Читать онлайн «Московские легенды. По заветной дороге российской истории». Страница 22

Лубок «Шуты. Жених и сваха». Оттиск ХVIII в.

Лубки были сравнительно дешевы, покупали их много. Лубочные картины широко выпускали у нас даже в 1920-е годы и во время Великой Отечественной войны с агитационными и просветительскими целями. Сейчас, когда художники обращаются к лубку, они таких целей уже не преследуют, а используют лишь его стилистические особенности, его декоративность. Впрочем, на дальнейшем пути по Троицкой дороге мы еще встретимся с современным лубком и тогда поговорим о нем подробнее.

На современной Никольской за Казанским собором по левой стороне идут три дома — 5, 7 и 9 — типичные для Китай-города торговые здания конца XIX — начала XX века, те самые, которыми восхищался Богатырев.

Первый из них — «Никольские ряды» (эту надпись, сохранившуюся и сейчас поновленную, можно увидеть над одним из полукруглых окон верхнего этажа) — построен на месте одного из зданий Монетного двора в 1899–1990 годах по проекту архитектора Л. Н. Кекушева в стиле раннего модерна с лепными декоративными украшениями. В Никольских рядах располагались магазины крупнейших фирм. Дома № 7 (архитектор М. Т. Преображенский) и № 9 (архитектор З. И. Иванов) также построены в последние годы XIX века как доходные, для торговых и конторских помещений и принадлежали «Синодального ведомства Заиконоспасскому монастырю», москвичи их называли «Заиконоспасскими рядами». В доме № 9 среди многих магазинов был и большой книжный магазин известного издателя И. Д. Сытина.

После революции все помещения этих домов были заняты различными учреждениями.

В доме № 7 в 1924 году разместилась радиостудия — «Московский радиовещательный узел», на этой же студии в 1931 году были проведены первые телевизионные передачи, о чем в «Вечерней Москве» сообщалось: «Смотрите! Передает Москва! Ежедневно с 24 до 0.30 часов ночи с радиостанции МОСПС производится передача в эфир движущихся изображений (телевидение)» в «Правде» уточнялось: «Будет передаваться изображение живого лица и фотография».

Эти объявления предназначались тем немногим энтузиастам-радиолюбителям, которые, будучи знакомы с принципами новейшего изобретения, смогли сконструировать самодельные приемники с экранами чуть больше спичечного коробка.

Первая опытная телевизионная передача вышла в эфир 29 апреля. Как вспоминает современник, на экране появилась голова одного из сотрудников Всесоюзного электротехнического института. Он сидел перед камерой и поворачивал голову справа налево и слева направо, что вызывало восторг зрителей. Потом он читал вслух газету (звук шел по радиоприемнику, настроенному на нужную частоту).

1 октября 1931 года телевизионные передачи — по четным числам — становятся регулярными, их содержание усложняется, растет число телезрителей. В то время слово «телевидение» еще не вошло в обиход, изображения на экране называли «картинками с Никольской».

У дома № 9 была сделана знаменитая фотография Е. Л. Халдея «22 июня 1941 года. Улица 25 Октября. Москвичи слушают по радио заявление Молотова». Она опубликована во многих книгах о Великой Отечественной войне. Суровы и прекрасны лица москвичей, случайных прохожих, внезапно настигнутых грозным известием, в них нет смятения перед обрушившейся на страну бедой, но спокойная решимость встать против нее. С таким настроением в тот день приходили люди в военкоматы…

На доме 9 — мемориальная доска серого гранита с надписью: «На этом месте находилось здание Славяно-греко-латинской академии, в которой с 1731 по 1735 год учился великий русский ученый М. В. Ломоносов». Наверное, нет в России ни одного грамотного человека, который не знал бы имени М. В. Ломоносова и не читал бы о том, как он, крестьянский сын, пришел с рыбным обозом из своей далекой северной деревни в Москву и, скрыв свое крестьянское происхождение, потому что в академию крестьян не принимали, поступил учиться в нее, как он, двадцатилетний, сел за парту рядом с малыми ребятами и, терпя насмешки, постигал науки…

Идут мимо прохожие, иные проходят, и не заметив доски, другие — скользнув по ней взглядом, но кое-кто остановится, прочтет и станет разглядывать дом с пытливым любопытством…

Есть великая, магическая власть над человеком тех мест и тех зданий, где когда-то разыгрывался тот или иной памятный в истории отечества эпизод. Замечательно сказал об этом В. И. Суриков, рассказывая о создании своей знаменитой картины «Утро стрелецкой казни»: «Я на памятники как на живых людей смотрел, расспрашивал их: „Вы видели, вы слышали, вы — свидетели“. Только они не словами говорят… А памятники все сами видели: и царей в одеждах, и царевен — живые свидетели. Стены я допрашивал, а не книги».

Стены же зданий старинной Никольской были свидетелями многому.

С 1900-х годов, с тех пор как среди москвичей, интересующихся историей города, вошли в обычай экскурсии по его улицам, одним из самых популярных маршрутов стала экскурсия по Никольской. В замечательном дореволюционном путеводителе «По Москве», вышедшем в издательстве «М. и С. Сабашниковых» в 1917 году под редакцией Н. А. Гейнике, в отдельный маршрут выделена единственная улица — Никольская.

На Никольской — что ни дом, то памятное место, связанное с историческими событиями и именами, известными и чтимыми по всей России. В том числе известными и пробегающему по улице пешеходу, пробегающему только потому, что не знает, мимо чего он бежит. К сожалению, сейчас по Никольской экскурсий не водят.

Однако продолжим рассказ о Славяно-греко-латинской академии, называвшейся также Спасскими школами, поскольку помещалась в Спасском монастыре.

Нынешнее здание Спасского монастыря, выходящее на Никольскую улицу, на котором укреплена мемориальная доска, — новое, оно построено в начале XX века, но если войти во двор, то можно увидеть уголок монастыря, каким он был, когда в нем помещалась Славяно-греко-латинская академия и каким его видели ее знаменитые ученики — Ломоносов, Кантемир, Тредиаковский.

Главный вход в монастырь — Святые ворота — находились там, где сейчас висит памятная доска, сейчас они заложены. Мы войдем через соседние ворота. Они называются Школьными и были пробиты, когда открылась Академия.

Справа, у ворот, высокая двухэтажная церковь с гульбищем на уровне второго этажа — монастырский собор Спаса Нерукотворного Образа. Первый каменный собор в монастыре построил царь Алексей Михайлович в 1660 году. Ныне существующий стоит на его месте и построен уже в петровские времена, в 1710-е годы, архитектором И. П. Зарудным, который строил также хорошо известную в Москве церковь Михаила Архангела — Меншикову башню. Служба сейчас идет только в нижнем храме.

За церковью проходит самое старинное сооружение этого двора — Китайгородская стена, у нее стоит старинное здание — это Братский корпус Академии, в котором жили ее преподаватели.

Спасский монастырь в Китай-городе возле Никольского монастыря был основан, по одним сведениям, около 1600 года, в царствование Бориса Годунова, по другим — гораздо раньше. Самый ранний известный документ, в котором он упоминается, относится к 1620 году, и в нем монастырь назван «Спас на Старом». Из других документов можно узнать, что когда-то он назывался более распространенно, с московской обстоятельностью: Спасский монастырь «на Никольском крестце, на Песках, на Старом месте». Это название позволяет предположить, что монастырь был здесь еще до возведения Китайгородской стены, стоял на высоком песчаном берегу Неглинной, был когда-то снесен и затем восстановлен на прежнем месте. Поэтому можно предположить, что основан он был в XIV–XV веках.

В XVII веке монастырь получил к своему названию уточняющее его местоположение указание: «Спасский за Иконными рядами», затем в живой речи это название преобразовалось в одно слово — «Заиконоспасский».

Весной 1664 года по приглашению царя Алексея Михайловича в Москву переехал на жительство ученый монах полоцкого Богоявленского монастыря Симеон Петровский. Ему было указано жить в Заиконоспасском монастыре и обучать латыни молодых подьячих Приказа тайных дел — личной канцелярии царя, контролировавшей деятельность всех других приказов. Тогда в монастыре поставили «хорошее строение» для школы и флигель с кельями, в которых жили преподаватели и Симеон, за которым в Москве закрепилось прозвище — Полоцкий.

Симеон Полоцкий был энциклопедически образованным человеком, в круг его занятий и интересов, кроме богословских и гуманитарных наук, входили естественные, математические, а также алхимия и астрология.

Вскоре царь Алексей Михайлович приближает его ко двору, и Симеон Полоцкий становится учителем царских детей — ему обязаны своим первоначальным образованием царевна Софья и ее братья Федор и Петр. Будучи одним из самых приближенных к царю людей, Симеон не домогался ни богатства, ни власти, предпочитая всему занятия наукой и словесностью. Грамотность, просвещение, издание книг по их пользе и значимости для страны он считал ничуть не меньшими, чем военная мощь: «Россия славу расширяет не мечом токмо, но и… через книги», — утверждал он. Россия того времени еще не знала такой профессии — поэт. Но Симеон Полоцкий был поэтом, он писал много, увлеченно. Его ученик и друг Сильвестр Медведев сообщает, что Симеон «на всякий же день име залог писати в пол-десть (десть — единица измерения количества писчей бумаги: пачка в 24 листа. — В. М.) по полутетради, а писание его зело мелко и уписисто».