Читать онлайн «Подлинная история РСДРП–РКПб–ВКПб. Краткий курс. Без умолчаний и фальсификаций». Страница 49

Роль партийного центра в России играло Русское бюро ЦК РСДРП, состоявшее в это время из членов ЦК большевиков И. Ф. Дубровинского, И. П. Гольденберга, В. П. Ногина. Меньшевики Н. Н. Жордания и Н. В. Рамишвили нелегальной работы фактически не вели.

В условиях отступления революции и стабилизации самодержавного режима раскол затронул и большевиков. В их рядах возникло левое течение во главе с Александром Александровичем Богдановым (Малиновским), человеком чрезвычайно разносторонним и одаренным: философом, экономистом, писателем, врачом. Отдав в юности дань увлечению народничеством, он вступил в 1896 г. в социал-демократическое движение. В 1897 г. А. А. Богданов написал «Краткий курс экономической науки», составленный из лекций, прочитанных им в рабочих кружках. Через некоторое время Богданов был арестован – его ожидали тюрьма и ссылка. После раскола РСДРП он примкнул к большевикам. Как уже отмечалось выше, Богданов сыграл огромную роль в организации III (Лондонского) съезда партии. В период революции он – член ЦК, один из главных руководителей большевистской фракции – работал в Петербурге, в том числе в Совете рабочих депутатов и в редакции большевистской газеты «Новая жизнь». С декабря 1905 г. по май 1906 г. Богданов находился в тюрьме.

Постепенно внутри большевистской фракции и самого БЦ, между Лениным, с одной стороны, Богдановым и Красиным – с другой, стали нарастать разногласия, причем сразу по нескольким направлениям. В новых условиях не всем большевикам пришлась по душе ленинская тактика сочетания легальной и нелегальной работы. «Левые большевики» (А. А. Богданов, Л. Б. Красин, А. В. Луначарский, В. Н. Лядов, Г. А. Алексинский, М. Н. Покровский, Н. А. Рожков, В. Р. Менжинский, В. Л. Шанцер и другие видные партийные работники) по-прежнему рвались в бой и не хотели отказываться от вооруженной борьбы с самодержавием. Кроме того, они опасались сползания РСДРП на реформистские позиции. В Петербурге они саботировали работу в профсоюзах и клубах, заявляя, по словам В. И. Невского: «В клубы надо пойти лишь за тем, чтобы их взорвать»[252].

Яблоком раздора явился вопрос об участии РСДРП в выборах в III Государственную думу. На Петербургской общегородской партийной конференции, состоявшейся 8-14 июля 1907 г. в Териоки (Финляндия), силы сторонников и противников бойкота выборов оказались примерно равными (30 голосов – за бойкот, 33 – против). «В маленькой дачке горячо защищал свою позицию Ильич, – вспоминала Крупская. – Подъехал на велосипеде Красин и, стоя у окна, внимательно слушал Ильича. Потом, не входя в дачу, задумчиво пошел прочь...»[253] Ушел Леонид Красин от большевиков надолго – на целых 10 лет. Красин и Богданов были за бойкот Думы. На III конференции РСДРП («Второй общероссийской»), проходившей с 21 по 23 июля 1907 г. в финском городе Котка, сложилась непростая ситуация: из девяти делегатов-большевиков все, кроме Ленина, стояли за бойкот. В этом вопросе Ленина поддержали меньшевики, польские социал-демократы, бундовцы и один латышский делегат. Однако Ленину удалось найти компромисс с «богдановцами», и после длительной и горячей дискуссии было принято решение об участии партии в выборах.

В 1908 г. часть «левых» большевиков во главе с А. А. Богдановым стала требовать немедленного отзыва депутатов от РСДРП из III Думы («отзовисты»). Они полагали, что раз Россия стоит накануне нового революционного подъема, то думская деятельность фракций только затемняет сознание рабочих-партийцев и потому вредна. «Отзовисты» выдвинули лозунг «Долой Думу!» и призывали все силы бросить на подготовку вооруженного восстания. Другая часть большевиков во главе с А. В. Соколовым (С. Вольским) и М. Н. Лядовым (Мандельштамом) настаивала на предъявлении думской фракции РСДРП ультиматума: безоговорочно подчиняться всем решениям ЦК партии или покинуть Думу («ультиматисты»). «Отзовистские» и «ультиматистские» настроения получили распространение в Петербурге, Москве, Иваново-Вознесенске, Орехове-Зуеве, на Урале (здесь они вылились в продолжение партизанских действий и экс-проприаций).

Конфликт между «левыми» большевиками и Лениным нарастал, захватив постепенно и сферу философии. Богданов увлекался модной тогда на Западе идеалистической философией Маха и Авенариуса, искренне пытаясь соединить ее с марксизмом. Но до поры до времени Ленин, не разделявший философских увлечений Богданова, предпочитал во имя мира в большевистской фракции отодвинуть их на второй план и по возможности не касаться их в печати и на публичных собраниях. В 1908 г. соглашение о нейтралитете в области философии было нарушено. К этому времени Богданов завершил свой труд «Эмпириомонизм». Находясь под впечатлением от книги, Ленин писал Горькому: «Прочитав, озлился и взбесился необычайно: для меня еще яснее стало, что он идет архиневерным путем, не марксистским. Я написал ему тогда «объяснение в любви», письмецо по философии в размере трех тетрадок»[254]. Весной того же года состоялась встреча Ленина, Богданова, Луначарского и Горького на Капри, но она не привела к примирению. В начале февраля 1909 г. Ленин порвал личные отношения с Богдановым, а еще через два месяца вышла книга Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» с резкой критикой Богданова как философа. Последний ответил Ленину философским памфлетом «Вера и наука», изданным в 1910 г. в Москве в сборнике «Падение великого фетишизма (современный кризис идеологии)». Богданов делал вывод о работе Ленина: «Внешний вид глубочайшей учености – и не менее глубокое невежество на самом деле. Постоянные обвинения противников в «неприличии», в «литературном наездничестве», – и необычный даже для наших отечественных нравов лексикон ругательных слов. Обозначение всех оппонентов как «философских реакционеров», и самая застойная тенденция, самая злая ненависть ко всяким без различия «новшествам»»[255]. В этой оценке книги Ленина Богданов был не одинок. Лидер эсеров В. М. Чернов писал о содержащихся в ней «грубейших промахах и наивностях», о полной «неприспособленности» Ленина к философствованию и, в конечном итоге, назвал работу «карательной экспедицией в область философии»[256]. Плеханов с иронией называл Ленина первоклассным философом в том смысле, что он «находится пока только в первом классе философской школы»[257].

М. Н. Покровский, один из «левых» большевиков, в 1924 г. так образно говорил о расхождениях А. А. Богданова и В. И. Ленина: «Ильич не мог не понимать, что острый период революции, первый период революции кончился, что мы имеем перед собой [не] некоторую паузу, а длительный антракт… Что мы здесь имеем – паузу или антракт? Тогда шел такой спор о нашей революции. Богданов и я, горячий спорщик, стояли за то, что это пауза. Матушка революция прилегла отдохнуть, но поднимется и начнет поливать направо и налево. Ильич склонялся к тому, что это антракт, и начал изучение экономических сторон того намечающегося подъема, который тогда чувствовался»[258].

Не последнюю роль в расколе сыграло и личное соперничество между Лениным и Богдановым, а также непримиримость ортодоксального большевизма к инакомыслию и его претензии на монопольное обладание истиной. Богданов считал, что авторитаристские тенденции Ленина в конечном итоге приведут к перерождению партийной диктатуры в новую, невиданную форму диктатуры над пролетариатом.

Одной из основных причин, приведшей к расколу Большевистского центра, являлась борьба за финансовые средства партии и их использование. В листовке «К товарищам большевикам», которая была написана Богдановым и издана группою «Вперед» в ответ на заявление Ленина о роспуске БЦ (январь 1910 г.), Богданов писал: «Большевики, учредившие на Лондонском съезде Большевистский центр, смотрели на него как на организацию, которая, с одной стороны, выражает основные идеи революционного крыла партии, развивая их печатно, с другой – объединяет различные большевистские группы, разбросанные по России, и заведует, под их контролем, материальными средствами большевиков...»[259]

Главными распорядителями этих средств была ведущая тройка Большевистского центра в составе Ленина, Богданова и Красина. В письмах А. А. Богданова она фигурирует под названием «финансовой группы», а один из самых известных боевиков Камо (С. А. Тер-Петросян) называл ее «коллегией трех». Общее руководство по добыванию денег для партийной кассы осуществлял Л. Б. Красин. Касса БЦ имела два основных источника своего пополнения. Это были, с одной стороны, суммы, которые БЦ получал в качестве дохода от экспроприаций, производимых большевистскими боевыми дружинами в различных частях страны (причем речь шла о средствах, которые, по словам Богданова, исчислялись «сотнями тысяч рублей»), и, с другой стороны, пожертвования, поступавшие от отдельных лиц или в результате широких сборов.