявших судить о их манерах, их одежде, их модах… вот они оживленно беседуют, сидя в непринужденных позах на садовой скамейке, в их взорах и выражениях лиц — истинно французский шарм. Кажется невероятным, что эти дамы жили несколько тысячелетий назад».