Читать онлайн «Дипломатия». Страница 165

Поток советского оружия, поступающий на неспокойный Ближний Восток, ускорил этот процесс. Лучшим ответом со стороны Великобритании и Соединенных Штатов была бы изоляция Насера до тех пор, пока не стало бы очевидным, что советское оружие ничего ему не принесло, а за этим, если бы Насер более не поддерживал связей с Советским Союзом или, еще лучше, был бы заменен на более умеренного руководителя, им следовало бы выступить с какой-либо великодушной дипломатической инициативой. Такой была американская стратегия в отношении Анвара Садата через Двадцать лет. В 1955 году демократические страны избрали противоположную тактику: они изо всех сил пытались умиротворить Насера, идя навстречу многим из его требований.

Подобно миражам в пустыне, надежды держав-«аутсайдеров» испарялись, как только делалась попытка воплотить их в жизнь. Великобритания обнаружила, что как бы она ни старалась, ее военное присутствие в регионе все равно оказывается не по вкусу местным правительствам. А шизофренические попытки Америки отделить себя от британской ближневосточной политики, с тем чтобы сделать Насера партнером Великобритании в масштабах глобальной антисоветской стратегии, так ничего и не дали. У Насера не было осязаемого стимула порвать связи с Советским Союзом. Его побудительные мотивы оказались прямо противоположны, и он пытался сбалансировать каждое из преимуществ, полученных от Соединенных Штатов, с каким-либо шагом в сторону Советов или нейтралистских радикалов, а еще лучше тех и других сразу. Чем больше Вашингтон пытался привлечь на свою сторону Насера, тем больше тот тяготел к Советам, тем самым поднимая планку и прикидывая, как бы вдоволь поживиться за счет Соединенных Штатов.

По ходу дела Советский Союз тоже испытает разочарование в отношении группы неприсоединившихся стран. Ранние этапы проникновения на Ближний Восток приносили Советам одни лишь выгоды. За ничтожную плату со стороны Москвы демократические страны были поставлены Москвой в положение обороняющихся. Имел место рост внутриполитических конфликтов, ибо советское присутствие стало ощутимо в тех районах, которые до того безоговорочно принадлежали западной сфере влияния. Однако по прошествии времени обуреваемые страстями советские ближневосточные прислужники вовлекали Москву в ситуации, чреватые непропорциональным ожидаемой выгоде риском. А как только Советский Союз пытался соотнести риск со своими национальными интересами, это влекло за собой недовольство, если не сказать презрение, со стороны новоявленной клиентуры. Такой оборот событий позволял западной дипломатии продемонстрировать неспособность Советов добиться поставленных их клиентурой целей, кульминацией чего стал поворот Садата в сторону от Москвы, начавшийся в 1972 году.

Великобритания оказалась первой, кому пришлось распрощаться с иллюзиями относительно Ближнего и Среднего Востока. Ее военная база на Суэцком канале считалась одним из последних значительных империалистических аванпостов, персонал которой насчитывал порядка 80 тыс. военнослужащих. И все же Великобритания была не в состоянии держать крупные силы в зоне Суэцкого канала при наличии оппозиции со стороны Египта и в отсутствие американской поддержки. В 1954 году под давлением Соединенных Штатов Великобритания согласилась вывести войска с суэцкой базы в 1956 году.

Американские руководители пытались совместить два несовместимых подхода: покончить с имперской ролью Великобритании и одновременно эксплуатировать остатки британского влияния для создания на Ближнем и Среднем Востоке структуры «сдерживания». Администрация Эйзенхауэра разработала концепцию «Северного пояса наций». В его состав входили Турция, Ирак, Сирия и Пакистан, а позднее его участником мог бы стать Иран. Будучи средневосточной версией НАТО, этот блок имел бы целью «сдерживать» Советский Союз вдоль его южных границ.

Концепция нашла свое практическое применение в.созданном под эгидой Великобритании Багдадском пакте, но он по ряду пунктов оказался дефектным. Чтобы союз был эффективным, он должен строиться на единстве целей, одинаковом восприятии общей для всех опасности и способности действовать рука об руку. Ничего подобного в Багдадском пакте не было. Разлад между нациями региона и вражда их друг к другу оказались сильнее, чем общий для них страх перед советской экспансией. Сирия отказалась присоединиться к пакту; Ирак, хотя и служил в течение двух лет штаб-квартирой пакту, был более озабочен отражением арабского радикализма, чем агрессивностью Советского Союза; Пакистан же видел угрозу своей безопасности не в Советском Союзе, а в Индии.

Да и вооруженные силы отдельных членов Багдадского пакта не годились для того, чтобы помочь соседям в случае нападения сверхдержавы; основной их целью было обеспечение внутренней безопасности. В довершение ко всему Насер, как наиболее динамичная сила в регионе, преисполнился решимости взорвать этот пакт, ибо воспринимал этот союз как зловредный маневр, направленный на восстановление колониального господства на Ближнем и Среднем Востоке и на изоляцию его лично и его товарищей-радикалов.

Слишком по-разному мыслящие, чтобы совместно разработать карательные меры противостояния советскому влиянию в регионе, Великобритания и Соединенные Штаты попробовали уговорить Египет отвернуться от Москвы, наглядно продемонстрировав преимущество принадлежности к западному лагерю. В связи с этим ставились две задачи: обеспечение мира между Египтом и Израилем и помощь Насеру в строительстве Асуанской плотины.

Мирная инициатива основывалась на вере в то, что создание в 1948 году еврейского государства силой оружия было основным источником арабского радикализма. Почетный мир, как представлялось, устранит ощущение унижения. Но в данный момент арабские радикалы и националисты не искали мира с Израилем, почетного или какого-то еще. Для них еврейское государство являлось чужеродным вкраплением в традиционно арабские земли, да еще на базе претензий двухтысячелетней давности и в виде искупления за страдания евреев отнюдь не по вине арабских народов.

И если бы Насер заключил настоящий мир с Израилем, то есть добился бы урегулирования, обеспечивающего сосуществование, то он бы утерял право на лидерство в арабском мире. Преисполненный решимости не уронить свой престиж в глазах поддерживающих его арабов, Насер предложил, чтобы Израиль отдал весь Негев — южный пустынный регион, завоеванный в 1948 году и составляющий свыше половины территории Израиля, — и чтобы сотням тысяч палестинских беженцев, изгнанных в 1948 году, дано было право на возвращение[711].

Израиль никогда бы не согласился лишиться половины своей территории или разрешить репатриацию всех арабских беженцев, которые бы заполонили то, что осталось бы от государства. Чтобы выйти из этого положения, Израиль стал в ответ настаивать на заключении официального мирного соглашения при наличии открытых границ — просьба эта звучала довольно безобидно, но как раз это требование арабским лидерам было труднее всего удовлетворить, ибо оно подразумевало постоянное признание с их стороны существования нового государства. А поскольку Израиль требовал мира, не отдавая территории, а арабские страны требовали территорию, не определяя условий мира, тупик был неизбежен. Эти первые переговоры породили клише, которым следовал Египет вплоть до прихода к власти Салата, а остальной арабский мир — еще двадцать лет, пока в сентябре 1993 года не было подписано соглашение между ООН и Израилем.

Тогда же Соединенные Штаты и Великобритания расходились по множеству вопросов. Хотя Даллес благосклонно отнесся к стратегии «Северного пояса», он был раздражен тем, что руководство им приняла на себя Великобритания. Ему хотелось бы, чтобы Багдадский пакт имел своей опорой Египет, который, в свою очередь, отбивался от участия в пакте руками и ногами. Великобритания предпочла бы свергнуть Насера; Америка, какие бы неудобства ей ни причиняла сделка Египта с Советским Союзом относительно поставки оружия, считала более разумным приручить этого политика.

Желая восстановить свое сильно поколебленное единство, англо-американские руководители обратили затем свое внимание на широкомасштабный проект сооружения так называемой Асуанской высотной плотины: 365 футов в высоту и три мили в длину. Она возводилась на Верхнем Ниле, неподалеку от границы Египта с Суданом. Плотина должна была бы регулировать поступление воды в долину Нила, от плодородия которой с незапамятных времен зависело существование населения Египта и которая освободила бы жителей страны от ежегодной зависимости от разливов Нила.

Антони Иден, непримиримейший враг Насера, первым подал идею совместной англо-американской поддержки сооружения высотной плотины, причем львиную долю забот (около 90%) взяла бы на себя Америка. Почему Иден, жаждущий освободиться от Насера, вдруг стал главным защитником строительства Асуанской плотины, может быть объяснено лишь его стремлением укрепиться в дипломатическом плане на Ближнем Востоке и предвосхитить советскую попытку вслед за военной помощью приступить к экономическому проникновению. 14 декабря 1955 года Великобритания и Соединенные Штаты сделали официальное предложение о строительстве плотины в два этапа: для подготовительной стадии выделялись бы определенные ограниченные средства, и устанавливался размер и характер содействия на следующей стадии, включавшей в себя собственно строительство плотины.[712]