Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3». Страница 177

 Мое первое дело и попечение было, чтоб распроведать и узнать обо всех обстоятельствах в межевой канцелярии. Сперва горевал было я о том, что не бывая так давно в оной не имел я никого себе знакомых. Но как нечаянным образом узнал я, что бывший в Киясовке моим канцеляристом Павел Федоров, не ужившись с Шестаковым и отошедши оттуда, определился в межевую и тогда в оной находился, то обрадуясь тому как некакой находке, послал я тотчас его там отыскивать и звать к себе. Сей по любви своей ко мне не успел услышать, что я в Москве, как в тот же миг, бросив все, ко мне и прилетел. Я свиделся с ним как бы с каким родным своим, я рад ему был тем более, что мог от него узнать все нужное. Он, услышав о причине моего приезда, сказал, что я нимало не ошибся в своей догадке, что все те земли проданы действительно никому иному, как самому Пашкову, на имена только разные и подложные; что сделал ему сие никто иной как Князев, второй член их канцелярии, и самая та важная и хитрая особа, которая сочиняла и все межевые узаконения и инструкции; что сей Князев ворочает тогда всею их канцеляриею и делает, что хочет. Пашкову сия покупка без всякого сомнения стоит многих тысяч, ибо он со всех покупщиков дерет без милосердия, и они почти столько ж платят и ему, сколько и в казну; что продажа землям производилась тогда страшна; что продаются они всем и всем, у кого б только были любезные денежки, и он едва только успевает обирать со всех деньги, и наживается чрез то ужасным образом. Далее сказывал он мне, что Пашков находится еще в Москве и что не слышно об его отъезде; совсем тем, что нужно мне неотменно и подать от себя в межевую канцелярию челобитную, а прежде того необходимо надобно бы мне побывать у Князева и переговорить с ним на дому, поелику от него все мое дело будет зависеть, ибо первый их член генерал Ивашев ничего не значит. Наконец советовал он мне побывать и в межевой канцелярии, а на вечер просил посетить его самого на квартире, где поговорили бы мы и о том, как написать лучше челобитную.

 Рад я неведомо как был, что узнал все сии обстоятельства, и как время тогда приближалось уже к обеду, то отпустив моего друга опять в свое место, стал я скорее одеваться, чтоб поспеть к обеду к дальнему родственнику нашему, или паче весьма любящему меня почтенному и любезному старику, Афанасию Левонтьевычу Афросимову, которого дом случился тогда всех ближе быть к моей квартире. Старик и жена его были мне чрезвычайно рады. Они не могли довольно изъявить мне удовольствия своего о том, что я был тогда управителем уже Богородицкой волости; и как им по смежеству их деревни с сею волостью было до меня и не без нуждицы, то удвоили они ко мне прежние свои ласки и благоприятство и просили меня неведомо как, чтоб я во время тогдашнего пребывания моего в Москве, а особливо живучи так близко от них, приезжал к ним как можно чаще, и хотя б всякой день как в свой дом обедать и ужинать. Впрочем, подтвердил мне и сей старик все сказанное мне Федоровым и советовал мне также повидаться наперед с Князевым и ему обо всем объясниться на словах. Отобедав у сих почтенных и любезных стариков, полетел я в межевую и имел там неожидаемое удовольствие найтить в числе секретарей одного из прежних своих знакомцев, а именно господина Селижарова, бывшего прежде секретарем в серпуховской конторе, и с которым я имел случаи там очень коротко познакомиться и несколько раз его угощать у себя. Сей, увидев меня, обрадовался как бы родному, вспомнил все наше прежнее знакомство, и услышав о моей нужде жалел, что дело сие не у него в повытье, но у секретаря Соколова, но с которым взялся он меня познакомить; и схватя в тот же час за руку, повел меня в ту комнату, где тот секретарь находился, и отрекомендовал ему меня, как лучше требовать не можно. В сем незнакомом мне до того секретаре нашел я человека молодого, но такого, которой с самого начала мне, а я ему полюбился. Помогло к тому весьма много то, что он, будучи охотник до книг и человек любопытный и услышав от Селижарова многие обо мне похвалы, а особливо в рассуждении моей учености, тотчас стал обходиться со мною с отменною ласкою и уважением; а сие самое вперило и в меня к нему любовь и почтение. Он не успел услышать о моей нужде, как обещал с своей стороны делать мне всякое вспомоществование, и чтоб свободнее обо всем нужном касающемся до сего дела переговорить, просил меня, чтоб я утром в последующий день побывал у него на квартире.

 Будучи крайне доволен, что дело мое начало так хорошо и удачно основываться, поехал я из межевой к старику моему князю, у которого я еще не был. Князь и обрадовался меня увидев, и удивился моему неожидаемому приезду, и подумал сначала не сделалось ли чего в волости; но как я поспешил сказать, что там все благополучно и все дела идут своим порядком и как лучше требовать не можно, а потом стал просить извинения в том, что без его дозволения отлучился и говорил, что меня принудила к тому нечаянная и крайняя нетерпящая времени нужда, то он не только охотно меня в том извинил, но услышав о моей нужде, похвалил еще, что я к нему о том наперед не отписывался и сказал, что я могу пробыть в Москве столько времени, сколько требовать будет моя нужда, но с тем только условием, присовокупил он усмехнувшись, чтоб я за вину мою как можно чаще к нему приезжал и помогал ему провождать в разговорах со мною время.

 Легко можно заключить, что условие сие было мне непротивно, и я с радостию обещал ему исполнить его желание, и посидев у него, успел в тот же еще день побывать у знакомца моего, г. Федорова, и посетить его на смиренной квартирке оного.

 Итак, поутру на другой день, что было 27 июля, благословясь и начал я писать начерно челобитную и написав, ходил к секретарю Соколову, жившему по счастию не далеко от меня. Сей принял меня очень ласково, и как я увидел против ожидания у него целой шкаф, наполненной книгами, то и пошли у нас тотчас разговоры об них, и сие сдружило нас с ним еще более. После того рассказал я ему в подробности все дело, написав маленькой абрис положения всей тамошней степи и упомянутым проданным землям и урочищам, с показанием, где лежит и мне проданная земля. Он, выслушав все и рассмотрев, покачал только головою и подивился непомерной алчности Пашкова, говоря: «Не с ума ли этот человек сошел! какая бы ему нужда вас трогать и до вашего Ложечного касаться… Нельзя ль бы ему было и без него обойтиться!… Чудной по истине человек!» Потом, рассмотрев мою черную челобитную и одобрив, сказал, чтоб я приготовил ее к завтрему и повидался бы наперед с Анисимом Титычем и сказал ему, что он скажет.

 Как сим образом дело отсрочилось до утрева, то возвратясь от секретаря поехал я в ряды для исправления некоторых покупок. Там нечаянно повстречался я с другом моим Иваном Яковлевичем Сабуровым. Сей ничего еще не знал о плутовской покупке Пашкова, и услышав от меня неведомо как встревожился, и спрашивал у меня совета, что им при сем случае делать? Но какой совет мог я ему подать, не знавши сам еще, какой ход возымеет то дело. Итак, поговоривши и погоревав о новой предстоящей всем нам от Пашкова напасти, расстались мы в сей раз со взаимным сожалением, что ни ему по его обстоятельствам не можно было никак в свою Калиновку в сей год ехать, и мне также не можно от своей должности отлучиться. Распрощавшись с ним, заезжал я в университет, где хотелось мне видеться с знакомцем моим г. Приклонским, но не застав его дома, проехал опять к старику моему князю.