Читать онлайн «Чичваркин и «К». Лужники – Лондон, или Путь гениального торговца». Страница 24

Следователи могли возбудить уголовное дело по контрабанде без какихнибудь жалоб, арестовать товар как вещдок и продать потом за 10% стоимости «своим» компаниям. Но гораздо чаще следователи просто предлагали «выкупить» товар обратно за половину реальной цены.

Это не пустые слова: как раз в июле 2005 года в подмосковном Нахабине был задержан капитан управления по борьбе с экономическими преступлениями Виталий Рагалев. Он вымогал у компании «Экспохолод» $250 000 за закрытие уголовного дела. Капитан с ходу предложил оперативникам больше $2,5 млн за свою свободу – квартирой в Москве и машиной Subaru Infinity. Как писала газета «Газета», перед задержанием Рагалева оперативники записывали его переговоры с бизнесменом. Рагалев бахвалился былыми подвигами:

– В том году мы мочили так, что электронщики [торговцы компьютерами] визжали. Мы у них две машины на 3 млн забрали. И звиздец им настал… Потом они не знали, как свою задницу прикрыть. А если вам мало, мы поднимем бумаги, выясним, кому продали все 15 фур, разошлем по регионам и до суда все холодильники опечатаем. Понимаете, какие вам претензии предъявят?

«Электронщики» – это, как мне рассказывали знакомые бизнесмены, бывшие в курсе истории, довольно крупный российский сборщик компьютеров. «Милиции лучше бы начать с таможенных брокеров, хотя они и без того – известный источник доходов правоохранительных органов», – сетовал после ситуации с K-Systems еще один «электронщик».

Через десять дней после выхода статьи в «Ведомостях» следователи управления «К» от претензий к K-Systems отказались. А следующий удар нанесли как раз по крупному таможенному брокеру. Он занимался «растаможкой» мобильных телефонов.

В Советском Союзе дело с производством потребительских товаров обстояло неважно. У большевиков простые, надежные и недорогие гранатометы получались куда лучше, чем телефоны, видеомагнитофоны или брюки. Так в России было не всегда, конечно. Например, в Санкт-Петербурге шведский производитель телефонов Ericsson выпускал телефоны, которые устраивали всех ценой и качеством. Шведы продавали в России столько телефонов, что даже перенесли в Петербург свою штаб-квартиру – компания на какоето время превратилась в русский бизнес со шведскими владельцами. Утопия? Нет, все это было – в 1917 году. И чем потом все закончилось, мы все прекрасно знаем.

В СанктПетербурге шведский производитель телефонов Ericsson выпускал телефоны, которые устраивали всех ценой и качеством. Компания на какоето время превратилась в русский бизнес со шведскими владельцами… Все это было – в 1917 году.

Поэтому в 90-х почти никаких конкурентоспособных товаров в России не делали. Дорогую электронику везли из Японии, дешевую – из Кореи, сверхдешевую и ненадежную – из Китая, одежду отовсюду – из Европы, Таиланда, Турции, Малайзии. Почти все прилавки магазинов тех лет проходили через таможню. Точнее, должны были проходить.

В теории за ввоз товаров в Россию все должны платить ввозную пошлину (если она есть) и налог на добавленную стоимость при перепродаже. Исключение составляют только товары, которые ввозишь для себя, – и то, если покупка дорогая, какую-то пошлину заплатить заставят. В эпоху 90-х потребительские товары в Россию везли челноки. Начинающие надевали на себя по десять пар джинсов, более опытные просто платили взятку, если их ловили. Серьезные челноки возили контейнерами и с таможней договаривались через таможенных брокеров.

Таможенный брокер – это официальный посредник, у которого есть право совершать таможенные операции. Государство ведет реестр таможенных брокеров и не регистрирует в этом качестве кого попало: в штате компании-брокера должно быть не меньше двух специалистов по таможенному оформлению с соответствующими аттестатами, договор страхования риска своей гражданской ответственности. Но в 90-х только зарождались и рынки, и сама система управления. На практике таможенными брокерами были просто компании, которые умели «договариваться» с таможней, чтобы та не проверяла груз. В лучшем случае они занижали цену ввезенного товара и недоплачивали пошлину, в худшем – провозили телевизоры под видом зеленого горошка и почти ничего вообще не платили.

Потом бизнес самых успешных челноков превратился в современную розницу, – но в Россию малайзийские майки и компьютеры из Китая ввозили, как и прежде. В старой схеме были заинтересованы в первую очередь сами таможенники: – для них работа с «карманными» таможенными брокерами оказалась золотым дном. Те, кто хотел работать согласно законам, не могли конкурировать с контрабандой по ценам. В 2000-х за каждый ввезенный мобильный телефон нужно было оплатить НДС – 18% от цены, и еще 5% от цены составляла ввозная пошлина, итого 23%. А таможенные брокеры брали за свои услуги 3–7% цены.

Дело в том, что с 2002 года действовал приказ руководства таможни № 757 (его потом обновили приказом под № 196). О нем подробно написала в 2004 году в статье «Три цвета импорта: Таможня и бизнес» доцент кафедры экономической социологии Высшей школы экономики Светлана Барсукова. Его суть была в том, что размер таможенных платежей определяли с помощью специальных дифференцированных [то есть разбитых на группы] таможенных ставок, которые рассчитывали по цене груза. Минимальная цена груза, согласно приказу № 757, определялась уровнем его визирования: чем этот уровень выше, тем ниже может быть цена. Звучит сложно? На практике это выглядело так: «На таможенном посту 14-дюймовый телевизор не может стоить ниже $150 при оформлении, в таможенном управлении – не меньше 130, а в ГТК, соответственно, 100», – писала Барсукова.

То есть получалось, что доступ «к телу» высокопоставленных таможенников превратился в серьезный ресурс, которым его обладатели торговали не стесняясь. Закончилось тем, что весь поток грузов проходил через таможенных брокеров. По оценке председателя правления Конфедерации по защите прав потребителей Дмитрия Янина, «в черную» в 2005 году в Россию ввозили 90% мобильных телефонов. Да все 100%, возражает сегодня Чичваркин, – у сетей салонов не было своих связей с таможенниками, и все попытки провезти телефоны на стандартных для 2005 года условиях заканчивались провалом. Он сам пытался возить «в белую» телефоны стандарта CDMA для сети «Сонет», но таможенники не дали ему оформить ни одного документа. Время от времени появлялись бунтари и на компьютерном рынке, пытавшиеся провозить и продавать все в полном соответствии с законами. Они рассуждали так: лучше мы будем все делать, как того требуют законы, – зато всегда отстоим свой товар в суде, когда его конфискуют как вещдок и продадут за долю цены.

Разумно? А вот и нет. Милиции, для того чтобы конфисковать и продать чужое, вовсе не нужно реальное дело о контрабанде. Можно продать «скоропортящийся» товар, а потом извиниться за ошибку следствия и вернуть те самые 10% цены, за которую купила вещдоки «правильная» фирмаперепродавец.

Постойте, скажете вы, но ведь российские розничные компании тогда не возили технику в Россию сами! Они же утверждали, что покупают телефоны, компьютеры и телевизоры у других компаний, а сами напрямую ничего не ввозят! Представитель иностранной компании – производителя цифровой техники объясняет, что все крупные компании уже давно к 2005 году договаривались напрямую о поставках с иностранцами, но «растаможивали» импорт как все – через коррумпированных таможенных брокеров. Однако признать это вслух – значит расписаться в соучастии в контрабанде. Но Чичваркин возражает. По его словам, все договоры с иностранными поставщиками до августа 2005 года были маркетинговыми, а поставками товара из-за границы никому, кроме близких к таможенникам компаний, заниматься не давали – прямые договоры были просто невозможны.

Не прошло и месяца после истории с K-Systems, как управление «К» снова напомнило о себе. Во вторник 16 августа оно отрапортовало о крупной победе: перекрыт крупный канал, по которому в обход таможни ввозились сотовые телефоны для крупнейших сетей! Как написали милиционеры в прессрелизе:

«Из Финляндии и Германии контрабандный товар грузовыми самолетами доставлялся на грузовые терминалы аэропорта «Шереметьево», а впоследствии поступал на склады временного хранения аэропорта, откуда с поддельными документами перемещался на внутренний склад вне территории таможенного контроля. Впоследствии контрабандный груз вывозился автотранспортом на склады крупнейших компаний, занимающихся реализацией сотовых телефонов на всей территории Российской Федерации».

Под арест попали 10 фур с телефонами весом 300 тонн – всего предположительно 80 000 телефонов. Предположительно, потому что милиция держала прессу на голодном пайке и телефоны мерила лишь фурами и тоннами. Груз предназначался для крупных розничных сетей – «Евросети», Dixis, «Связного», «Бета Линка», Divizion и «Телефон.ru». «Коммерсанту» не пожелавшие назваться следователи рассказали, что подозреваемый – руководитель ВАТ-ТСВ Яков Ардашников. Потом милиционеры пришли на склады сетей салонов и наложили арест еще на 300 000 телефонов, посчитал в 2005 году Эльдар Муртазин из Mobile Research Group. Милиция эти сведения не подтверждала и не опровергала, операторы рассказывали только о собственных потерях. А в начале сентября сотрудники управления «К» арестовали целый самолет, который привез телефоны в аэропорт «Шереметьево», – по оценкам экспертов, там было около 100 000 телефонов.